— Скоро приедет значит… — пробормотал я себе под нос и пошёл следом.

Внутри дом оказался по настоящему огромным.

Высокие потолки, лепнина, тяжёлые люстры из хрусталя. Ну, мне так показалось. Стены увешаны портретами, как в галерее. Все эти предки Изумрудовых смотрели на меня с высоты своего величия. Те же светлые волосы, те же зелёные глаза. Вертикальные зрачки. Стандарт. Порода.

Мы прошли через длинную галерею, потом свернули в большой зал. В центре стоял длинный стол из тёмного дерева, накрытый белой скатертью. Вокруг стола, массивные стулья с высокими спинками.

Роксана села во главе. Близнецы же по правую руку от нее.

Я сел слева.

— Кто эти люди? — спросила Роксана, кивая на дверь.

Я обернулся. В дверях стояли Клюев и Гришин в сопровождении охраны. Учёные были оба бледные, но держались на ногах.

— Это мои юристы. Будут присутствовать при зачитке завещания. Проходите, друзья! Не стесняйтесь!

— Нет… — Роксана задумчиво покачала головой, а затем уверенно и твёрдо продолжила говорить рублёнными фразами. — Это семейное дело. Посторонним здесь не место. Пускай ждут тебя где-то в городе.

— Это мои представители, — я сложил руки на столе и, хоть и не знал местных законов, решил блефовать, поэтому твёрдо и уверенно начал отстаивать свою позицию. — По закону я имею право пригласить их, или у тебя есть какие-то сомнения в этом?

Он недоумённо посмотрела на меня, а затем звонко рассмеялась.

— По закону… Это ты на курсе имперского права в своей академии набрался? — неожиданно смех резко оборвался, и она, впившись своими холодными зелёными глазами в меня, спросила. — Максим, а давно ли ты у нас решил жить по закону? Самому разве не смешно?

— Я всегда был таким, какой есть, — мой голос тоже стал тверже. — Если они уйдут, то уйду и я, а значит ничего из завещания никто сегодня не узнает. Хочешь так? Пожалуйста! Могу легко это устроить!

Тишина.

Роксана смотрела на меня, а я на нее.

Близнецы переглянулись. Борис что-то шепнул Глебу, тот дернул головой.

— Хорошо… — холодно процедила Роксана наконец. — Пусть остаются, но будут стоять у двери. С моей семьёй они сидеть не будут.

— Договорились! — облегченно кивнул я.

Клюев и Гришин зашли в зал и встали у стены. Я видел, как Клюев положил руку на внутренний карман пиджака. Гришин нервно оглядывался по сторонам. Видимо он, как и я, впервые был в подобном месте.

— А ты изменился, Максим. — сказала Роксана уже более нейтральным тоном, вновь начиная разглядывать меня. — Раньше ты не был таким…

Она запнулась, подбирая слово, а затем, неуверенно протянула.

— Дерзким…

— Смерть близких меняет людей, — заметил на это ей я. — Или ты не согласна с этим?

— Согласна… — всё так же задумчиво говоря, сестрачуть наклонила голову и тихо, будто что-то вспоминая, продолжила. — И даже сама на себе испытала сначала.

— А теперь?

— А теперь я поняла, что это совсем не изменения. Я всегда была такой, как сейчас.

Сказав это своим вернувшимся уверенным голосом, она отвернулась в противоположную сторону.

Комната погрузилась в полную тишину. Мы просто сидели и ждали.

Минут тридцать. Может, даже, сорок пять. Я сидел и разглядывал зал. Различные картины на стенах. Где-то охота, где-то батальные сцены, где-то предки в парадных мундирах. Под ними стоял камин. Огромный, из черного камня, с гербом Изумрудовых над ним. Чуть в стороне от него висели огромные часы. Сразу было видно, что старинные, с маятником, отсчитывавшем секунды с гулким стуком.

И, наконец, когда я уже устал разглядывать тут всю эту красоту в тишине, её разрезал звук открывшейся двери. В зал вошёл адвокат.

Старик. Лет семидесяти. С седой бородой и огромными глазами за толстыми стёклами очков. Одет он был в строгий чёрный костюм. В руках держал массивный кейс из тёмной кожи.

— Господа Изумрудовы, — сказал он, оглядывая собравшихся в зале внимательным и цепким взглядом. — Прошу прощение за задержку. Пробки. К вам не так легко сюда добраться. Я вижу, что все в сборе. И это отлично…

— Садитесь уже Герман Аркадьевич, — нетерпеливо перебила его Роксана. — Давайте быстрее со всем закончим.

