Но решать не мне, у меня другие задачи, и как распорядиться животиной, пусть уже думает староста с Гундаром и охотниками. Мое дело кирпич лепить да башни строить, а вон, в свободное от основной деятельности время, с медведя сало соскребать, остальное не так интересно.

Но в груди все равно что-то екает, несправедливость вселенной, наверное, что ж еще? Бой окончен, мы победили, и без лишних сомнений могу заявить, что не без моего участия. Нет, я не затыкал всех врагов в одиночку копьем и не выскочил навстречу зверям с дубиной наперевес. Преимущественно стоял на стене и думал, а также выступал в роли зрителя, и самая активная часть этого выступления заключалась в том, что я бегал за бреднем и командовал рыбаками. Но можно же было побольше за победу отсыпать, нет?

Честно терпел на протяжении схватки, не смотрел системные сообщения и был уверен, что они просто копятся. А как только последний противник будет обезврежен, ка-а-ак полетят письма счастья, одно за другим, и встану я сразу на седьмую ступень по каждому из путей.

Ну ладно, не на седьмую, но хоть на третью-то можно было воткнуть, нет? Но вот, сражение закончено, и ничего. Двадцать процентов по Разрушению за удар по хребтине, и тут уж системе не отвертеться, потому что в этом ударе было мое непосредственное участие.

В какой-то момент один из мужиков просто сел на землю, бросил копье и замотал головой.

— Не может быть… Мы что, правда победили? Выжили?

— Как видишь, может, — усмехнулся стоявший рядом стражник, хотя по глазам видно, что и сам он не до конца поверил в произошедшее и что оно закончилось для нас настолько хорошо.

Соглашусь, вышло неплохо, но точно не идеально. Встал, отряхнул штаны, собрал в корзинку бутылки с медвежьей смазкой. Главное с клеем потом не перепутать, а то обидно получится, начнешь механизм смазывать, а он намертво склеится, и спрашивай потом, кто дурак, я или бутылка. Ну и пошел в сторону стены.

По пути не мог не заметить несколько накрытых тел у лазарета. Стены сдержали основную массу зверей, но не всех, увы. По бетонным плитам никто бы не смог забраться, гладкая поверхность без трещин и выступов не дает зацепиться ни когтям, ни копытам. Вот только где столько бетона взять, чтобы закрыть весь периметр? А если он неоднородный, то и смысла нет, те же кошки и медведи все равно полезут там, где стоят бревна. Одно слабое звено в цепи обесценивает всю цепь, и это правило работает одинаково что в строительстве, что в обороне.

Минус одна баллиста, расчет тоже пострадал, и то и другое неприятно, но восстановимо, люди поправятся, а баллисту Ольд соберет заново, благо конструкция отработана. Гундар довольно быстро разобрался со скользкими гостями, корчелыга в его руках показала себя ничуть не хуже, и медведоеды не успели наломать дров, хотя заметно потрепали защитников. Освободили целый участок стены, но лезть наверх к тому моменту было уже некому.

— Мы победили! — вдруг пришел в себя кто-то из беженцев на стене, и голос у него сорвался от восторга.

— Да-а-а! — подхватили другие, и по стене прокатилась волна радостного гула. Видимо, последнего кабанчика таки подстрелили.

— А ну молчать! Работа не окончена! — рявкнул Гундар, и настроение от победы у него, судя по физиономии, не изменилось ни на капелюшечку, все та же мрачная суровая рожа и голос, от одного звука хочется немедленно выпрямиться. — Стражники к воротам! Приготовиться к зачистке. Остальные построиться.

— Так чего лезть-то? Пусть сами додохнут, и всё! А мы устали вообще-то… — возмутился кто-то из ополченцев.

— Если ты, болван, думать не умеешь, то и с возражениями не лезь, — Гундар даже не повысил голос. — Необходима зачистка, иначе к завтрашнему утру мы тут задохнемся от вони.

— А, ну да, логично… — мужик почесал затылок и все-таки поднял копье. — Так бы сразу и сказал, а то чего сразу ругаться-то…

Стражники уже выстроились перед воротами двумя шеренгами, копья наготове, лица напряженные. Ждали, пока шиполист успокоится окончательно, а тот не торопился, огрызки шипов все еще подергивались, не желая прятаться. Последний шип задержался дольше остальных, высунулся на ладонь из бревна и замер, будто разнюхивая как там обстоят дела. Потом все-таки медленно пополз обратно и спрятался с тихим деревянным скрежетом.

