— Наоборот! — улыбнулась я, — Он приходил с благодарностями! А что вид хмурый, так он всегда такой; словно хотел взглянуть в подзорную трубу на звёзды, а ему через эту трубу в глаз плюнули! Ну, натура такая! Так, что вы хотели?..

— Я хотел посмотреть, как организован приём пациентов! — твёрдо сказал Серпенсий, подумал, и добавил, — Ну… мало ли… вдруг ваш опыт пригодится остальным… врачевателям?..

— Извольте, — хмуро проскрипел хозяин, и не повышая голоса окликнул, — Доминикус, можно запускать следующего.

— Вот сюда, на этот стул, пожалуйста… — предложила я.

— Ай! — подпрыгнул Серпенсий.

— Что такое? — всполошилась я, — А… гвоздик в сиденье вылез… Ну, не взыщите! Мы не так давно открылись, довольно много потратились на оборудование… на хорошую мебель не хватило! Обещаю, через полгода мы всю мебель в приёмном покое заменим!

— А вот… господин лекарь в отличном кресле сидит! — пожаловался Серпенсий, потирая себя чуть пониже спины.

— Так это, считайте, вывеска лечебницы! — всплеснула я руками, — Доктор не может выглядеть бедно и сидеть на дешёвой табуретке! Кто же тогда к нам пойдёт? Кто согласится платить хорошие деньги? Если доктор выглядит, как нищеброд, то и платить нам будут, словно нищенские подачки. Нет-нет-нет! И не уговаривайте!

— И не собирался… — буркнул Серпенсий, шаря рукой по стулу, — Ага… ладно, тогда я вот так, с краешка…

Ну, сказать честно, это я сама, десять минут назад, гвоздик из сиденья магией вытянула. Надеялась, что получив незапланированный «укол», наш гость покинет нас в поисках другой лечебницы, уже для людей. Ну, нет, так нет?..

— Госпожа Фелиция… с питомцем!

— Проси… — совершенно в том же тоне, что и минутой раньше, отозвался хозяин.

Домовой пропустил госпожу Фелицию, и сам промаршировал через всю комнату вслед за ней. И встал чуть сбоку от удивлённого Серпенсия. Тот хотел что-то сказать, но домовой приложил палец к губам и укоризненно шикнул, одновременно кивая на хозяина, мол, не мешай! Я одобрительно подмигнула Дементию.

На этот раз, это был хомячок, который имел весьма унылый вид, и всё время пытался завалиться на бок. Мы с хозяином принялись за осмотр, перебрасываясь по ходу дела краткими выражениями, едва слышными для посторонних ушей.

Краем глаза я видела, как встрепенулся ястреб на руке Серпенсия, как уставился на больного хомячка. На всякий случай, я придвинула поближе металлическую трубку, для прослушивания сердец крупного рогатого скота. Если ястреб кинется на добычу, я ему этой трубкой ка-а-ак… зазвездю! Только бы хозяин не вздумал магией пуляться!

А пока посмотрим, что же с бедным хомячком?..

— Сюзанна, выпиши нашему пациенту укропной воды! — распорядился, наконец, хозяин, — Госпожа Фелиция, не волнуйтесь, у вашего любимца просто газики…

Это хорошо, что Серпенсий не в курсе наших взаимоотношений. Иначе, услышав «Сюзанна» вместо «Сьюзи», он бы точно насторожился!

Ой-ё! Святые рогалики! А фамильяр господина Серпенсия, оказывается, не только на хомяка клюв точит! Почуяв хищную птицу, в своей клетке завозилась Бусинка, а ястреб, в свою очередь, услышал её возню. И теперь приготовился атаковать клетку!

— Вы позволите, сударь? — я вопросительно взглянула на хозяина, и переставила клетку с Бусинкой в шкаф.

Теперь у ястреба броситься сразу на клетку не выйдет. Размах крыльев не позволит. Перепелятник нахохлился, и принялся крутить головой, прикидывая, с какой стороны ему лучше пролететь, выпуская когти…

Госпожа Фелиция, мило улыбаясь, уже шла на выход, хозяин, опустившись снова в кресло, потянулся за книгой, а Серпенсий вдруг закрутил своим крючковатым носом, потом полез в карман и достал коротенькую, блёклую, серенькую трубочку… Насколько я знаю, такие разрешены только специальным службам!.. Я растерянно поглядела вокруг… книги! Полка с книгами, куда я переставила клетку с Бусинкой! Книги, со старой, почти выветрившейся магией хозяина… Здесь я ещё не колдовала!..

