[Эффективность возрастает на материалах с повышенной упругостью]

[Предупреждение: при низком качестве нанесения возможно неконтролируемое расходование Основы, что приводит к ускоренному разрушению материала]

[Рекомендация: повысить качество нанесения для стабильной работы. Оптимальное применение на материалах с высоким коэффициентом упругости]

Первая мысль прострелила голову и захотелось хлопнуть себя по лбу. Вот бы заранее натренировать нанесение этой руны и расставить такие на все баллисты. Да и луки тоже будут стрелять дальше при той же силе натяжения, если я правильно понял анализ.

Но ведь и стрела на тетиве лука сгибается при натяжении, а в момент выстрела распрямляется!

Вот только также четко указано, что при некачественном нанесении сам материал будет постепенно уничтожаться. Вопрос, насколько быстро это произойдет. Что, если я попытаюсь помочь и усилить конструкции прямо сейчас, а по итогу баллисты развалятся уже после второго выстрела? Нет, такие эксперименты лучше оставлять для более спокойных времен.

Посмотрел на стрелу в своих руках, потом на недоделанную баллисту в мастерской Ольда, и улыбка поползла по лицу сама, против воли. Со стены продолжали доноситься крики, голем покачивался над верхушками деревьев и неумолимо приближался, а я сидел с кривой лиственничной стрелой и думал о том, что руна отдачи способна изменить расклад этой обороны куда серьезнее, чем еще один десяток ежиков на подступах.

Но это потом. Сейчас пять стрел, и на оставшихся четырех накопители выводить я умею и без подсказок, а руну отдачи повторить, к сожалению, с таким же качеством. Впрочем, даже семь процентов на лиственничном древке дадут Вельту больше, чем сотня процентов на стрелочнике, которого у него и так полный колчан.

Оставшиеся обработал быстрее, потому что рука уже привыкла к рисунку, и новая руна с каждым разом давалась чуть увереннее. Правда при этом почему-то не желала прибавлять в качестве, все те же жалкие семь-восемь процентов, но хоть стабильно, без провалов, и то хорошо.

Разложил пять готовых стрел на верстаке и невольно залюбовался результатом. Нет, ну правда красивые получились, куда красивее того хлама, который Вельт таскает в колчане. Ровные гладкие лиственничные древки с теплым золотистым отливом, с плотно сидящими стальными наконечниками и аккуратным оперением, и пусть круглость местами вызывает вопросы, зато Основа течет по каждой так, что хочется самому натянуть тетиву и засадить одну в ближайшее дерево.

Вот это желание меня и удивило, потому что стрелять я по прежнему не умею, и окружающие предпочтут лишний раз в этом не убеждаться. А тут руки чешутся, и стрела в пальцах лежит так ладно, что прямо тянет попробовать. Нет, нельзя, каждая из пяти на вес золота, и расходовать их на мои кривые попадания значит совершить преступление перед здравым смыслом.

Ладно, хватит любоваться, пора обратно. Вельт на стене, небось до сих пор дуется, что я назвал его стрелы единственно подходящим словом, а я ему сейчас такой подарок принесу, что он мне потом по гроб жизни должен будет.

Собрал стрелы в охапку, выскочил из мастерской, добежал до стены и полез наверх по лестнице, стараясь не растерять оперение по дороге.

— Ну что? — окликнул его, подходя сзади. Хотел рукоблудом назвать, но ладно, у него другие таланты есть. — Смотри, чего Рей натворил, и сравни со своими огрызками. Считай подарок, потом спасибо скажешь, если не забуду напомнить.

Протянул ему пять стрел веером, и Вельт даже не шевельнулся. Стоял, вцепившись пальцами в парапет, и смотрел куда-то вперед с таким лицом, от которого мне мгновенно расхотелось шутить.

Повернул голову следом за его взглядом, и стрелы в руке перестали иметь значение.

Из леса уже вышла гора, причем при ближайшем рассмотрении она оказалас куда больше, чем я увидел раньше. Так что пришлось немного перепроверить расчеты насчет обороны северных ворот, страшилка оказалась преуменьшением.

