— А… — замялся он, пытаясь сообразить, что перед ним. Повертел головой, заглянул сбоку, но яснее не стало. — А это что?

— Унитаз, — пожал я плечами и снова склонился над чашей.

— Унитаз… — паренек посмаковал незнакомое слово, и на лице проступило уважение, термин явно показался достаточно весомым. — Это какое-то оружие, да? Или что-то для обороны?

— Это что-то, чтобы туда срать, — отрезал я, не поднимая головы. — И чтобы потом не воняло. Все, иди, занят я. Как смогу, так сразу приду, понял тебя.

Копье вошло в морду свиньи по самое древко, и Тобас рванул его обратно, пока тварь не утянула оружие за собой вниз. Руки горели от напряжения, а Основа в теле подъедалась с пугающей скоростью, но даже полностью понимая это, экономить все равно получалось скверно. В каждый удар уходило больше, чем следовало бы, но на этом участке стены в основном думалось не о расходе, а о том, чтобы очередной клыкастый гость не залез на парапет.

Его направление оказалось самым горячим, и это если говорить мягко. Зверье ломилось из леса нескончаемым потоком, табунами выкатывалось на поляну, и за мелкими тварями грузно топали звери покрупнее. И что обидно, все они безошибочно находили одну и ту же дорожку.

Собственно, Тобас и сам помогал укладывать этот путь прямо к стенам. Именно он командовал ребятами, когда они волокли уставшие бревна шиполиста и расстилали широкую дорогу от леса к стене. Идея принадлежала Рею, как и все идеи в этой деревне за последнее время. Причем в по большей части они работают, что еще обиднее. И в этот раз задумка была простая и очень даже логичная…

Вот только звери добирались до стены быстрее, чем Тобас рассчитывал. Копыта бодро стучали по уставшим бревнам, ни один шип не выскочил навстречу, и по этой ковровой дорожке табуны мчались к частоколу так уверенно, будто деревенские добряки пригласили их на ужин. При этом большая часть лунок и засек пустовала, потому что зверье не искало других путей, зачем, если перед ними ровная удобная полоса из гладких бревен? Протолкнуться негде только на самой дорожке, а слева и справа от нее ловушки скучают без работы.

Результат закономерный, зверье добегало до стены и начинало тыкаться в бревна, лезть друг на друга. Лучники палили со стены не переставая, стрелы уходили вниз одна за другой, промахнуться невозможно, но и толку от стрел меньше, чем хотелось бы. Убитые тут же оседали, а по их телам уже карабкались следующие. Мужики с копьями кололи через щели в парапете и тоже не останавливались, но куча перед стеной все равно росла неумолимо.

— Да растаскивайте вы их! — рыкнул Тобас на четверых парней с баграми. — Вон, слева подцепи, левее! Да нет, другое левее!

Парни орудовали баграми, подцепляя туши за шкуру и за лапы, пытаясь оттянуть хотя бы ближние, но не успевали. На место каждой убранной туши наваливались две новых, и довольно скоро куча достигла такой высоты, что самые прыткие кабаны уже могли по телам добраться до парапета. Тобас ткнул ближайшего копьем в пятак, вложив Основу в острие, и зверюга с визгом свалилась обратно.

А дальше стало хуже, потому что из леса вывалился бык, рядом с которым предыдущие гости выглядели мелочью. Холка не очень-то и намного ниже глаз стоящего на стене защитника, ноги толщиной с бревно, и копыта оставляли в земле вмятины, от которых лопалась трава. Мелкие твари расступались перед ним без промедления, а он ломился вперед, невзирая ни на что, и каждый шаг сотрясал утоптанную дорожку.

Лучники перенесли на него огонь, три стрелы воткнулись в загривок, но бык даже не заметил, просто мотнул головой и продолжил переть. Дотопал до стены и с ходу ударил лбом в бревна частокола, от чего затряслась вся секция. Тобас покачнулся, схватился за парапет и матюгнулся сквозь зубы, а бык уже бил второй раз, и бревно перед ним треснуло сверху донизу. Если эта скотина встанет на задние лапы, копытом достанет до любого из них без особых усилий. Один удар сверху вниз по голове, и можно не вставать.

— Копье! — крикнул Тобас, и ему из-за спины сунули длинное, с широким наконечником.

