Ремень автомата был перекинут через шею, что позволяло держать его одной рукой. Во второй руке была моя самопальная трость. Ногу я старался беречь для финального рывка. Боль немного поутихла, лишь так пульсировала в ране, доставляя небольшие неудобства, но наступать на нее всем весом я не решался. Нужно беречь ее как можно дольше.

Доковыляв до мертвого бойца, я сразу осмотрел все вокруг, рюкзака при нем не было, видимо, скинул где-то неподалеку или шагал налегке. Он был одет в стандартный камуфляжный комбинезон по стандартам НАТО, но без бронежилета, что мне показалось странным. Хоть какой-то, но стоит носить, но, стоит отдать ему должное, крался он очень тихо, раз даже гиена его не заметила. И получается, если бы не она, то есть риск того, что он бы подкрался ко мне почти вплотную, а это сулило бы проблемами. У игрока при себе был бельгийский автомат причудливой формы, в кобуре старый добрый «Глок» и в кармане две американские гранаты М-26, не ахти что, но лучше, чем ничего, у меня-то и таких нет. Убитому парню на вид было лет так тридцать-тридцать пять. Левая нога у него была сильно повреждена, а стопа раздроблена вместе с ботинком и вообще висела то ли за счет кожи, то ли штанины. Все было очень сильно залито кровью, так что я не разглядел, да и не хочу, честно говоря. Окончательная смерть у него наступила за счет двух пуль, одна угодила ему в щеку, а вторая чуть выше уха. Череп пробит насквозь, и мозг начал вываливаться наружу, от чего глаза провалились в глубину глазниц. Выглядело жутко и неприятно, да и запах стоял очень неприятный.

— Покойся с миром. — произнес я на прощание и отправился на свою позицию.

Вернувшись за булыжник, я решил больше не рисковать. Сидеть, прижавшись спиной к прохладному камушку, и любоваться береговой линией — это, конечно, здорово. Но за это можно лишиться жизни. Так что я положил гранаты себе под руку и трофейный автомат тоже, у него был полный магазин, пригодится в случае чего. Затем улегся на живот и приступил к наблюдению. Взглянув на часы, я увидел цифру двенадцать, и она тут же сменилась на одиннадцать.

— О, барабанные палочки, это уже лучше! — улыбнулся я, и в ту же секунду с пролетающего надо мной дрона в небо взмыла очередная ракета. — Вот же зараза!

* * *

Два часа я лежал без движения, словно сам обратился в камень. Ракетница еще два раза взмывала над моей головой, а примерно час назад я увидел взмывающую над другим игроком, что был совсем недалеко от меня, точнее сказать, я ее не видел, а слышал, все же лианы сильно закрывают обзор и неба почти не видно.

Листва папоротника порой покачивалась и шуршала где-то впереди, но стрелять я не спешил. Как знать, может, это дуновение поднявшегося ветерка, что начал наваливать с моря. Просто не хотелось раскрывать свою позицию раньше времени.

Шуршание постепенно начало нарастать, и я услышал легкий смешок и тяжелое дыхание впереди. Это была гиена, уж этот характерный звук я точно ни с чем не спутаю. Первое, о чем я подумал, так о том, что это новая попытка нападения. Но я ошибся, все же не стоит забывать, что гиены в первую очередь падальщики, и зачем лезть на рожон, когда в тридцати метрах от меня лежит свеженький, истекающий кровью труп, который не будет оказывать сопротивления.

Так все и вышло, животина добралась до мертвого игрока, схватила его и поволокла подальше отсюда, чем оказала мне большую услугу. И если это увидит другой игрок, то решит, что меня слопали, и потеряет бдительность. Но это при условии, что над моей головушкой в небо не взмоет очередная сигналка, в чем я, собственно, не сомневаюсь.

Через пятнадцать минут после того, как гиена покинула мою компанию, где-то впереди я услышал щелчки. Словно кто-то клацал степлером над моим ухом. Всего щелчков было пять, и били одиночным огнем, а не очередью, так как интервал между выстрелами был очень большим. После последнего щелчка я услышал характерный для раненой гиены визг, и тут же наступила тишина. У нового противника что-то бесшумное, и это немного усложнит мою задачку, но пока нужно надеяться на то, что он, увидев труп игрока, подумает, что это именно он подсвечивался. И не успел я закончить свою мысль, как ракета взмыла в небо.

