Через десять минут я вышел на рынок. Он назывался у народа «Толкучка», хотя официального названия не имел. Это был целый квартал самодельных палаток, навесов из пластика и металла, голографических вывесок, иногда с орфографическими ошибками. «СВЕЖИЕ ФРУКТЫ», «РЕМОНТ ТЕХНИКА», «КРИДИТЫ В ДОЛГ БЕЗ ПРОВЕРОК». Забавно. Люди толпились, торговались, спорили. Мне стало интересно и я пошёл между рядами.

Первая старуха продавала сушёных жуков. Размером с палец, чёрных, с блестящими панцирями. Не знаю, зачем и кому они были нужны. Наверное, чтобы детей пугать.

— Молодой человек, — окликнула она. — Берите! Всего двести кредитов за горсть!

— Я пас! — ответил даже не останавливаясь.

Дальше мужик в грязном фартуке разложил на прилавке стеклянные банки с разноцветной жидкостью. Надпись от руки: «ЭЛИКСИР ОТ ВСЕХ БОЛЕЗНЕЙ».

— Что в составе? — спросил я, принюхиваясь.

ОХ ТЫЖ! ЭТО ЖЕ СПИРТ!

— Секрет фирмы! — он подмигнул, по-хозяйски поправляя фартук.

Ну да, в чем-то его слоган был и правдив.

В следующей палатке торговали электроникой. Чипы, датчики, старые зеркала, какие-то провода. Парень лет двадцати, с длинными волосами и серьгой в носу, пытался впарить прохожему устройство, похожее на брелок.

— Это новейший глушитель любых сигналов! — говорил он горячо. — С ним вы будете невидимы для любых камер и прослушки.

— А зачем мне это? — спросил прохожий.

— Ну, мало ли. Скрыться от кредиторов, например! Крутая же штука!

Я усмехнулся и пошёл дальше.

Рынок был живым и шумным. Типичная провинция. Я выбрался из толпы и оказался на огромном перекрёстке. Посреди него стоял голографический полицейский. Он был ростом в два человеческих, светился синим. Форма, фуражка, жезл. Всё как надо. Он контролировал движение. Делал это с важным видом, хотя был всего лишь программой.

Проблема была в том, что периодически он тупил.

Один раз он поднял жезл и долго не опускал. Машины стояли, водители сигналили. Потом он замигал, перезагрузился и через минуту снова заработал.

— Отличная техника! — сказал я себе, глядя на это чудо прогресса.

Перешёл на другую сторону. Там, в конце улицы, заметил вывеску.

Кафе называлось «Тихая гавань».

Оп, я как раз не завтракал. Оно стояло в конце улицы, зажатое между продуктовым магазином и ломбардом. Вывеска тусклая, неоновая, с перегоревшими буквами. Я толкнул дверь и вошел внутрь.

Внутри было темно. Пахло специями, жареным мясом и чем-то азиатским. Три столика, деревянные лавки и стойка. За стойкой стоял мужчина.

Лет пятидесяти, азиатская внешность. Глаза узкие, лицо морщинистое, руки в мозолях. Одет в клетчатую рубашку и грязноватый фартук.

— Здравствуйте, господин! Хорошего вам дня! — сказал он.

— Здравствуйте, — ответил я.

— Вы у нас впервые? Что будете заказывать? Вам подсказать?

Я сел за столик у окна. Взял меню: пластиковая карточка с голографическими картинками. Различные виды лапши, риса, овощей.

— Давайте вот эту вашу фирменную лапшу, — сказал я. — И чай.

— Сейчас! Пять минут! — он ушёл на кухню.

Я достал блокнот открыл записи по делу Анны.

Пресс «Титан-9», оплавленная вилка, свидетели Кротов и Морозов. Хм, кстати, надо бы с ними пообщаться.

Хозяин принёс чашку с лапшой. Пар клубился, запах ударил в нос. Я взял палочки и попробовал. Огорчился. Обычная лапша, не такая, как у мастера Ли. Там было волшебство! Здесь же просто еда: сытная, но как будто бы без души.

— Вкусно? — спросил хозяин, заметив мою задумчивость.

Он стоял у стойки, вытирал руки о фартук.

— Да, нормально, — ответил я, не хотелось его обидеть.

— Вы не местный? Верно? — он подошёл и сел за соседний столик.

— Не местный, вы правы! — я улыбнулся. — А вы?

— Я тоже. Думаю по мне заметно. До Нижграда работал в Капитолии, но его динамичность мне не нравилась.

— А мастер Ли знаете? — спросил я.

— Кто ж его не знает? — он усмехнулся, даже головой покачал. — Легенда! Но мы не конкуренты. У него свои клиенты, у меня свои. У него аристократы и богатые туристы, а тут работяги с завода.

