Крабообразные с панцирными спинами, искрившимися вкраплениями слюды, карабкались меж ветвей на паучьих ногах. Над верхушками зарослей грациозно пролетали диковинно-прекрасные создания, похожие на золотые самородки в средоточии паутинных сетей пряденого серебра.
Десятки мелких ящероподобных четвероногих шныряли по песку под серыми кустами; коренастые тельца с шершавой поверхностью тускло поблёскивали, подобно ожившим медным самородкам. Способ питания тварей впечатляюще доказывал полное отличие жизни Йокку от всего сущего на планетах Солнечной системы.
В центре выпуклого лба уродливых голов ящеров помещалась тройка тонких, похожих на прутики антенн. Когда избранный листок серой растительности предназначался в пищу, с кончиков антенн срывались бледные карандашно-узкие лучи – синий, жёлтый, зелёный. Сходясь в фокусе, лучи вызывали стремительную и разительную реакцию: растение на краткий миг вспыхивало огненным накалом, затем исчезало в небольшом плотном облаке клубящегося маслянисто-чёрного пара, пронизанного пляшущими языками алого пламени.
Внезапно лучи антенн гасли, и пар стремительно густел, сливаясь в бесформенный сгусток вязкой черноты. Длинный узкий язык, раздвоенный на конце в уродливом подобии кисти, выстреливал из пасти ящера, подхватывал расплавленный чёрный комок и втягивал обратно; костистые челюсти вновь смыкались.
Зрелище с новой силой воскресило в памяти людей слова, выкрикнутые Ран Йоком в предсмертном бреду. Раз существование самого Йокку уже подтвердилось, не оставалось причин сомневаться в правдивости жутких воплей о таинственных чудовищах – «огненных червях, гигантских огненных червях Йокку».
Уилер и Ларсен с удвоенной бдительностью осматривали окрестности по мере приближения к кристаллическим синим утёсам, но не замечали ничего грознее новых стаек мелких ящеров, разбегавшихся в панике при появлении землян. Затем они вошли в ущелье и на время отбросили всякую мысль об огненных червях Ран Йока, сосредоточив всё внимание на неотложном. Где-то по ту сторону узкого прохода брёл совершенно обезумевший марсианин, унося в слепом бегстве кусок металла – единственный шанс когда-либо покинуть зловеще-прекрасный мир металлических ящеров и хрустальных гор.
Проход представлял собой тридцатифутовую полосу белого песка, уходящую вперёд почти на двести футов, прежде чем распахнуться в следующую долину. Ближе к середине теснину сужал громадный нависающий выступ одной из боковых стен, почти наполовину перекрывая пространство над головой. Уилер и Ларсен миновали выступ, и через шестьдесят футов достигли конца прохода. Перед ними лежала круглая ровная долина примерно в четверть мили диаметром, почти полностью запертая зубчатыми горами, вздымавшимися в сверкающем великолепии со всех сторон.
Первый же взгляд подсказал: если Дало Йок ещё в долине, то он в надёжной ловушке. Единственный выход – через расщелину. Со всех прочих сторон могучие стены сапфирового хрусталя отвесно вздымались на сотни футов.
Они осмотрели дно долины, не увидев ни следа марсианина среди множества разноцветных кристаллических валунов на белом песке. Затем, едва они вышли из-под прикрытия расщелины, Дало Йок заявил о себе с поразительной внезапностью.
Первый шаг из ущелья – и нитролитовая пуля взорвалась столь близко, что обоих швырнуло наземь, наполовину оглушив. Отчаянно вскочив на ноги, они успели укрыться за грудой камней, и тотчас позади взорвалась вторая пуля.
Из укрытия они вскоре определили местоположение Дало Йока среди зубчатого нагромождения высокой скальной кучи в центре долины.
– Выкурить его труда не составит, – уверенно заметил Ларсен. – Ты подбирайся с этой стороны. Я возьму на себя другую. Смотри только, не попади прямо в него. Если анодный стержень получит удар нитролитовой пули, то ремонт не поможет. Придётся поджигать ему пятки, пока не удастся оглушить близким разрывом. Начали.
Стремительный нитролитовый залп по позиции Дало Йока заставил марсианина залечь; Уилер и Ларсен успели выскочить из укрытия и начать преследование. Опытные ветераны десятка схожих стычек на чужих планетах методично взялись за дело, не оставляя шансов обезумевшему от лухны марсианину.
