Спустился со стены и побрел дальше. У основания частокола заметил свежие кучи камней, сложенные через каждые двадцать-тридцать шагов. Булыжники и обломки породы, всё, что нашлось под рукой и могло полететь вниз при необходимости.

Рядом с одной из куч на земле сидела девчонка лет трех, может четырех, в мокрой рубашонке, и мордашка у нее была до того серьезная, что позавидовал бы даже Гундар. Она подбирала мелкие камешки, складывала в подол и деловито несла к общей куче, где вываливала и бежала обратно.

Камешки размером с грецкий орех, от них, конечно, толку столько же, сколько от мухи на заднице зубра. Но всё равно девчонка трудилась так самоотверженно, будто именно ее вклад решит исход будущей битвы.

Какая-то женщина окликнула ее, и та побежала к матери, рассыпав по дороге половину добычи, но даже не обернулась. Маленькие ножки шлепали по лужам, коленки блестели от грязи, и я поймал себя на том, что стою и смотрю ей вслед, хотя давно пора идти дальше.

Ладно, хватит, тут и без меня разберутся. Вот только настроение после этой картины стало таким, что хочется одновременно строить и ломать. Причем ломать в первую очередь тех, кто вынуждает трехлеток таскать камни для обороны. Понятно, что никто эту девочку не заставлял, но ведь даже она прониклась надвигающейся бедой и просто по-детски пытается помочь.

Вскоре вернулся домой, уже собрался зайти внутрь, но на пороге замер, потому что глаз зацепился за что-то неправильное. Мозг определенно что-то заметил, но пока не удосужился доложить мне, что именно, и теперь я стоял под дождем и пялился на свое жилище, пытаясь вычленить из привычной картины то, что ее нарушало.

Вроде всё на месте, ничего не сперли, хотя следов перед домом многовато. Впрочем, Рект с Улем постоянно куда-то шляются и натоптать успевают за двоих каждый, а дождь размочил площадку и каждый след превратился в грязевую кашу. Нет, следы это нормально, ничего подозрительного, тут что-то другое.

Дом тоже в порядке, стены целы, крыша вроде не потекла. Заглянул под навес и обнаружил все тот же знакомый хлам. Корешки от первой волосянки валяются и ждут, когда я их на клей переварю, и ожидание это уже затянулось неприлично. Надо бы заняться, а то старый запас быстро закончится, Ольд половину уже забрал на оперение для снарядов.

— Ай! — я невольно подпрыгнул, получив по мягкому месту. Лиственница тоже на месте, понял, всё хорошо. — Да покормлю я тебя! Но как-нибудь потом, сейчас с едой совсем туго.

Обошел дом и остановился возле глиняных горнов. Вернее, возле того, что от них осталось. Первый, самый старый, обрушился окончательно, превратился в кучу размокшей глины и соломы. Второй пока стоит, но вид у него такой, что одного хорошего порыва ветра хватит для прощальной церемонии.

Трещины расползлись по всему корпусу, труба накренилась и держится скорее по привычке, чем по какой-то конструктивной причине. Глина набрала воды и раскисла, а без обжига долговечность у нее, прямо скажем, не очень.

Зато коптилка пока стоит, хоть и давно не использовалась. Вот ее разбирать жалко, ей-то ничего не сделается, если только не решит упасть за компанию.

Дома никого, Уль с Ректом помогают Хоргу на стене, больше им деваться некуда. Да и правильно, чем больше дельных рук на монтаже, тем быстрее направляющие замкнутся в рабочий контур.

Инструмент прислонен к стенке, лопата на месте. Рог зубра тоже, а второй трогать не буду, он резервный и пусть дальше лежит в своей ямке под кустом, целее будет.

Так что же мне всё-таки настолько не понравилось?

Вышел обратно, встал перед домом и осмотрелся заново, на этот раз медленно и внимательно, участок за участком. Прошелся вокруг, затем вернулся ко входу на участок и в точности повторил все свои движение. И только тогда глаза наконец зацепились за то, что цеплялось все это время.

Дождь не сильный, но ветер раскидывает капли как попало, и промокло вокруг буквально все, от земли до навеса, который блестит сверху и отбрасывает тяжелые капли. Вот только внизу, у самой стены дома, на земле лежит небольшая глиняная пластинка, и она сухая.