Голем двигался медленно и неостановимо, и каждый его шаг отдавался тяжелым густым ударом по земле, от которого подрагивала стена под ногами. Позади тянулась широкая борозда, расчищенная от ловушек и бревенчатых завалов, и все, что мы готовили на его пути, лежало расплющенным месивом из земли и каменного крошева.

Вот тебе и подарок, Рей, вот тебе и стрелы.

Скала лениво топала вперед, и даже отсюда, с расстояния в несколько сотен хоргов, чувствовалась волна Основы, которую эта тварь излучала всем телом. Кейн оценивал рост голема в пятнадцать метров, и сейчас могу подтвердить, что он скорее приуменьшил. Руки свисали ниже колен, массивные кулаки задевали стволы и ломали их мимоходом, просто потому что те оказались на пути, и каждое поваленное дерево трещало так, что слышно было даже отсюда.

На стене стало тихо, все, кто мог видеть северное направление, замерли и молча смотрели на надвигающуюся махину. Даже расчет баллисты перестал копошиться, и стрелок, который минуту назад ковырял ложе, теперь стоял с открытым ртом, забыв про все на свете.

Монстр только вышел из леса и ступил на расчищенный участок, как я спиной ощутил выброс Основы, такой плотный, что кожу обожгло и волосы на затылке встали дыбом. Обернулся и увидел, как с перемычки сорвалась светящаяся точка, набрала скорость и понеслась вперед. Она промчалась над рвом, мелькнула между засеками, завалами бревен и ударила в голема.

Вспышка залила округу белым, и на мгновение мир пропал. Когда глаза привыкли, увидел, что концентрированный луч прошел сквозь необъятную тушу и вышел с той стороны. Позади голема начали заваливаться рассеченные деревья, одно за другим, медленно и почти беззвучно на таком расстоянии, и от этого зрелища по стене прокатился единый вздох.

Светящаяся точка погасла, и на ее месте обнаружился староста. Постоял несколько секунд, посмотрел на результат своего удара, развернулся и рванул обратно к стенам, правда уже куда медленнее, чем летел туда. Оно и понятно, после такого выброса Основы ноги слушаются через раз.

Только на старосту сейчас никто не смотрел, потому что все глаза оставались там, где стояла эта громадина. Голем не шевелился, замер посреди борозды, и в первые секунды мне даже показалось, что удар сработал. Но нет, башка медленно качнулась вперед, потом обратно, и тварь осталась стоять.

Там, где прошел луч, на уровне груди, по камню расползалась тонкая светящаяся трещина. Сначала она едва мерцала, потом разгорелась ярче, и стало видно, что линия реза идет наискосок от левого плеча к правому боку. Свет внутри камня пульсировал достаточно ярко, чтобы различить его при дневном освещении, а это значит, что староста задел что-то внутри, что-то живое, чем эта тварь дышит и что не может затянуться мгновенно.

— Сердце задел… — тихо обронил Вельт, не отрывая глаз от каменной фигуры.

— Задел, но не поразил, — выдохнул из-под закрытого шлема гвардеец, а когда он успел оказаться рядом, понятия не имею. — Так что это нам не сильно поможет. Отряды! Приготовиться!

Вран опустился на толстую ветвь старого дуба, и дерево протяжно застонало под его весом. Вождь соскользнул со спины зверя, коснулся ногами коры и бесшумно спрыгнул на мягкую землю. Короткий импульс велел Врану ждать, и тот послушно сложил крылья, превращаясь в неподвижную черную тень среди листвы.

Разведка заняла три полных круга над долиной, от реки до дальних холмов и обратно, и вождь убедился в том, что и ожидал увидеть. Ни одного лишнего поселения, ни свежих людских троп за пределами тех, что разведчики давно нанесли на корневую сеть.

Рассеянные по окрестностям жалкие деревеньки опустели, люди сбежались сюда, под защиту своих стен, и помощи ждать им неоткуда. Каменное поселение лежит в двух переходах на юге и занято собственными заботами, а между ним и деревянным нет ничего, кроме жидких скудных лесков, полей и рек.

Вождь припал к земле, положил обе ладони на корни и замер. Некоторое время он просто слушал, впитывая то, что отдает корневая сеть, и постепенно в восприятии сложилась картина, к которой он еще не привык.