Я усмехнулся.

В мире, где летают машины, тоже есть пробки. Забавно.

Адвокат, склонившись ещё раз в извиняющемся поклоне, сел за стол, открыл кейс и достал папку с документами. Толстую. Уже слегка пожелтевшую от времени.

— Ну что, приступим? Завещание Алексея Петровича Изумрудова, — начал он, показывая нам документы. — Составлено собственноручно, заверено нотариально, подписано свидетелями. Всё имеется. Возражений на тему подлинности на данный момент не имеется?

Все молчали.

— Тогда начинаем процесс, — удовлетворённо произнёс старик и постучал бумагами по столу.

Он открыл папку и начал читать:

— «Я, Алексей Петрович Изумрудов, находясь в здравом уме и твёрдой памяти…»

Я внимательно слушал адвоката. Скучные юридические формулировки. Я и сам такие писал сотнями. В нашем ремесле я попробовал всё. От уголовного права до корпоративного. Моя компания занималась всем. И именно поэтому мне было очевидно, что сейчас каждая фраза имела значение, насколько бы скучным для меня не был сам процесс.

— «…мою коллекцию оружия — семьдесят три единицы хранения, включая трофейные образцы — завещаю моим сыновьям Борису и Глебу Алексеевичам Изумрудовым, в равных долях…»

Близнецы переглянулись. Борис слегка усмехнулся. Глеб кивнул головой. Видимо они были довольны тем, как началось сие мероприятие.

— «…мою конюшню с двадцатью лошадьми, включая призового жеребца Грома — завещаю моей дочери Роксане Алексеевне Изумрудовой…»

Роксана не шелохнулась. Только пальцы сжались на подлокотнике кресла. Мне стало понятно, что такие «мелочи» её не интересовали. Она ждала рыбку повкуснее. Как бы только ей не пришлось вместо поедания рыбки кое-что другое… Что обычно следует после…

— «…десять процентов от моего состояния, включая акции и облигации, завещаю в благотворительный фонд „Изумрудный свет“ для поддержки детей-сирот…»

Ого, оказывается мой батя был филантроп. Адвокат читал дальше. Монотонно, спокойно.

— «…мой набор для гольфа с золотыми клюшками — завещаю моему адвокату, Герману Аркадьевичу Когану, в знак благодарности за долгие годы службы и дружбы…»

Старик прервался, поднял глаза, удовлетворённо кивнул и продолжил.

— «…всё остальное имущество, а именно: контрольный пакет акций корпорации „Изумруд-Холдинг“; недвижимость в Капитолии и за его пределами; счета в банках; движимое и недвижимое имущество, не упомянутое выше — завещаю моему сыну Максиму Алексеевичу Изумрудову в управление. Отныне он, как глава рода отвечает за работу корпорации и распределение всего остального…»

Тишина.

Я сидел не двигаясь. Только смотрел на Роксану.

Она не изменилась в лице. Ни один мускул не дрогнул. Но я услышал хруст зубов. Этот противный звук скрежета эмали.

— Поздравляю… — тихо произнесла она голосом ровным и спокойным. — Братец, ты этого заслужил.

Она поднялась из-за стола и пошла в мою сторону.

Система молчала.

— Спасибо, — ответил я, тоже вставая. — Я знаю, ты тоже этого хотела.

— Хотела? Нет… — она усмехнулась. — Я хотела, чтобы всё было именно так, как завещал наш любимый папочка…

— Неужели? — с улыбкой на лице спросил я.

— Неужели! — она подошла вплотную и повторила мой вопрос, правда, превратив его в издевательское утверждение, после чего стала терпеливо объяснять свою позицию. — Ты всегда был его любимчиком, Максим. Наверное это из-за того, чтобы ты больше нас всех похож на нашу матушку, которая умерла при твоих родах.

Она взяла небольшую паузу и продолжила:

— Ты же знаешь… — сестра запнулась, подбирая слова и направив свои зеленые глаза куда-то в пол. — Я тебя всё детство за это ненавидела. Считала, что если бы не ты, то она была бы жива.

— А сейчас?

— Сейчас это всё уже не имеет значения, — её лицо пересекла почти искренняя улыбка. — Позволь, я тебя поздравлю, мой любимый братец!