— История повторяется, да, Бартаган? — спросил он, отчего-то ухмыляясь. — И вот мы снова здесь, втроём, но только на этот раз всё будет иначе!

Мечтать-то, конечно, было не вредно, но сейчас я мечтала, что всё это было просто сном. Но тут я всё же решила взять себя в руки и перетянуть инициативу на себя.

— Я требую немедленно отпустить ректора Бартагана! — заявила я, едва не притопнув ножкой. — Вы сказали, что с ним всё в порядке, но то, что я вижу — это немного другое… Вернее, совсем другое.

Эльзир усмехнулся, наблюдая за мной. Неприятная улыбочка наползла на его лицо — у меня даже холодок пробежал по коже, но сдаваться я не собиралась.

— Значит ты опять выбрала его…

— Опять? — мой голос вновь перешёл на писк. — Вообще-то я никого никуда ещё не выбирала…

Это было ложью, но не выкатывать же сейчас этим двум мужикам, что я уже определённое время испытывая душевные метания по поводу того, кто мне больше нравится — ректор Бартаган или же Маар, его правая рука в Академии, как сообщили мне друзья. И, заметьте, ректора Эльзира в этом списке не было даже в самом конце. Да я лучше ещё раз с Феликсом на свидание схожу или с Ясином поцелуюсь в губы, чем буду помышлять о белобрысом ректоре как о потенциальном претенденте на мою руку и сердце!

— Выбирала, — обречённо произнёс Эльзир. — И за то поплатилась собственной жизнью.

Его зубы скрипнули — держу пари, сейчас он хотел загрызть Бартагана, а, может, и меня тоже, но пока держался. Правда, из последних сил.

— Знаете что?! — я вновь осмелела. — Я не понимаю, что здесь происходит, но почему бы нам не поговорить как взрослым людям? Наверху, за чашкой чая…

— С ним?! — всё же психанул блондинчик. — С ним мне не о чем разговаривать!

— Настя, тебе лучше уйти. Немедленно! — голос ректора Бартагана прозвучал так грозно, что ослушаться даже не захотелось. — Это только наши с Эльзиром дела…

— Она никуда не пойдёт! — предупредил всех тот, хотя я и так никуда не собиралась. — Раз теперь стало всё известно, то…

— То — что?! — Бартаган попытался встать, но голос его был явно сильнее сейчас, чем он сам. — Убьёшь её? Подставишь как в прошлый раз?

— Это из-за тебя погибла Хелен! — взвинтился Эльзир.

— Пусть так, — мой ректор внезапно успокоился. — Но не стоит впутывать в это Анастасию. Она — не Хелен, нравится тебе это или нет.

Эльзир насупился как ребёнок, у которого строгая воспитательница отобрала игрушку, но при этом пообещала отдать её, когда он пойдёт домой. Он слушал и пытался уловить в словах Бартагана подвох, должно быть, внезапная смена настроения так на него повлияла.

— Она никуда не пойдет. — строго повторил он, растягивая слова. — Она нужна мне, её магии нужны мне, чтобы уничтожить тебя, Бартаган.

А вот это он зря сказал! Теперь я занервничала, чувствуя, что ещё чуть-чуть и долбану по нему каким-нибудь экзотическим заклинанием. Но на ум ничего не приходило, а злость копилась, угрожая разворотить меня изнутри.

Эльзир ничего не замечал, упиваясь собственной злостью и ненавистью, направленной, в основном, на другого ректора.

— Ты же сам потом будешь жалеть, — попытался образумить его Бартаган. — Если Анастасия пострадает. Зачем тебе уничтожать Академию и всех, кто там учится и работает? Я здесь, ты можешь разобраться со мной прямо сейчас.

— Так не интересно! — как истеричка взвизгнул Эльзир. — Ты умрёшь и всё, а я хочу, чтобы ты помучался. Ведь только осознание того, что ты не уберёг тех, о ком обещал заботится, сможет сломить тебя. Я жажду этого всей душой! И не успокоюсь, пока не исполню свою мечту! Даже если ради этого придётся пожертвовать Анастасией.

— Пожертвовать — кем?!

Тут уж и я не смогла сдержаться. Ага, сейчас! Нашёл жертвенного агнца, старпёр плешивый!

— Идём! — приказал он мне, хватая за руку. — Нам здесь больше нечего делать!

— Да отцепись ты! — закричала я, вырываясь, а я Бартаган задёргался в цепях как муха в паутине.