— Жаль… — прошептал я.

— Что?

— Да нет, ничего.

Он не обиделся. Только кивнул и ушёл на кухню. Я доел лапшу. Потом взял булочку с корицей. Она была свежей, мягкой, с хрустящей корочкой и кофе.

Я откинулся на спинку стула, смотрел в окно. Жизнь в Нижграде шла своим чередом.

Почувствовал вибрацию в кармане., Это было моё новое зеркало. На экране было написано КИРА ФРОСТ. Я нажал кнопку принять вызов.

— Максим, — в зеркале раздался голос Киры. — Ты вообще где?

— Да вот, в кафе зашел. «Тихая гавань» называется. Знаешь такое?

— Мне скучно! — буркнула она. — Ты когда вернешься?. Давай я приеду к тебе на такси?

— Да не надо. Я скоро сам приду.

— Ладно, — она вздохнула. — Только принеси что-нибудь вкусное. Например, круассан.

— Хорошо, принесу! — пообещал я.

Я положил зеркало, заказал у мужчины свежий круассан, расплатился и вышел.

Свернул с главной улицы, чтобы сократить путь до хостела. Не хотелось идти через толкучку снова. Переулок был узким, грязным, стены в граффити. И тут я услышал шум. Дикий животный вой.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

ВНИМАНИЕ.

КОНФЛИКТ ЖИВОТНЫХ.

ВЕРОЯТНОСТЬ ПОЛУЧЕНИЯ ТРАВМЫ — ВЫСОКАЯ.

СОВЕТ: ИЗБЕЖАТЬ ПРЯМОГО КОНФЛИКТА И ПРОЙТИ МИМО.

⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘⫘

— Серьёзно? — спросил я. — Просто пройти мимо?

Я сунул зеркало в карман и пошёл на звук. Сердце забилось быстрее. В переулке было слышно только собачий гвалт и чей-то тонкий, жалобный писк.

Три собаки. Здоровенные, лохматые, с бешеными глазами. Видимо, те самые бродяги, о которых мне рассказывала Клара Захаровна. Они стояли полукругом и рычали на что-то маленькое, чёрное, что жалось к стене, прижимаясь к грязному кирпичу.

Чёрный кот. Худой, шерсть свалялась. Сбоку свежая царапина, кровь. Уши прижаты, на лбу белое пятно в форме ромба, как метка.

Он шипел, выгибал спину, но собакам было плевать. Они наседали. Одна из них сделала выпад, но кот отбился лапой, попал по носу. Собака взвизгнула, отскочила, но не ушла.

— Эй! — крикнул я.

Собаки даже не обернулись.

Я поднял с земли обломок кирпича, с острым краем.

— А ну пошли прочь, собаки сутулые!

Швырнул в сторону стаи. Кирпич упал рядом с одной псиной, и та отскочила в сторону. Другие на секунду замерли. Я шагнул вперёд, загородил кота, размахивая руками.

— Кыш! Пошли вон! Я сказал!

Собаки зарычали, но не уходили. Чёрная, самая большая, прижала уши, сделала шаг ко мне. Глаза злые, бешеные. Я видел, как у неё подрагивает нижняя челюсть и капает на пол слюна.

— Ещё раз, пошли нахрен отсюда! — сказал я, не отступая. — Или я вас всех сейчас разберу на запчасти.

Наклонился и поднял ещё один кирпич. Встал в стойку, рука с кирпичом наготове.

Собаки переглянулись. Чёрная рыкнула, но я сделал замах кирпичом, и она сделала шаг назад. Потом развернулась и побежала прочь. За ней остальные.

В переулки наступила тишина. Из звуков были только моё дыхание и тихое шипение кота. Он сидел на земле, прижав уши и дрожал. С боку продолжала слегка сочиться кровь.

— Живой? — спросил я.

Молчание.

— Ну, ладно. Ты больше в такие ситуации не попадай, — я повернулся, чтобы уйти.

Кот встал и побежал за мной.

— Неееее! Так не пойдёт, — сказал я. — Иди своей дорогой, дружище.

Кот не послушался. Я ускорил шаг, он тоже. Я свернул за угол, кот за мной. Я перешёл на другую сторону улицы. Кот перебежал дорогу прямо перед носом низко летящей машины, водитель посигналил, но кот даже не вздрогнул.

— Да отстань ты от меня! — крикнул я.

Кот молчал, только смотрел нагло. Зелёные глаза с вертикальными зрачками — точь-в-точь как у меня.

Я попытался отогнать его ногой. Он отскочил, но через секунду снова был рядом.

— Ты понимаешь, что у меня нет жилья, да и особо денег на корм? — спросил я.