Уилер продвигался вдоль левой стены утёсов, Ларсен – вдоль правой. Перебегая от укрытия к укрытию, идеально согласуя атаку, они стремительно обошли марсианина с флангов и гнали его от одной скальной груды к другой, неумолимо оттесняя всё ближе к скальным стенам в дальнем конце долины. Ответные лихорадочные выстрелы Дало Йока не причиняли вреда, разве что время от времени осыпали преследователей песком и осколками породы.
По мере отступления доступные Дало Йоку укрытия быстро редели, пока единственными неровностями, разбивавшими ровную белую гладь долины, не остались разбросанные там и сям валуны, подобные исполинским самоцветам. Неизбежно настал миг, когда Дало Йок на долю секунды оказался на открытом месте, перебегая от одного валуна к другому.
Этого шанса Уилер и Ларсен ждали. Их пули взорвались в песке в ярде от бегущего марсианина. Дало Йока чудовищным сотрясением швырнуло наземь. Полностью оглушённый, он рухнул бесформенной грудой на песок.
Уилер и Ларсен двинулись к бесчувственной фигуре. Уилер оказался совсем близко. Он почти достиг марсианина, когда Ларсену оставалось ещё ярдов пятьдесят. И тут, едва Уилер поравнялся с огромным зелёным валуном, вздымавшимся из песка подле Дало Йока, разразилась катастрофа.
На глазах поражённого Ларсена зелёный валун ожил на один ослепительный миг! Нефритовая стена разверзлась, выбросив кроваво-красные щупальца, хлестнувшие вперёд и обвившие Уилера прежде, чем тот успел шевельнуться. Багровые ткани мгновенно втянулись обратно в полость вместе с пленником, и кристаллическая стена валуна вновь сомкнулась, точно челюсти стального капкана. Всё произошло молниеносно, поразив Ларсена.
Бешеный бросок по песку – и вот он подле громадной глыбы непрозрачного зелёного хрусталя, столь же каменно-недвижной, как до поглощения Уилера. Грубо продолговатая, высотой почти в восемь футов, тварь походила на огромный нефритовый гроб, поставленный стоймя. Длинные ленты будто высохшей растительности свисали с боков, усугубляя впечатление вековой безжизненности и неподвижности.
И всё же Ларсен знал: внутри каменной оболочки таится омерзительная жизнь – прямо сейчас удушающая безнадёжно пленённое тело Барта Уилера. Линия смыкания слабо проступала на передней стене камня. Ступив меж свисающих бурых лент, стелившихся по песку у подножия, Ларсен выхватил из-за пояса тяжёлый ручной топорик и яростно обрушил его на щель.
Тщетно – с тем же успехом он мог бы крушить металлическую обшивку «Сокола». Зелёный валун даже не дрогнул. Озадаченный Ларсен отступил.
Понимая, что секунды решают для Уилера жизнь или смерть, Ларсен лихорадочно подстёгивал мечущийся рассудок в поисках способа пробить кристаллическую броню. Нитролит он применить не смел. Любой взрыв, достаточный для раскалывания каменного колосса, почти наверняка убьёт и Уилера.
В отчаянии Ларсен шагнул вперёд в последней попытке разжать сомкнутые челюсти. И наступил на одну из вьющихся бурых лент. Зелёная стена мгновенно раскололась по всей высоте, словно две створки, распахнутые скрытой пружиной. Лишь инстинктивный прыжок назад спас Ларсена – на какие-то дюймы – от хлестнувших из недр валуна щупалец красной плоти.
Багровая ткань втянулась обратно, и каменные челюсти вновь сомкнулись, – но Ларсен успел уловить ужасающее зрелище пульсирующих алых мембран, где ещё слабо билось коренастое тело Уилера.
Мгновенное озарение промелькнуло в мечущемся рассудке Ларсена. Теперь он знал, как заставить мощные челюсти распахнуться. Мнимо-безобидные бурые ленты оказались искусно замаскированными органами чувств твари. Когда неосторожная жертва наступала на ленту, челюсти распахивались, и хлещущие красные мембраны затягивали пленника внутрь – для неспешного переваривания.
Губы Ларсена сурово сжались. Он выхватил из поясного крепления селитиевую трубку. Такой деликатес точно не придётся твари по вкусу. Нажал выключатель в рукоятке. Шестидюймовый селитиевый наконечник – источник света и тепла для исследователей – раскалился добела.