— Простите, господа, уборка! — я улыбнулась, сделала шаг ближе к шкафу, и взмахнула руками. По столу пробежался крохотный смерч, очищая поверхность стола и одновременно перебивая все другие магические эманации.

— У нас с этим строго, — похвалилась я опешившему Серпенсию, — После каждого пациента — магическая чистка. Эта… как её… стерильность! Вот!

Хозяин в кресле важно кивнул головой.

— Позвольте… — начал было Серпенсий, хищно приподнимаясь со стула.

— Не позволю! — прогрохотало от двери, и только потом раздался голос домового:

— Господин инспектор Кнопп! С питомцем!

Базиль вихрем ворвался в приёмную, и моментально успел сделать кучу вещей: обнюхать ножки стола, умильно посмотреть мне в глаза, помахивая хвостиком, напоминая о сахарной косточке, оскалиться на господина Серпенсия, и глухо зарычать на его фамильяра. Ястреб слегка приуныл. Бигль, конечно, мелкая порода собак, но всё равно — охотничья. И ястреб это почувствовал. А два инспектора уже стояли друг напротив друга, яростно сверкая глазами. Я вздохнула с некоторым облегчением. Я уже говорила, что я успела кое-что подготовить для встречи? Ну, вот… Инспектор Кнопп, собственной персоной!

— Попрошу предъявить документы! — ледяным тоном приказал Кнопп.

— Я инспектор министерства здравоохранения! — попытался задрать свой крючковатый нос Серпенсий.

— В самом деле⁈ А у меня четыре заявления о мошеннике, исключительно похожем на вас! — возразил Кнопп, — Документики попрошу!

— Как-к-кие ещё заявления⁈ — поперхнулся Серпенсий.

— А вот, — невозмутимо полез в карман Кнопп, доставая несколько листов, — От госпожи… вам это знать не нужно! «Сегодня на рынке мимо моего прилавка прошёл гражданин в сером, с крючковатым носом и птицей в руках, после чего я обнаружила пропажу связки чеснока…». Или вот: «Перед входом на рынок я чуть не столкнулась с гражданином в сером одеянии, с крючковатым носом, с птицей в руках. А потом гляжу, у меня в кошеле денег уменьшилось! Я, конечно, покупала продукты, но не на столько же! Не иначе — спёр!..».

Отлично! Стоило намекнуть на рынке, будто я слышала, что к нам заезжий мошенник из соседнего города заявился, с крючковатым носом и птицей -фамильяром, как испуганные торговки сразу обнаружили у себя какую-то пропажу! А я специально ещё сказала «с птицей», а не с ястребом. Если будет слишком дотошное расследование, любая из них отопрётся: я тут не при чём, я-то, мол, видела с кукушкой или вообще, с петухом. Тоже птица…

— И ещё заявление… — продолжал между тем Кнопп.

— Что за бред⁈ — вспылил Серпенсий.

— Бред, или не бред, а я обязан проверить! Попрошу документики! Или мне крикнуть городских стражников?.. Чтобы заломили вам руки и сопроводили в магистрат?..

— Э-э-э… позвольте на два слова? — пошёл на попятный Серпенсий, — Наедине?..

— Мне нечего скрывать, когда я при исполнении! — холодно возразил Кнопп.

— Но, в частном порядке…

— Я не действую в частном порядке при исполнении! — Кнопп высунулся в наше окно и окликнул, — Эй, ребята!..

— Вот! Вот мои документы! — рванул из-за пазухи какие-то бумаги Серпенсий.

Лицо его, прежде серое, невзрачное, теперь было багровым.

— Тэ-э-кс… — с непробиваемым спокойствием инспектор Кнопп взял первый лист, — Что тут у нас? «Имперская служба сыска, инспектор Серпенсий…». Нарушаем, господни Серпенсий?

— Что-о-о⁈

— А как же? «Уложение о проведении следственных действий», параграф восьмой. Явившись в город, не входящий в прямое подчинение столичных властей, вы обязаны были явиться в магистрат, назвать себя, предъявить свои документы и полномочия, и объявить цели своего появления… Вы были в магистрате?

— Я собирался туда… — нехотя проронил Серпенсий.

— Отлично! Тогда я с удовольствием сопровожу вас. Мне по дороге.

— Но я уже начал проверку подозрительных лиц!

— В магистрате вы всё это расскажете начальнику городской стражи…

— Я уже определил астральный след!