Щелкнули клинья, противовесы потянуло к земле, а решетка дрогнула и поползла вверх. Мужики на веревках напряглись и стали тянуть, ведь обычный метод открывания использовать им почему-то не хочется. Раньше-то просто кто-то прыгал на противовес и спокойно ехал вниз вместе с ним, но уже снаружи от ворот. В общем, решили руками поработать, так как-то спокойнее. Ну и открывать на полную сейчас ни к чему, хватило оставить щель в полтора метра, чтобы стражники спокойно протиснулись и не задели бревна.

Лучники на стенах никуда не делись, стоят по обе стороны от башен, стрелы наложены, наконечники водят по месиву из туш за воротами. Правильно, мало ли что в этой куче еще шевелится, визуально отличить дохлого кабана от притаившегося далеко не всегда получается.

А вот расчеты баллист, хоть и оставались на своих местах, выглядели не то чтобы боеспособно. Наводчики еще ладно, те хотя бы стояли на ногах, пусть и навалившись на орудие плечом. Но те, кому досталась работа на зарядке, за весь бой крутившие лебедку и подававшие снаряды, до сих пор не могли перевести дух.

Один сидел прямо на помосте, свесив ноги, руки болтались вдоль тела, а голова просто висела. Второй привалился спиной к станине и мокрым лбом уткнулся в колено, а над ним поднималось облако пара.

Лица красные, рубахи мокрые насквозь, и выжатые они оба до последней капли. Понятное дело, за часы непрерывной стрельбы эти двое перетаскали руками приличный вес в болтах и тетивах, и сейчас было бы настоящим издевательством требовать от них еще чего-нибудь.

Насчет зачистки я согласен с Гундаром полностью, туши надо собирать, и чем раньше, тем лучше. Тонны дохлого зверья у ворот к утру начнут вонять так, что деревня станет необитаемой и без участия дополнительных жиловых сил. Одна только вонь кого хочешь выгонит надежнее любой армии, и это не говоря уже обо всякой заразе.

Стражники продвигались от ворот медленно, но уверенно, ворочая каждую тушу древком, прежде чем переступить через нее. И не зря, потому что из-под кучи подстреленных волков вдруг рванулась серая тень. Зверь, видимо, пролежал все это время под тушами, прикинувшись мертвым, и выскочил из последних сил, целясь зубами в бедро ближайшему бойцу. Тот не растерялся и ткнул копьем наперехват, острие вошло в шею, и волк дернулся, завалился набок и затих.

— Проверяйте каждого, — бросил через плечо старший из стражников. — Под тушами могут быть живые.

Ну а за стражниками потянулись мужики с тележками, и деревня из боевого режима как-то незаметно переключилась в рабочий. Час назад эти же руки сжимали копья, а теперь подхватывали туши за лапы и грузили на скрипящие от натуги доски. Кабана средних размеров двое еще кое-как закидывали, а вот оленя пришлось катить, и тележка под ним просела так, что колесо начало подозрительно похрустывать.

— Куда этих? — уточнил один из грузчиков, утерев лоб грязным рукавом и подняв взгляд на Гундара.

— К дому старосты пока, женщины будут колбасу готовить, — кивнул тот. — Да поживее, до темноты надо успеть.

— Да куда нам столько колбасы-то? — мужик покосился на бесконечное поле туш за воротами. — Несколько туш ладно еще, но с остальными что делать?

— Живых и надежно закрепленных пока не трогать, а остальных… — Гундар на секунду задумался и почесал подбородок. — Хищников за южные ворота, свалить в кучу и сжечь, а остальных надо успеть законсервировать. Когда возобновятся поставки из города, никто не знает, а еще сюда армия непонятно зачем придет, и ее надо будет кормить.

— Так может у старосты спросим?

— Погодите со старостой! — вмешался я, потому что мимо ушей пропускать такое нельзя. — В смысле к южным воротам? А ничего, что там мой участок?