Но Эльзир был сильнее. Физически. Но не магически. Это я тоже уже знала. Они с его мамочкой достаточно просветили меня, чтобы я сделала кое какие выводы насчёт своих способностей.

— Какой же ты навязчивый тип! — бросила я ему, чувствуя, как огонь начинает пробиваться сквозь кожу. — Прицепился как клещ, не оторвёшь!

Да-да, вы уже поняли, что сейчас произошло? Я вспыхнула! Не только морально, а так — огнём, опалив шаловливые ручонки белобрысого ректора, отчего он взвыл и зашипел, как вода, что испаряется на раскалённом железе.

А ещё я почувствовала силу — небывалую, такую, что без труда, одними только ручонками смогла разогнуть железные колодки Бартагана, освободив его из плена, сама офигев от себя такой.

Ректор смотрел на меня в восхищении, а после, схватив за руку как до этого Эльзир, притянул к себе, накрыв мои губы своими — ах, ничего особенного, но я едва в обморок не свалилась от неожиданности, и, оторвавшись, потянул дальше, на ходу наложив на дверь темницы, в которой остался «шипеть» водный дракон, какое-то заклятие.

Я уже перестала пылать, и чувствовала теперь не силу, а какую-то смертельную усталость, но такой счастливой, как сейчас, я не была никогда в жизни! Казалось, вот оно, счастье, протяни руку, и…

Мы взбежали по лестнице, по которой я спускалась сюда, намереваясь как можно скорее сбежать из этого дома. Но наверху нас уже ждали.

— И куда мы собрались? — миссис Норд казалась сейчас каменным изваянием — ни одна мышца на лице не подрагивала, ни один глаз не дёргался, лишь руки казались живыми, потому что меж её ладоней подрагивало нечто светлое, живое, магическое…

Ректор Бартаган что-то закричал, но я не расслышала. На миг всё стало белым, затем — тёмным, а потом…

Длинный, белый коридор, более похожий на пещеру, испещренную сталактитами и сталагмитами, бесконечную, бездонную, и меня несло по нему куда-то без остановки, так, что воздуха не хватало в лёгких. Но было легко, слишком легко для тела, обременённого плотью, и как-то непривычно что ли… «Неужто померла?» — возникла в голове паническая и совсем уж не радостная мысль, и я попыталась остановиться, но, похоже, это было невозможно. «Эх, Настя, а как всё хорошо начиналось!» Но посокрушаться насчёт своей загубленной молодой жизни долго не получилось. Что-то больно ударилось в меня, схватив, буквально впившись в руку, выдернув из этого коридора так, что я буквально кувырком полетела вниз, на землю, а, вернее, на пол. Меня затошнило от того, что всё вокруг завертелось, но вскоре это прошло, и я пришла в себя, широко распахнув глаза.

— Настя… Настя! — ректор Бартаган стоял передо мной на коленях, и судя по тому, как у меня горели щёки, я успела нахватать по ним лещей с целью приведения меня в чувства. — Хвала всем драконьим богам, ты очнулась! Я уже почти потерял надежду…

— А что, собственно, случилось? — спросила я, пытаясь подняться, чтобы сесть.

Интерьерчик вокруг нас, конечно, был так себе. Никакой там мебели — сущее подземелье. Нас что, в подвал что ли бросили?!

— Ты ничего не помнишь? — с горечью в голосе спросил Бартаган, заботливо придерживая меня за плечи. И несмотря ни на моё состояние, ни на то, где мы внезапно очутились, я чувствовала приятное покалывание мурашек, бегущих по моей спине, ведь меня обнимал он — мужчина моей мечты! И не важно, где и в каком положении мы сейчас очутились.

— Помню… как Вы поцеловали меня… Ой…

Ну вот что я всё время несу? Не могло бы сорваться с языка что-нибудь другое, а не то, что первое пришло на ум? Эх, голова моя блондинистая!

— И всё? — мне показалось или ректор тоже засмущался? Ну совсем чуть-чуть… — Если хочешь, мы обсудим это, но чуть позже.

Вот мужики! Я ему про любовь, а он…

Впрочем, наверное, Бартаган был прав. Сначала стоило выбраться из этой трудно без матерных слов описываемой ситуации, а затем и признаниями сыпать. Но, с другой стороны, мы ведь могли и не выбраться. А я так и не узнаю, что же на самом деле чувствовал ко мне этот загадочный ректор.