— Садитесь! — все опустились на свои места, она открыла папку. — Дело номер 71−23, Трифонова Анна Сергеевна. Обвинение в нарушении техники безопасности, повлекшем смерть Кузьмина Анатолия Петровича. Сторона обвинения прокурор Клыков Дмитрий Сергеевич. Сторона защиты адвокат Изумрудов Максим Алексеевич. Также в деле участвует представитель завода «Нижград-Моторс»

Она посмотрела на меня.

— Адвокат, вам слово.

— Пока воздержусь, ваша честь. Пусть прокурор изложит свою версию. Мне важно понять, на чём именно они строят обвинение.

— Прокурор, вам слово.

Клыков встал.

— Уважаемый суд, — начал он, — подсудимая Трифонова Анна Сергеевна, занимая должность старшего прессовщика на заводе «Нижград-Моторс», в нарушение всех инструкций по технике безопасности, находясь на рабочем месте во время своей смены, самоуправно включила прессовое оборудование «Титан-9».

Он сделал паузу, чтобы его слова дошли до каждого.

— В результате её халатных действий, — продолжил Клыков, — гидравлика пресса пришла в движение и причинила смертельные травмы мастеру смены Кузьмину Анатолию Петровичу, который находился рядом, выполняя ремонтные работы.

— Анатолий был молод, — Клыков играл на публику. — У него осталась девушка, родители. Он пытался помочь коллеге, а погиб из-за её безответственности.

Он посмотрел на Анну, та опустила глаза. Знал на что давить, сукин сын.

— Следствие располагает показаниями свидетелей, которые видели подсудимую у пульта в момент трагедии. Обвинение считает доказательства достаточными для вынесения обвинительного приговора. Мы требуем для подсудимой справедливого наказания.

Он сел, а Баринов кивнул в знак согласия с его доводами.

Судья посмотрела на меня.

— Адвокат?

— Ваша честь, — сказал я. — Моя клиентка не виновна. Она не включала пресс. Оборудование было неисправно, включилось само, и сегодня я вам всем это докажу.

— У вас есть что добавить?

— Всё будет в ходе заседания, но я сразу хочу заявить, что показания свидетелей, на которых построено обвинение, получены под давлением. Журнал поломок, который мог бы доказать неисправность пресса, исчез, и в деле есть много других «странных» деталей.

— Это серьезные обвинения в адрес следствия, Максим Алексеевич, — заметила Волгова.

— Я понимаю и готов их подтвердить, ваша честь, — добавил я.

Судья кивнула.

— Пригласить Кротова Ивана Петровича, — объявила секретарь.

В зал вошёл Кротов. Коренастый мужчина с короткой стрижкой, в дешёвом костюме. Шёл уверенно и смотрел прямо перед собой.

Он поднял руку для присяги.

— Иван Петрович, клянётесь говорить правду, только правду и ничего кроме правды?

— Клянусь!

Клыков подошёл к нему.

— Иван Петрович, расскажите суду, что вы видели в день аварии.

— Мы работали в одну смену с Трифоновой, — Кротов говорил чётко, словно текст был заучен. — Смена была в самом разгаре, когда пресс по какой-то причине остановился. Я услышал странный шум, обернувшись, увидел, что Трифонова стоит у пульта и возится с кнопками.

— Что она делала? — спросил прокурор.

— Я не разглядел точно, но она что-то делала, а потом пресс включился сам и Толя… — он сделал трагическую паузу.

— Вы видели, как подсудимая нажимала на кнопки?

— Она точно что-то нажимала. Конкретную кнопку я не видел, но после её действий пресс включился.

— Этого достаточно, — Клыков кивнул. — Спасибо.

Он отошёл.

Судья посмотрела на меня.

— Адвокат, будут вопросы?

— Иван Петрович, — обратился к свидетелю, подходя ближе. — Я так и не понял из ваших показаний, что же вы всё-таки видели?

— Я видел, как она возилась, — раздражённо ответил он.

— Возилась? Хорошее слово. А что значит «возилась»? Перебирала провода? Снимала панель? Просто стояла и чесала затылок?

— Она нажимала кнопки, я же сказал.

— Вы сказали «что-то делала». А теперь — «нажимала». Разница есть. Вы можете поклясться, что видели именно её пальцы на кнопках управления?

