— Ну а я с этим могу помочь, причем серьезно. — Выдержал короткую паузу. — У половины дворов есть погреба. Если нанести в них руны консервации и дать рунам питание, любой такой погреб неделю продержит свежее мясо без соли и дыма. Питание возьмем из сердца, оно сейчас фонит избытком так, что хватит на всю деревню, и чем больше мы из него вытянем, тем целее оно останется. Получается, одним делом спасаем и камень, и мясо.

А про себя добавил то, что старосте пока знать не обязательно. Неделя нужна не просто так, за неделю можно заложить нормальный общий склад из бетона, на хорошей глубине, со стенами, которые примут столько рун, сколько я смогу в них вложить.

И на этом польза не кончается, такой склад при штурме превращается в укрытие, а со временем становится подвалом первого в этих краях многоэтажного дома. Девять этажей из прошлой жизни мы не потянем, но три или четыре этажа из бетона и кирпича на готовом основании выглядят вполне достижимо, и народу туда поместится столько, сколько ни в одну избу не запихнешь.

В тесноте, зато за такими стенами безопасно, а со временем и комфортно. Отопление с водоотводом я уж как-нибудь придумаю. Кто-то заселится на время, пока отстроится, а кто-то, подозреваю, останется насовсем, и я их пойму.

Староста выслушал, помолчал пару секунд и коротко кивнул.

— Делай. — Он повернулся и окликнул группу мужиков, которые сгружали бревна у края площади. — Бросайте, потом доделаете! Поступаете к Рею, слушать его, пока не отпустит!

Затем подозвал женщину из тех, что сортировали корзины у амбара, крепкую тетку, чей голос я услышал раньше, чем она подошла.

— Проведешь его по дворам, покажешь все погреба, какие есть. Все, чьи бы ни были. Кто заартачится, отправляй ко мне.

— И запертые? — уточнила тетка.

— Все, — повторил староста, и в этом коротком слове уместился весь будущий разговор с недовольными.

И работа закипела, с теткой мы двинулись по дворам, и погреба пошли один за другим, двух одинаковых не попалось. У одних под лазом в полу обнаружилась простая земляная яма с лестницей из пары жердей. По стенам осыпается грунт, на полках репа вперемешку с капустой. Гнилью оттуда тянет так, что руна консервации тут опоздала на пару лет как минимум.

У других в склоне за домом врыт просторный бревенчатый сруб, вот только в дальнем углу стоит вода, и бревна понизу взялись черными пятнами. Третий погреб встретил каменной кладкой и сухим песком на полу. Бочки стоят ровными рядами, и хозяйка спускалась первой и каждую по дороге успевала погладить.

Смотрел я, понятно, не только на бочки, больше интересовали узлы, и вот с ними картина вышла пестрая.

Земляные ямы пустые, грунту узлы держать не из чего. В срубах надежда есть, но в том, что с водой в углу, единственный узел сидит в подгнившем нижнем венце, и вешать на гнилую древесину питание от сердца голема я не рискну. Зато каменный погреб порадовал, прямо на стене над полками нашелся яркий узел, хоть сейчас наноси руну.

— Тут у Карны, ты под ноги смотри, — предупредила тетка на одном из дворов, и предупредила не зря. Порядка в этом подвале не водилось в принципе. Корзины навалены друг на друга, под лестницей копится хлам неясного происхождения. Сырость стоит такая, что от одного вдоха запершило в горле. Узел там, кстати, имелся, и неплохой, но связываться с этим хозяйством до большой уборки означает законсервировать заодно и весь местный бардак.

А вот в двух погребах покрупнее, при дворах позажиточнее, нашлось по два узла на каждый, и это уже подарок. Два узла дают полноценный контур, рядом с руной встанет накопитель и сгладит поток прямо на месте. К концу обхода в голове сложилась готовая карта, восемь дворов годятся сразу, еще два под вопросом. Остальным остается посочувствовать и пообещать места на общем складе, когда тот появится.

Оставался вопрос доставки, и тут все упиралось в старую беду. Волосяная нить Основу проводит превосходно, но течь норовит во все, чего касается. Изоляцию для нее я пока не изобрел, значит, касаться она ничего и не будет. Подвесим нить над землей, на опорах, и вся утечка сведется к точкам подвеса. С десятком точек разобраться можно, это не сотни метров сырого грунта.