Времени на раздумья не осталось, бык колотил по частоколу словно таран и успел расшатать уже три бревна. Еще немного, и вывернет их из связки вместе с обвязкой. Тобас перехватил древко обеими руками, зажмурился на мгновение, согнал Основу из ног в руки, из рук в наконечник, столько, сколько смог, и метнул.

Копье сверкнуло и вошло быку в загривок с хрустом, который Тобас почувствовал через подошвы. Наконечник пробил шкуру и мышцы, прошел навылет через лопатку и пригвоздил зверя к земле. Бык захрипел, дернулся, попытался развернуться, но древко держало его, а ноги уже подламывались.

Хватило бы и без Основы? Нет, Тобас понимал, что без Основы этот бросок не пробил бы шкуру дальше подкожного жира, а так острие прошло насквозь и вышло с другой стороны. Много потратил, зато результат перед глазами, бык рухнул набок и больше не шевелился.

Вот только несколько бревен частокола эта скотина успела расколотить, а два так и вовсе вырвала из обвязки. В проломе обнажилась стена из серого камня, точнее, не камня, а реевской смеси, которая по прочности от камня не далеко ушла. Кабаны уже толкались у пролома и били пятаками в пролом, но пока без особых результатов. Правда Рей четко предупреждал, что при длительных усилиях смесь можно раскрошить постепенно, а значит стоять и любоваться некогда.

— Сюда! — Тобас указал на пролом. — Лучники, пятеро, по этому участку! Чтобы ни одна свинья не долбилась дольше трех секунд!

Несколько бойцов перебежали по стене и принялись осыпать кабанов стрелами с утроенным рвением. Стрелы тыкались в загривки и бока, свиньи визжали и шарахались от стены, но на их место тут же лезли новые.

— А может плеснуть? — подал голос молодой парень, который стоял у печки с поленом в руках и периодически подкидывал дрова. — Температура набралась, можно жирку подбросить, новый быстро закипит.

— Рано, — помотал головой Тобас. — Жира мало, не на каждую же свинью тратить. А водой поливать толку никакого, сам знаешь… Ну и Рей вроде как советовал не показывать всего сразу, — добавил он потише, чтобы слышали только ближние. — Жилы наблюдают, и чем дольше они считают, что нам тяжело, тем позже пошлют серьезные силы.

— А что, если нам и правда тяжело? — прорычал из-за спины здоровый бородатый мужик с копьем, с которого капала кровь. — Вот прямо по-настоящему! Я уже давно не притворяюсь, мне действительно хреново, честное слово!

— Держись, еще немного, — Тобас стиснул его плечо и попытался вложить в голос уверенности, которой сам не чувствовал. — Я послал за Реем, скоро активируем ловушки.

Подхватил другое копье с подставки и тут же всадил наконечник в морду козлу, который каким-то чудом запрыгнул на парапет. Козел замер с выпученными глазами и открытой пастью, из которой торчал язык, и рогами все еще цеплялся за бревно. Тобас дернул копье на себя и пихнул тушу ногой, скинув за стену.

Крики раздались левее, на соседнем участке, и Тобас повернул голову, не отпуская парапета. Там произошло то, от чего по спине пробежал холод.

Над частоколом, не касаясь бревен, перелетела огромная кошка. Тварь была размером с хорошего жеребца, черная с зелеными полосками на теле, а когти на передних лапах светились ярким зеленым, и от них в воздухе оставались короткие мерцающие следы. Длинный хвост тянулся за ней и заканчивался блестящим от какой-то дряни костяным шипом. Ядовитая, Тобас не сомневался, потому что у всего, что светится зеленым в этом проклятом лесу, с ядом все в полном порядке.

Кошка приземлилась по ту сторону стены и развернулась к деревне. Кто-то из ополченцев попятился, кто-то выставил вперед оружие дрожащими руками. Если тварь рванет вглубь деревни, к домам, к лазарету, перехватить ее будет нечем, потому что все бойцы на стенах.

Но ей преградил дорогу гвардеец. Откуда он взялся, Тобас не уследил, просто вдруг между кошкой и деревней оказался человек. Легкая кожаная куртка с нашитыми пластинками, которую и броней назвать язык не поворачивается, и знакомая кривая ухмылка на лице, с которой он, кажется, даже спит.