Действует так, как постановил собор господ.

54. Господи, укрепи силу воинов его в каждом месте,

И умножь число их, и поборай с ними в победах,

55. Сделай витязей народа его правителями среди людей,

И возвысь бунчуки^[415] царства его в небесах знаменами!

56. Подчини его державе прочих царей земли,

И сделай всех вельмож страны его пашами.

57. И подчини ему все страны франков,

Ляхов, австрийцев, немцев и венгров^[416],

58. И пошли им хранителя тайн Михаила,

Архистратига воинства небесного,

59. Да дарует он им победу и ободрит воинов их,

А на врага их обрушит в наступлении его удары.

60. Удержи от них во все времена зло тех, кто желает пойти на них войной

И храни их от всех испытаний!

61. Прости написавшему, Господи, прегрешение его,

По заступничеству Родительницы Твоей Марии,

Матери всех заступничеств.

62. Она Заступница всякому, кто прибегает к заступничеству Ее,

Прощает вины его, даже если число их — тьмы.

63. Пожелал я Ее себе в заступницы от юности своей,

От рождения своего, когда носим я был няньками.

64. Нет мне, кроме Нее, помощницы, чтобы спасла меня

Из моря греха моего, пусть даже утопал бы я в проступках.

65. Впрочем, давайте вернемся к тому, о чем уже говорили,

О церквах и имеющихся в них знамениях

66. В царском городе Москве, госпоже всех городов,

Достоинства которой на земле не поддаются исчислению.

67. Вот, что узрели мы в странах русских.

Стихи, которыми извещаем владыку^[417], писанные.

68. Шлю привет вам и груз на тысячу вьюков шелка —

Городок мой в Сирии — в тюках увязанных.

69. А если были тут какие огрехи, то не взыщите

С писавшего о недостатках и излишках остроумного

составителя стихов,

70. Потому что пища, если не посолить ее^[418], противна,

Пусть даже зальют ее миндальным маслом и пряностями.

71. Шлю привет всем присутствующим

От имени раба рабов господина господ,

72. Который просит у Бога сначала, затем у них подаяния,

Пусть смилостивятся они над писавшим это,

будь он жив иль умер.

Завершен и закончен при помощи свыше отрывок с сообщением о московитах из сочинения покойного митрополита ‘Исы.

Митрополит Анастасий ибн Муджалла. Ответ папе Римскому (пер. с араб., предисл. и коммент. Панченко К. А.)

Информации о личности Анастасия ибн Муджаллы не много^[419]. Он был уроженцем Мармариты, в то время крупного христианского селения в долине Нахр–аль–Кабир, разделяющей Ливанские и Нусайрийские горы. То есть Анастасий принадлежал к христианской общине триполийского региона, которая доминировала в Антиохийской Церкви в патриаршество Иоакима V Дау (1581–1592). С патриархом, уроженцем Сафиты, они были почти земляки — их родные деревни лежали в дне пути друг от друга.

В заглавии «Ответа» папе Анастасий именуется «учеником» патриарха Иоакима. По всей вероятности, Анастасий сопровождал Иоакима V в его путешествии в Восточную Европу в 1584–1587 гг. — именно этим может объясняться широкий геополитический кругозор писателя и его детальное знакомство с греческой полемической литературой, а также то покровительство, которое оказывал ему впоследствии Иоаким, продвигавший своих спутников по путешествию на архиерейские престолы.

После низложения весной 1590 г. Триполийского митрополита Михаила Анастасий был возведен на его кафедру — важнейшую по тем временам в патриархате. По смерти бейрутского митрополита в мае 1592 г. патриарх присоединил его епархию к владениям Анастасия. В заглавии некоторых копий трактата Анастасия его титул звучит как «митрополит Триполи, Бейрута, Тира и Сайды». Складывается впечатление, что в начале 1590–х гг. этот человек выступал почти как соправитель патриарха Иоакима. Скончался Анастасий летом или осенью 1594 г.

