И заболел царь Константин и отчаялся в своей жизни. И внушили ему его приближенные, чтобы он пригласил на царство после себя кого усмотрит и женил его на одной из своих дочерей. А были у него три дочери, из которых старшая была монахиней. И остановился его выбор на патрикии Романе Аргиропуле по причине родства, которым был связан с его предками, и общности происхождения их. Дело в том, что их отцы приходились друг другу двоюродными братьями по матери, так как царь Константин, сын Льва, дед Константина и царя Василия, и Аргиропул, дед Романа, были свояками, будучи женаты на двух дочерях старейшины Романа, который встарь был друнгарием, а под конец стал соправителем Константина, сына Льва, как мы это изложили в своем месте в предыдущей части нашей книги.

Женитьба Аргиропула на дочери старейшины Романа состоялась даже до овладения им царством и его соправления с Константином, сыном Льва. И потому именно, что царь Константин принял во внимание эти обстоятельства, связывавшие его с патрикием Романом Аргиропулом, он его возвысил с того самого времени, когда после смерти его брата Василия царство досталось ему, и перевел его из протоспафариев в патрицианское достоинство, а из верховных судей — пока не произвел его в эпархи Константинополя, то есть заместители царя в городском управлении. И сделал его затем экономом великой церкви Святой Софии. И призвал его царь Константин при болезни своей, и угрожал ослепить его, и заявил ему, что это за одно дело, о котором его известили, — именно за то, что он из тех, кто мечтает о царстве и уже начал его искать, — и сослал его за пределы Константинополя. И на четвертый день он его возвратил, полон решимости препоручить царство после себя ему и женить его на средней своей дочери Зое, так как он более всех других людей достоин царства по причине соединяющего их родства. И был Роман Аргиропул женат, но патриарх Константинопольский Алексий дозволил царю Константину развести его с супругой ради пользы, ожидаемой от всего того, что обезопасит государство ромеев.

И разрешилась жажда всякого, чья душа вожделела государства и кто стремился к междоусобице из–за него после кончины Константина. И велел царь привести супругу Романа, а она не знала, что в душе у царя Константина.

* * *

В тишрине I 1343 г., то есть в зу–ль–ка‘да 422 г. [октябрь 1031 г. н. э.], в конце третьего года царства Романа, царя ромеев, покорили ромеи город Эдессу благодаря тому, что сдал его пребывавший там Сулайман ибн аль–Курджи, по причине любезного обхождения с ним Георгия Маниака, стратига Самосаты. Он проник туда, а Сулайман двинулся в расположение царя Романа в Константинополь и прихватил с собою письмо, присланное Абгаром, царем Эдесским, Господу Христу и ответ ему Господа Христа. И было каждое из них на листе пергамента, оба написаны по–сирийски. И вышли царь и патриарх Алексий и все население государства для торжественной встречи двух писем. И получил их царь со смирением и коленопреклонением из благоговения к письму Господа нашего Иисуса Христа, и присоединил их к тем досточтимым святыням, что в палатах царских. И позаботился царь Роман о переводе их обоих с сирийского на греческий, а нам перевел их на арабский тот самый переводчик, который взялся переложить их на греческий, по содержанию и тексту их.

И вот список с послания Абгара, царя города Эдесса, Господу и Богу нашему Иисусу Христу: «От Абгара Черного — Иисусу Христу, доброму врачу, явившемуся в земле Иерусалимской. Господин мой, мир тебе! Я слышал о тебе и об исцелениях, которые ты творишь, что ты излечиваешь без лекарств и без трав, более того, только лишь речением даруешь зрение слепым и исцеляешь расслабленных, и отверзаешь слух глухонемым, и очищаешь прокаженных, и выводишь бесов и нечистых духов словом твоим, и воскрешаешь мертвых. И когда я услышал о тебе это, господин мой, то удивился славным чудесам, которые творишь. Я утвердил в душе своей и связал твое дело с одним из двух: ты или Бог, сошедший с небес, чтобы совершать это, или же сын Божий. И поэтому пишу тебе, чтобы ты явился ко мне, дабы я преклонился перед твоей святостью и дабы ты исцелил меня от некоей болезни, как верую. И дошло до меня также, что иудеи беспокоят и понуждают тебя, и ищут погубить тебя и насмехаться над тобой. И у меня город единственный малый, очень хороший, и его хватит нам, чтобы нам вместе жить в нем в тиши и благополучии. И на дело это твоя воля, господин мой. Мир тебе!» Список с послания Господа Христа к Абгару, царю Эдессы: «Ступай и скажи твоему хозяину, который тебя отослал: Блажен ты, о Абгар, ибо ты уверовал в Меня, не видев Меня. Ибо написано обо Мне, что видящие Меня не уверуют в Меня, а не видящие Меня уверуют в Меня. И писал ты ко Мне, чтобы Я явился к тебе. И то дело, из–за которого Я был послан от Отца сюда, отныне уже уготовлено, и Я вознесусь к Отцу, Который Меня послал, и когда вознесусь, то отошлю к тебе одного из учеников Моих. И болезнь, которая у тебя, будет исцелена. И все, кто у тебя, войдут в жизнь вечную. И страна твоя да будет благословенна вечно, и враг также не нападет ни на тебя, ни на нее вовеки. Мир с тобой»^[216].