— Да вы, сука, издеваетесь?! — выругался я во весь голос, при этом задрав голову вверх.

За два с небольшим часа меня подсветили уже трижды, а противника, что неподалеку, всего один раз. От меня точно хотят избавиться!

Центр мониторинга шоу «Зона пятьдесят один»

Мистер Ричардс вошел в огромный зал, где все было заставлено огромными экранами и мониторами. Десятки людей с гарнитурами сидели перед экранами, а их пальцы быстро бегали по клавиатурам.

— Мистер Ричардс, рад вас видеть! Что привело вас сюда? — раздался голос Стивена, одного из главных разработчиков шоу, что, широко улыбаясь, подошел к мужчине и пожал ему руку.

— Стивен, что происходит? — злобно прошипел Ричардс.

— Сэр, я не понимаю, о чем вы. Все идет по плану, рейтинги такие, что нам и не снились! — недоумевая, ответил он.

— Я не об этом! Ты помнишь, о чем я тебя просил? На кону стоит такая огромная сумма, что хватит обеспечить свой род на три поколения вперед!

— Разумеется! — закивал он головой. — Но я не понимаю причины вашего беспокойства. Все идет согласно плана, Динго в безопасности, и никто даже не подозревает о том, что мы направляем его на других. У него прекрасное оружие, а чуть позже он случайно найдет шикарный лутбокс с отличным оружием.

— Меня беспокоит Лис! Я же попросил убрать его и как можно скорее! Убейте этого чертова русского! Они непредсказуемы, и от них вечно одни проблемы! — вспылил он.

— Он ранен и сильно вымотан, Лис больше не является угрозой для нас. Но я и так постоянно его подсвечиваю, судя по его реакции, он уже и сам догадался. Мы не можем действовать так открыто, я и так каждый раз прячу его реакцию за залпы ракетниц.

— Он и раненый убил уже скольких? Двоих, троих? Русские опасны, об этом знает весь мир! Если этот человек обыграет нас на нашем же поле, это будет катастрофа! Ты понимаешь, что в следующей игре мы можем и сами стать ее участниками в качестве игроков группы Б! — грозно прошипел Ричардс, от чего Стивен громко сглотнул.

— Я сделаю все, что нужно, не переживайте. Просто предоставьте это мне.

— Надеюсь на тебя, ошибиться нельзя! Иначе мы оба трупы!

Время неустанно двигалось вперед, солнце уже пересекло зенит и постепенно клонилось в сторону заката. Жужжание дронов и взлет сигнальных ракет над моей головой стали обыденностью, я даже перестал обращать на это внимание и ругаться. Лишь смотрел вперед в надежде увидеть противника первым.

Нога почти не болела, но я уверен, что это ровно до того момента, как я на нее наступлю. Так что буду беречь ее до последнего, так сказать до финального рывка. Тело затекло, так долго лежать на одном месте почти не двигаясь это уже тяжело, тем более не на мягкой земле лежу, а на камне.

Время от времени я поглядываю на часы, и количество игроков постепенно тает. Каждый раз, когда число на циферблате уменьшается на один, сердце начинает биться чаще. Адреналин бьет по нервам, все вот-вот закончится, и я столкнусь с самым сильным игроком, по крайней мере я на это надеюсь.

Ко мне словно специально никто больше не спешил. Такое чувство, что игроки знают о моем ранении и оставили на десерт. Чтобы красиво закончить бой, добить меня как-нибудь хитроумно, чтобы порисоваться перед камерами. Но так просто я точно не дамся, не в моих правилах. Пусть недооценивают и задирают нос, я тут уже многих таких обломал, обломаю и еще. Я хоть и староват для всего этого, но остался еще порох в пороховницах.

Циферблат ознаменовал о том, что в живых на острове остался ровно один процент игроков, а именно три человека. Не знаю, что там в глубине произошло, но шестерка в одно мгновение разделилась ровно пополам. Мне стало немного не по себе. Нервы натянулись, сердце заколотилось, а по спине пробежала легкая дрожь и холодок, словно смерть своей костлявой рукой дотронулась до меня. Однако никто ко мне так и не спешил, либо я просто не видел врага. И верным оказался второй вариант.