Мой социальный проект против финансовых мошенников «Вкладер» предупреждает о расхожих схемах обмана. Мы называем конкретные сайты, каналы, инструменты, с помощью которых лезут в карман честных людей.

В десятых годах XXI века начался разгул финансового жулья: он дал фору и нэпу двадцатых, и лихим девяностым. Тогда больше убивали и вымогали, теперь лишают имущества без насилия.

У нас накопились десятки тысяч публикаций о разводах. С 2014 года они спасли от потерь миллионы людей, как в России, так и в странах, где традиционно много русскоязычных.

Недавно я осознал, что 90 процентов всех сообщений о том, как человека обманули, или сигналов, как пытаются обокрасть, так или иначе связаны с криптовалютой.

Иногда это приманка с обещанием высокого дохода. Иногда более удобный способ украсть деньги, не прибегая к традиционной банковской системе. А порой просто легенда, которую рассказывают жертве.

Налицо тенденция, которую нельзя игнорировать. Я решил обобщить знания. В книге расскажу, под каким именно криптосоусом доверчивых людей лишат денег в конце 20-х и в 30-х годах. Да и позже, потому как базово фокусы аферистов не меняются веками. Но если деревянному человечку золотые монеты предлагали зарыть на пустыре, то теперь — виртуальные токены отдают в «стейкинг» или приобретают файл с обезьянкой.

Схемы обмана покажу самые разные: от примитивнейших, на которые вы не попадётесь, до изощрённых и правдоподобных — на такие попадаются и матёрые криптоволки.

Для начала маленькое пояснение. В русскоязычной криптосреде принято писать название старейшей криптовалюты так: биткоин. Но ни один криптоэнтузиаст не растолкует вам, почему через «и», притом что в соседней фразе — блокчейн[1] через «й». Ведь лексически окончания слов bitcoin и blockchain одинаковы. И по-английски, и по-русски на слух звучит «и» краткое.

Языковые традиции таковы, что в похожих — кстати, немногочисленных — случаях используется буква «й»: контейнер, трейлер, бойлер, брейншторм, спойлер, «Забриски-пойнт».

Дабы не оскорблять чувства криптоверующих и не противоречить моим лингвистическим соображениям — я решил в дальнейшем называть главную криптовалюту биткоином.

Значок вместо буквы вдобавок символизирует чёрную дыру, в которой ежедневно сгорают деньги стремящихся заработать, зная о феноменальном росте старейшей монеты.

Теперь к делу.

PDF-файл под авторством Сатоши Накамото[2] появился в интернете осенью 2008 года, на фоне краха Lehman Brothers и стремительно рушащегося доверия к мировой финансовой системе. Это был проект, родившийся на волне разочарования в традиционных институтах.

Анонимные романтики проводили философский эксперимент по созданию денег, независящих от государств.

Скоро первой криптовалюте исполнится 20 лет, и последние 12 мы непрерывно слышим, что это революция, навсегда изменившая не только мир финансов, но и всю жизнь. Те самые частные деньги, которыми грезили экономисты австрийской школы, прежде всего Фридрих Хайек, выпустивший в 1976 году эссе «Денационализация денег». Революция ли?

В 2009–2011 годах битко•н воспринимался именно как «цифровые деньги» для P2P-платежей[3] без банков. Тогда ещё комиссии были копеечными, а сеть не перегружена. Но с ростом популярности начались скачки комиссий и задержки переводов. Даже убеждённым криптодеятелям стало понятно, что на роль денег битко•н подходит намного хуже, чем обычные валюты, которые они презрительно называют фиатными[4].

Этому активу присущи несколько особенностей, мешающих полноценно выполнять такие классические функции денег, как средство обмена (обращения), мера стоимости и средство платежа.

— Сильная нестабильность курса

Цена битко•на сильно колеблется даже в короткие сроки. Это затрудняет использование его как меры стоимости и средства обмена. Продавцам и покупателям сложно планировать сделки, когда за день цена может измениться на десятки процентов.

— Ограниченная масштабируемость

Пропускная способность сети битко•на относительно мала (около 7 транзакций в секунду), что не позволяет обрабатывать объём операций, сопоставимый с платёжными системами (Visa, Mastercard, Мир, UnionPay). Это делает актив неприемлемым для массовых повседневных расчётов.

— Высокие и непредсказуемые комиссии

В периоды загруженности сети комиссии могут вырастать, делая небольшие покупки невыгодными. Если комиссия дороже чашки кофе — такой инструмент неудобен и развития не получит, ведь кругом полно способов передать деньги с нулевой или символической комиссией.

— Медленное подтверждение транзакций

Подтверждение платежа может занимать до часа. Для большинства бытовых операций, где нужна мгновенная оплата, это критично.

— Отсутствие стабильного обеспечения и регулирования

В отличие от национальных валют, битко•н не поддерживают государственные институты за исключением нескольких стран. Это повышает риск утраты доверия и делает его уязвимым к спекуляциям.

— Риск потери доступа

Потеря приватного ключа означает безвозвратную утрату средств. Для обычного человека, не готового к высокой ответственности за хранение своих средств, это существенный недостаток.

— Ограниченное использование в повседневной жизни

Несмотря на хайп, битко•н принимают как платёж очень немногие магазины. Национальные валюты выполняют функции денег гораздо эффективнее.

Битко•н не стал деньгами, как планировалось, но обрёл новые статусы. Экономический феномен. Цифровой актив. Инструмент ухода от налогов. Предмет культа. Спекулятивный инструмент. Средство криминального обращения. Философский эксперимент. Способ уйти от несправедливого преследования. Денежный суррогат. Цифровой товар. Что угодно, но не деньги.

К моменту, когда битко•н доказал свою низкую применимость в качестве средства расчётов, фанбаза оказалась настолько мотивированной, что его роль сместилась. Инструмент начал действовать как спекулятивный актив, средство хранения и переброски крупных капиталов, зачастую сомнительного происхождения.

Ведь та самая свобода, о которой грезили монетарные анархисты, никуда не делась. Параллельная финансовая система, не завязанная на расчётные счета в коммерческих банках и корреспондентские счета в центральных банках.

Это позволяет ценностям перепрыгивать через юрисдикции, которые ведут себя всё более странно с каждым десятилетием. Идея благая: перестать зависеть от того, что придёт в голову сильным мира сего.

Государства неэффективны. Всё самое прекрасное рождает частная инициатива, будь то смартфоны Google Pixel или гастрономические сеты в ресторане Birch. В эпоху, когда государства целыми континентами срываются с цепи, неплохо иметь способ не зависеть от них тотально.

Здесь, конечно, криптоэнтузиасты ступают на довольно тонкий лёд. «Если эти уроды всё равно разворуют деньги, зачем платить налоги? Мне от государства ничего не нужно», — уверенно заявит каждый второй цифровой ренегат.

И не только ведь заявит, но и делом подтвердит. Ведь использование суррогатов очевидным образом приводит к налоговой экономии. Если вы взяли крипту за свои услуги, вам проще и выгоднее не заявлять доход в налоговую декларацию.

Предприниматель Евгений Чичваркин[5] доводит эту позицию до абсолюта: «Я либертарианец, анархокапиталист, как угодно, назовите. Я считаю, что государство — это враг человека, абсолютное воплощённое зло, и с ним нужно бороться, обходить его, обманывать, кидать любыми известными и безопасными путями».