Несмотря на небольшой объем текста и безыскусственность изложения, рассказ о паломничестве в рукописи Balamand. 181 представляет несомненный интерес. По своему жанру это сочинение соответствует «хождениям» и отличается выраженным индивидуальным началом и мемуарным характером (в противовес однообразным проскинитариям–путеводителям, в стиле которых создано и более раннее описание Синая диакона Ефрема). Сочинение представляет собой благочестивый рассказ о святых местах; кульминацией его является описание поклонения мощам св. Екатерины. Для автора характерно восторженное восприятие увиденного, благоговение перед святынями и отсутствие аналитических рассуждений. Дамасский священник записывает в основном свои духовные впечатления и обходит вниманием многие негативные реалии, в которых приходилось существовать Синайской архиепископии и которые встречаются практически во всех описаниях иностранных паломников. Так, замечания о бедуинском окружении монастыря, бедности и заброшенности окрестных обителей, наличии мечетей в монастыре и на горе Синай, пессимистические рассуждения о судьбе христианства под мусульманским владычеством и другие подобные мотивы, характерные для христианской паломнической литературы османской эпохи, полностью отсутствуют в рассказе богомольца из Дамаска. Очевидно, для ближневосточного автора эти реалии не представляли особой экзотики, и он стремился представить в своих записках исключительно духовное измерение предпринятого путешествия.
Заметно, что Синаю и его святыням, как цели более удаленной и труднодоступной, автор уделяет значительно больше внимания, чем Святой земле. Повествование о посещении Палестины выглядит более кратким и сдержанным, а Иерусалим даже не упоминается в названии сочинения; зато к рассказу специально прилагается список синайских обителей, церквей и часовен. Паломничество на Синай пользовалось особым уважением у восточных христиан; по словам паломника–писателя архим. Леонтия (Зеленского), иерусалимский опыт «в сравнении несравненного труда и в разсуждении сугубаго расстояния, не стоит половины синайского»[489]. Поэтому автор не обходит вниманием проблему питьевой воды при переходе через Синайскую пустыню и упоминает о недуге, постигшем его из–за тягот пути. Особое восхищение у него вызывают монастырские сады и источники пресной воды в окрестностях горы Синай; в этом его впечатления согласуются с записями других паломников, где отправной точкой в описании пустынной местности служило наличие/отсутствие в ней водных ресурсов. Очевидно, что природноклиматические условия соседней Палестины для автора не представляли интереса, поскольку он о них не упоминает. Интересно, что дамасский паломник не касается и темы финансовой стороны путешествия, столь типичной для записок иностранных богомольцев, которые в один голос сетовали на сборы, взимаемые с них турками в Святой земле. В этом смещении акцентов можно усмотреть специфику записок паломника — подданного Османской империи, которому не пришлось описывать инокультурную среду.
Перевод[490]
[113г] Во имя Отца и Сына и Святого Духа, Единого Бога. Повествование о хождении к горе Божьей Синай и о том, что мы там видели
Во вторник, 29 числа благословенного месяца сентября лета 7144 от отца нашего Адама — мир ему! — что соответствует 1636 году[491] от Воплощения Господня, мы выехали из города Дамаска для посещения святой горы Божией Синай. Вместе с нами отправились эконом старец Митрофан и диакон Иоасаф[492] из братии святой обители.
В среду днем мы прибыли в Са‘са[493], первый на пути постоялый двор, оттуда направились в аль–Кунейтру[494], затем к Джиср–Йа‘куб (мосту Иакова)[495], к аль–Минье[496], а оттуда к ‘Уйун — [113у] — ат–Туджжар[497], затем аль–Какун[498], аль–Луджун[499] и Джальджулие[500]. Отправившись на следующий день, рано утром в пятницу 9 октября, мы проехали через город Лод[501], где издали поклонились храму великого святого — Мар Джирджиса (Георгия). На этом месте была погребена его глава, а ныне высокий величественный храм стоит разрушенным. Оттуда мы направились в город Рамла[502]; там мы пробыли день и молились в церкви Владычицы. Это величественная церковь ромейской постройки[503], сводчатая, на четырех мраморных столбах. Нам оказали гостеприимство достопочтенный шейх[504] ‘Иса ибн аль–Бури и его досточтимый сын шейх Джирджис — да продлит Господь их дни!