Не совсем, конечно, несколько круглых блестящих капель собрались на поверхности и не думали впитываться. Но сама пластинка не размокает, хотя по всем законам необожженной глины давно должна была превратиться в кашу.

Присел, поднял и повертел в руках. Пластинка чуть мятая, с загнутыми краями, видно, что скомкали, но не до конца. Посередине, если присмотреться, едва заметно мерцает рисунок, и я его сразу узнал, потому что именно над этой закорючкой убил полтора часа жизни и десяток глиняных заготовок, из которых ни одна не сработала.

Собственно, руна водоотталкивания. Ну или гидрофобизации, если уж быть точным, но сейчас не до терминологии. Видимо, собрал не все провальные попытки, когда сгребал их в ведро, и одна осталась валяться у дома. Но там темно было, да и я не ставил задачи собрать совсем всё, глины пока на нужды хватает. Так вот валялась она себе, сохла под солнцем, и вот теперь лежит посреди непогоды и не впитывает ни черта.

Стряхнул каплю с поверхности, и та скатилась мгновенно, не оставив на поверхности и следа. Подставил под дождь, и капли шлепнулись, задержались на мгновение мелкими шариками и сползли вниз, оставив пластинку такой же сухой, какой она была.

Это что же получается, работает все-таки? Будто бы жиром обмазали эту пластинку, такое складывается впечатление. Но честно говоря верится с трудом, вдруг и правда Рект на ней сало резал, потому теперь получается вот так. Потому пришлось потратить единичку Основы на анализ, всё же некоторые вещи надо видеть не глазами, а цифрами.

[Анализ объекта…]

[Анализ завершен]

[Объект: глиняная пластинка. Необожженная, подсушенная]

[Материал: глина речная, сформирована вручную]

[Руна: простейшая водоотталкивающая (6%)]

[Состояние руны: активна. Эффект стабилен в текущих условиях. Для поддержания работы расходуется внутренний резерв Основы]

[Особые свойства: поверхность обладает слабым свойством водоотталкивания.]

[Особые указания: для активации руны достигнут необходимый порог влажности материала — ниже 14%]

[Основа: 19/20]

Опаньки, порог влажности? Уставился на строчку и перечитал дважды, потому что мозг щелкнул не сразу, но когда щелкнул, все встало на свои места и захотелось стукнуть себя по лбу.

Когда я лепил эти пластинки, глина была сырой и мягкой, только-только из ведра. Влажность в ней, по ощущениям, процентов тридцать, если не больше, и куда руне в таких условиях воду отталкивать? Внутрь, что ли?

Там воды и без того выше крыши, каждая пора забита, каждый капилляр заполнен, и руне просто некуда деваться. Она пытается оттолкнуть воду от поверхности, а внутри материала та же самая вода, и получается конфликт, от которого ничего не работает.

А потом пластинка валялась на солнце, сохла, теряла влагу по капле, и в какой-то момент влажность упала ниже этих самых четырнадцати процентов. Руна тут же проснулась, потому что наконец появилась разница между внутренним состоянием материала и внешней средой. Поры открылись, капилляры освободились, и рунному контуру стало куда направлять воздействие.

И ведь почти наверняка это написано в книжке… Где-нибудь между строк, мелким почерком, на том языке, который я разбираю со скоростью беременной черепахи.

Надо будет перечитать раздел про водоотталкивание от начала до конца, но подозреваю, что там прямым текстом сказано, мол, наносить на сухую поверхность, влажность такая-то, условия такие-то. А я, гений инженерной мысли, взял сырую глину и начал в нее руны втыкать. Логично, чего уж, тут не поспоришь.

Понял, принял и записал в блокнот умственных граблей, на которые наступать больше не планирую. Руну нанести можно на любой материал в любом состоянии, а вот работать она начнет только тогда, когда влажность упадет до нужного порога. С глиной тут проблем нет, подсушенная речная глина падает процентов до пяти и даже ниже, ей для этого нужно просто полежать на воздухе пару дней, и руна активируется без всяких усилий с моей стороны.