Анастасий и Иоаким Дау жили в эпоху Контрреформации, которая ознаменовалась экспансией католического мира в восточном направлении, активной пропагандой унии среди народов византийского культурного круга. Брестская уния 1596 г., обращение в католичество Малабарской Церкви в 1599 г., собор в Канубине 1596 г., окончательно интегрировавший в римскую сферу влияния маронитов, — все эти события, хотя и разделенные в пространстве тысячами километров, произошли почти одновременно и были звеньями одной глобальной стратегии. В их основе лежал грандиозный проект Римского папы Григория XIII, который предусматривал также вовлечение в унию коптов, сиро–яковитов, православных Ближнего Востока. В последней четверти XVI в. в Сирии работали иезуитские миссии во главе с Джованни Баттистой Элиано (1578–1582) и Леонардо Абелем (1583–1586), которые установили контакты с Антиохийским патриархом Иоакимом V Дау^[420].

Патриарх был исключительно любезен и гостеприимен; по предложению легатов он писал в Рим послания, полные цветистых восточных славословий и заверений в братской любви. В то же время Иоаким старательно уклонялся от любых обещаний и обязательств, касавшихся унии с папским престолом. Любопытно, что не все приближенные патриарха демонстрировали столь же бесконечную толерантность: нашлись такие, кто во время встречи Антиохийского первосвятителя с Элиано в Дамаске в декабре 1581 г. напомнили о догматических разногласиях Восточной и Западной Церквей. Легаты вступили в дискуссию с православными. Позже в своем отчете иезуиты написали: «Отцам показалось возможным испытать верования этих греков (то есть мелькитов. — К. П), предлагая им простую логику против их мнения. Из–за того что представители их общины не сумели ответить удовлетворительно, греки несколько опечалились, у маронитов же, которые были с нами, это вызвало большую радость»^[421].

Возможно, будущий митрополит Анастасий присутствовал на этой встрече и получил первый урок настоящей религиозной полемики. Существовавшая у православных арабов апологетическая литература обличала древние ереси эпохи Вселенских Соборов, что было едва ли актуально в конце XVI века. Анастасий, несомненно владевший греческим языком, сумел освоить корпус византийской антилатинской полемики и донести ее основные мысли до своего народа на родном ему языке и в понятных образах. Этого человека можно считать ведущим мелькитским богословом своего столетия.

Ответ папе Римскому был написан не ранее марта 1584 г., когда состоялась встреча Иоакима Дау с папским легатом Леонардом Абелем, передавшим официальные предложения Рима к Антиохийской Церкви о принятии унии и григорианского календаря. Можно еще более сузить датировку этого трактата — скорее всего, он появился после возвращения Иоакима из долгого путешествия в Восточную Европу (1587), когда патриарх расплатился московской милостыней с долгами своего престола и мог чувствовать себя достаточно уверенно, чтобы не бояться испортить отношения с Римом. Анастасий в своем трактате упоминает о существовании четырех православных патриархатов — это можно истолковать как указание на то, что текст был написан до 1590 г., когда Восточные Церкви на Соборе в Константинополе признали учреждение Московского патриаршего престола. Впрочем, информация о Соборе могла прийти в Сирию с запозданием, а сами Антиохийские иерархи, возможно по инерции, продолжали оперировать понятием о четырех патриархатах как канонической структуре православного мира. В любом случае, верхней временной границей появления этого текста может считаться октябрь 1592 г., дата гибели Иоакима Дау.

Известно девять списков трактата Анастасия, хранящихся в различных коллекциях — библиотеке Упсалы, собрании П. Сбата, ИВР РАН в Санкт–Петербурге, библиотеке Восточного факультета университета св. Иосифа в Бейруте, рукописных собраниях Баламандского и Сайднайского монастырей и др.^[422] Заглавия списков заметно отличаются друг от друга. Видимо, каждый переписчик давал название тексту по своему разумению, хотя некое общее ядро присутствует во всех известных вариантах заголовка, то есть они восходят к общему протографу^[423].