Утром мы направились к деревне под названием Исдуд[505], которая упоминается в книге «Аль–Браксис»[506] — Деяний святых апостолов. Там говорится, что когда диакон Филипп шел [114г] в Исдуд, встретился ему евнух эфиоплянин, из вельмож Кандакии, царицы[507] эфиопской. Они оказались у воды, и Филипп крестил его, после того как благовествовал ему, и дальше как сказано в Писании[508].
В воскресенье мы достигли Газы, когда литургия уже закончилась. Мы остановились при церкви, посвященной Владычице. Это большой храм ромейской постройки, в котором с правой стороны имеется часовня великого святого Мар Джирджиса. В городе Газе мы пробыли восемь дней, будучи гостеприимно приняты владыкой кир Парфением, митрополитом Газы[509], который родом киприот, а также священниками. В воскресенье 18 октября мы выехали из Газы в Хан–Йунис[510], из Хан–Йуниса — к аз–3а‘ка[511], а оттуда — в аль-‘Ариш[512], где имеется крепость и пристань. Из аль-‘Ариша мы направились в Умм–аль–Хасан[513], вода там соленая и горькая; затем–к Бир аль-‘Абд[514], где вода соленая. Оттуда — к Бир — [114v] — ад–Дувейдар[515], тоже с соленой водой, затем к крепости Катыййа[516] с пристанью, оттуда — к аль–Бир и к ас–Салихийе[517]. Там мы испили пресной воды из Нила. Оттуда наш путь был к аль–Карин[518], из аль–Карин в Бильбейс[519], из Бильбейса в аль–Ханка[520]. Оттуда мы добрались до Миера, то есть Каира, в понедельник 2–го числа месяца ноября.
Мы прибыли на подворье, где встретились с владыкой кир Иоасафом[521], епископом монастыря горы Божией Синай, со всеми священниками и старцами. Нам выделили помещение в новом постоялом дворе в квартале аль–Джуваниййа[522], и мы пробыли там до заговенья на Рождественский пост. Меня, убогого, постигла тяжкая болезнь и недомогание вследствие путешествия и перемены воды, и отцы с подворья переселили нас в келью над амбаром с пшеницей [115г] и другими крупами. Там мы провели весь Рождественский пост, будучи нездоровы.
В воскресенье перед Рождеством, известное как Неделя святых отец, мы были в церкви Мар Николая[523], где встретились с владыкой Кир Митрофаном–философом[524], митрополитом Миера, то есть Каира. Мы поцеловали его руки и получили его благословение. Он оказал нам самый любезный прием и гостеприимно принял в патриархии. Мы отпраздновали Рождество. На праздник Крещения решили служить литургию. Владыка пригласил нас, и мы причастились Божественных Таин.
В день преподобного Антония, 17 января, мы отправились в паломничество к святому монастырю. Выехав из Миера[525] с бедуинами днем в субботу, во вторник мы достигли крепости под названием ‘Аджруд[526]. Оттуда уже совсем близко до города Суэц, [115v] в котором есть крепость, порт и пристань, куда причаливают суда из Индии и Йемена. В Суэце мы провели один день и затем направились к ‘Уйун–Муса[527], где наполнили бурдюки, а оттуда — к источнику Гарандаль[528].
Во вторник к вечеру, в канун праздника перенесения мощей Иоанна Златоуста[529], мы достигли святого монастыря Синайской горы. Напротив монастыря есть сад с церковью во имя Успения Владычицы, башней и кладбищем для братии. Отцы вышли встретить нас за ворота монастыря, преподали нам святое лобзание и ввели нас с молитвами и песнопениями в обитель. Мы оказались в большом храме — кафоликоне, куда спустились по ступенькам. Он посвящен Преображению [116г] Господню, величествен и приводит смотрящих в изумление. Увидев эту прославленную церковь, мы вознесли хвалу Всевышнему. Вот ее описание: церковь эта со сводом, покрытым свинцом, с двумя боковыми галереями; пол ее из мрамора, с изящными узорами, притягивает взоры. Церковь украшена иконами, все оклады и боковые части которых позолочены, а пелены их расшиты золотом. Перед ними стоит бесчисленное множество подсвечников, каждый высотой в четыре локтя и весом до 50 ратлей[530]. В церкви имеются изображения и резьба, каких не видывало око, и ряды окон над арками; все это изумляет смотрящего.