План сформировался, пришло время реализации. Забрал бригаду, которая все это время таскалась за нами от двора к двору и откровенно скучала, и повел к воротам. Поднялся на стену по приставной лестнице и дождался, пока мужики втянутся следом. Развернулся лицом к деревне.

— Мужики! Нужны бревна, метра по три в длину, десяток для начала. Вкапывать будем ровной линией, каждые пятьдесят метров. Справитесь?

— Бревен-то навалом, — пожал плечами старший. — Куда ставить?

— А вот прямо тут рядком и ставьте, — указал на главную улицу, которая тянулась от ворот в сторону площади, и повел рукой дальше, через стену и поле с ловушками, до тусклого свечения над каменной грудой. — Отсюда и до самого сердца голема.

Мужики совещались недолго, бревен после разбора завалов в деревне теперь хватает с избытком, а ям эта бригада за последние недели накопала столько, что еще десяток погоды не сделает.

Старший разбил людей на пары, одни потащили бревна от ближайшего завала, другие взялись за лопаты, и дело пошло без моего участия, что не может не радовать. Единственное условие, на поле с ловушками копать строго там, где покажу, потому что поле нашпиговано лунками, и вкопанный в готовую ловушку столб простоит ровно до первого ветра.

А сам тем временем сходил за катушкой волосяночной нити, прихватил заодно пару мотков веревки потолще и дома зацепил горшочек пиявочного клея. Стражники у сердца к моему возвращению успели расчистить приличную площадку, обломки оттащили в стороны и теперь отдыхали на самых крупных из них. Сгонять народ с насиженных мест я не стал, для первых проб лишние руки без надобности.

Размотал метров десять нити, один конец припер к срезу и придавил плоским осколком, чтобы не соскользнул, остальное раскатал по земле ровной линией и отошел к дальнему концу.

Зрелище оттуда открылось занятное, срез выплевывает Основу неровными толчками, каждый толчок убегает по нити светлой искрой, тускнея на ходу и оседая в грунт по всей длине. До хвоста добирается бледный остаток, от силы десятая часть, но ведь добирается! Десять метров по голой земле, и проводимость все равно сохраняется, а значит можно замахиваться на дистанцию посерьезнее.

Дистанция посерьезнее имелась прямо перед глазами, вон она, торчит у ворот привратной башней. Катушка ушла в дело целиком, нить протянул через поле к стене и у основания кладки отыскал кирпич с руной поглощения. Капнул на руну пиявочного клея, прижал кончик нити, выждал немного, пока схватится, и отступил на шаг.

И руна заработала! Ладно, может не вспыхнула во всю мощь, на такое рассчитывать было бы наивно, но по контуру побежал слабый огонек, от него потянулись светлые полоски соединителей, и соседние кирпичи с накопителями отозвались едва заметным мерцанием. Башня пила Основу из камня, который валяется посреди поля за ловушками, и пила через нить толщиной с волос, потому что это и есть волос.

Ха! Если не обращать внимания на то, что работает все еле-еле, картина выходит прекрасная. Да даже если обращать, я все равно доволен как слон, ведь передо мной, по сути, первая в этом мире ЛЭП. Вернее, ЛОП, линия Основопередачи, электричества тут не предвидится, но принципа это не меняет.

Радовался я секунды три, может четыре. Ровно столько понадобилось волоску, чтобы полыхнуть по всей длине и осыпаться на землю оплавленными обрывками. Огонек на руне дрогнул и погас, накопители потухли, и башня вернулась к скучной должности обычной башни.

— Сгорела ниточка-то, — сочувственно заметили от сердца, где стражники наблюдали за моими манипуляциями с растущим интересом.

— Вижу, — отозвался я, разглядывая обрывки. — Зато как горела!

Ну а чего я, собственно, хотел? Сердце великого голема выбрасывает через срез такие объемы, что одинокому волосу эта работа банально не по сечению. Зато эксперимент почти удался, осталось немного доработать, а именно подобрать проводник, который выдержит нагрузку и не сгорит на службе.