Иеромонах Михаил. Предисловие к Житию Иоанна Дамаскина (о падении Антиохии 1084 г.) (предисл. Панченко К. А. и Моисеевой С. А., пер. с араб. Моисеевой С. А., коммент. Панченко К. А.)

Сохранившееся арабское Житие Иоанна Дамаскина^[217] было составлено вскоре после 4 декабря 1085 г. иеромонахом Михаилом из монастыря преподобного Симеона Дивногорца близ Антиохии. Какие–либо надежные сведения о личности автора отсутствуют. Его принадлежность к обители святого Симеона отмечена в колофоне грузинского перевода Жития, который выполнил современник Михаила, игумен Ефрем Мцире, также подвизавшийся на Дивной (Черной) горе и, вероятно, знавший его лично^[218]. В самом тексте Жития нет указаний на монастырь святого Симеона, но есть свидетельства в пользу тесных связей Михаила с Антиохией: он называет ее «своим городом» и вспоминает о неоднократном участии в праздновании памяти святой Варвары в одноименной церкви Антиохии с участием патриарха. Патриаршее богослужение в этот праздник он мог в последний раз видеть в 1073 г. — на следующий год Антиохийский патриарх Эмилиан был выслан из города по приказу императора Михаила VII Дуки, подозревавшего его в политической нелояльности^[219], после чего в Антиохии не было патриарха до конца 1080–х гг.

Таким образом, иеромонах Михаил пребывал в Антиохии в начале 70–х гг. XI в., однако это все, что на данный момент можно сказать о хронологии его жизни.

Как сообщает агиограф в предисловии, поводом для написания Жития стало чудесное освобождение пленных, среди которых он находился, после взятия Антиохии сельджуками в 1084 году. Избавление совершилось 4 декабря, в день памяти преподобного Иоанна Дамаскина. Год спустя Михаил, желая прочесть Житие святого, обнаружил, что его не существует ни на греческом, ни на арабском языке, и взялся в знак благодарности за свое спасение составить его на основании доступных сведений. Однако это арабское Житие в целом совпадает по содержанию с так называемым Иерусалимским житием Иоанна Дамаскина^[220], автором которого в рукописях назван Иоанн, патриарх Иерусалимский (или ошибочно — Антиохийский)^[221]. Из текста этого греческого сочинения следует, что оно восходит к несохранившемуся арабскому оригиналу^[222], к которому, таким образом, следует возводить и сохранившееся арабское Житие^[223]. Авторский же текст иеромонаха Михаила главным образом представлен введением, запечатлевшим важнейшее событие ближневосточной истории XI в. — завоевание Антиохии сельджуками, которое положило конец более чем вековому периоду византийского господства.

Чтобы лучше понять масштаб и значение описываемых событий, следует обратиться к предыстории этого события. Византийская реконкиста X в. сдвинула границу православной и мусульманской цивилизаций на 200 км к востоку. Часть Северной Сирии вернулась в состав империи ромеев. Чуть больше века спустя, когда сельджуки разгромили византийцев под Манцикертом в 1071 г., граница цивилизаций поползла обратно. Несколько десятилетий Анатолия, Северная Сирия и Верхняя Месопотамия оставались зоной нестабильности, непрерывных войн и переселений народов. Степи Анатолийского плато были быстро затоплены волнами тюркских племен, но по периметру полуострова, защищенному лесистыми горными хребтами, христианская государственность удерживалась значительно дольше.