Кротов замялся.

— Ну, я стоял не рядом… и было темно…

— Темно? В цехе, где работают люди, в восемь вечера — темно?

— Ну… не то чтобы темно. Свет горел, но я далеко стоял.

— Далеко? Метров пять? Десять?

— Метров десять, наверное.

— И вы, с расстояния десяти метров, в цехе, который освещён, но не идеально, разглядели, какие именно кнопки нажимала Анна?

— Я не говорил, какие кнопки. Просто сказал, что она нажимала.

— Ну, то есть вы были на расстоянии десяти метров, ссылаетесь на освещение… Вы точно, вообще, что-то видели там?

Кротов покраснел.

— Я знаю, что видел и всё уже сказал!

— Знаете, это хорошо… Свидетель, а вы знаете, какое наказание за лжесвидетельство? — невзначай спросил я.

— Адвокат! — Клыков вскочил. — Вы снова начинаете ту же самую историю?

— Я ещё не закончил! — я поднял руку.

— Максим Алексеевич, продолжайте, — сказала Волгова

— Иван Петрович, — я повернулся к Кротову. — Вы знали, что пресс «Титан-9» барахлил?

— Я не мастер, не знаю.

— Вы работаете на этом заводе сколько? Пять лет? Десять?

— В следующем году будет десять лет.

— И за десять лет вы ни разу не слышали, что пресс сбоит? Вас не удивляло, что его не меняют? Что он старше, чем вы здесь работаете?

— Это не моё дело.

— А чьё? Начальника? Он вам говорил, что всё нормально, работайте, не отвлекайтесь?

— Я дал показания и ничего нового сейчас не расскажу, — он почти крикнул.

— Вы дали показания, которые от вас ждали! Ваша честь, у меня больше нет вопросов, — закончил я.

Кротов занял место в зале суда. Он был весь краснющий от злости.

— Пригласить Морозова Сергея Петровича.

Морозов тут же вошёл. Худой, в очках, в слишком большом пиджаке. Смотрел в пол и пальцы перебирали край пиджака.

Он присягнул и Клыков повёл допрос по той же схеме.

— Сергей Петрович, расскажите суду, что вы видели.

— Я… я видел Трифонову у пульта.

— Она что-то делала?

— Нажимала… Да… Она нажимала кнопки.

— Вы уверены?

— Да…

В общем, ничего нового. История один в один, как до этого рассказывал Кротов. Настала моя очередь.

— Сергей Петрович, — я подошёл ближе. — Вы видели, как Анна включала пресс?

— Я… она была у пульта….

— Это не ответ! Она нажимала кнопки?

— Она нажимала кнопки.

— Какие именно? Включения? Остановки? Аварийной остановки?

Морозов замялся. Его глаза бегали по залу.

— Не знаю….

— Не знаете? Вы работаете с этим оборудованием каждый день. Должны знать, где какие кнопки расположены.

— Было темно…

— Иван Петрович говорил то же самое, — я усмехнулся. — Вы с ним сговаривались?

Клыков вскочил.

— Адвокат, это провокация!

— Сергей Петрович, — продолжил я. — Пресс «Титан-9» раньше барахлил? Были неисправности?

— Я… ну… бывало…

— Бывало? Датчики сбоили? Он раньше так выключался?

— Да…

— Вы писали заявки?

— Писал.

— Куда они делись?

Морозов посмотрел на Кротова, который сидел в зале. Тот сверлил его взглядом.

— Не знаю… Потерялись…

— Потерялись? Согласитесь, это удобно.

— Адвокат! — прокричал Клыков.

— Я закончил, ваша честь! — сказал я.

Морозов дрожал и его лицо было мокрым от пота.

— Адвокат, у вас есть чем ответить на показания свидетелей? — спросила Волгова.

— Есть, ваша честь, техническая экспертиза.

Я встал.

— Ваша честь, я хотел бы представить в качестве доказательства фотографии, сделанные на заводе, и заключение независимого техника.

— Ваша честь! — Баринов поднялся. — Защита не может представить эти доказательства, с нами не была согласована никакая независимая экспертиза. Фотографии сделаны без официального допуска на территорию завода и заключение вынесено без присутствия представителей завода.

— Это правда? — Волгова посмотрела на меня.