В 410 г. [май 1019 — апрель 1020 г. н. э.] в патриархи Константинопольские был произведен Евстафий; а был он скопцом. Пребывал он пять лет и месяцев и умер. В этом же году, в рамадане [декабрь 1019 — январь 1020 г. н. э.], умер Феофил, патриарх Иерусалимский. Уговорил аль–Хакима некий священник, плотник, из сыновей ромейских рабов, из тех, которые служили в его дворце по плотничьему обыкновению, по имени Никифор, чтобы ему было разрешено сделаться патриархом Иерусалимским. Ответил халиф на его просьбу. Были у него сын и дочь. Двинулся он в Иерусалим и там был посвящен в воскресенье 10 таммуза 411 г. [10 июля 1021 г. н. э.].

Вновь встретил аль–Хакима авва Сальмун, настоятель монастыря горы Синай, напомнил ему, что церкви все еще в запустении и вакфы, которые за ними числились, захвачены, а ранее запустели и разорены, и подал запрос о разрешении заново отстроить монастырь аль–Кусайр, и чтобы он поступил на свое усмотрение относительно льгот ему, возвращения монахов на житье туда, собрания христиан для молитвы там и освобождения числящихся за ним вакфов. Тот удовлетворил его требование, приказал выдать льготы по хараджу и взносам, которые причитались казне с особых вакфов, и написал ему о том грамоту, список с которой следует:

«Именем Бога Всемилостивого и Всемилосердого! Это письмо от раба и угодника Божия аль–Мансура Абу ‘Али, имама, аль–Хаким би–амр–Аллаха, повелителя верующих, Сулайману ибн Ибрахиму, монаху, о том, что он усмотрел ради милости тому и удовлетворения того, что тот пожелал от него как разрешение ему заново обустроить, в том виде, в каком он был до срытия, монастырь, известный как аль–Кусайр, что на горе Фустат в Миере, и постановил:

— допустить монахов к житию там и пребыванию в нем согласно их обычаю, совершению ими по–прежнему богопоклонения и молитв и поддержанию установлений их вероисповедания;

— открыть путь к тому, чтобы сходились туда путники из их единоверцев;

— уничтожить преграды, которые им ставились;

— запретить обиды и нападения на них;

— прекратить произвол над ними и утеснение их;

— возвратить вакфы и мульки, выделенные ему и приписанные к нему и состоящие из сел, пашен, пристаней, земель, участков, домов, торговых рядов, бань, площадей, лавок, гончарных мастерских, пальм, огородов, плодовых деревьев и садов в Миере и округах его и во всей стране государства нашего, во всех областях и окраинах его;

— сдать то сему монаху, да заведует он доходами его, присваивает прибыль и плоды его, тратит их на пользу этого монастыря, пребывающих в нем и стремящихся к нему, и да пользуются свободой рук в распоряжении им он и те, кому он передоверит свои права среди всех, как и в соблюдении прав казны мусульман в его отношении, и да очищает его от тяжести, лежащей на нем;

— предоставить льготы в том, что причитается с того из хараджа, десятины, штрафа и сбора, для диванов его величества, ведающих землями свободными и заповедными;

— устранить придирки к нему и нанесение ему ущерба по той причине и преследование его.

В настоящее время и на грядущие времена, впредь от числа этой грамоты, во исполнение покровительства и в воздаяние за доброжелательство и привязанность их к общине. Да не изменит то повторение мгновений и не обратит вспять течение годов и поколений! Кто прочтет или заслушает чтение из приверженцев наших, наместников, заведующих диванами, откупщиков и чиновников, в округах и при делах, то пусть знает, что это — от повелителя верующих и поведено им, и действует по нему и согласно с ним. Написано в месяце раби‘е II 411 г. [июль — август 1020 г. н. э.]. Да читается этот указ перед испросившим его в оправдание себе по его содержанию и будет записан, как ему подобные, если пожелает Бог».

Расписался аль–Хаким в верхней части его собственноручно: Хвала Богу, Господу миров!

Халифат аз–Захир ли–и‘заз дин Аллаха

Аз–Захир составил грамоту, которую прочли народу, где выражались его благосклонность ко всем без исключения, оповещение ко всякому, кто занимает какую–либо из правительственных должностей и ведает судебными постановлениями и приговорами, и настояние на том, чтобы они в своих делах опирались на истину и во всем, что доносится до них и имеет к ним касательство, не разлучались со справедливостью, блюли покой людей мирных и честных и преследовали причастных к праздности и пороку. О том, что доносили до него относительно опасения множества зиммиев, как христиан, так и иудеев, что их принудят к переходу в закон ислама, и их возмущение этим, ибо «нет принуждения в религии»^[207]. Пусть они устранят из душ своих то, что вообразили, и убедятся, что с ними обращаются так, чтобы блюсти их покой, и как велит забота, и что они удостоены всяческого оберегания и защиты. Если кто из них предпочтет принять исламское вероисповедание по выбору сердца своего и по водительству своего Господа, не ставя целью обман и самовозвеличение, то пусть вступает в него принятым и оправданным. Если же кто предпочтет остаться при своем вероисповедании, не совершая вероотступничества, то будет ему подобающее ему покровительство и оберегание, а всем единоверцам — охрана и соблюдение. Он сделал ударение и на то, что проведал, в какую крайность зашел в вопросе об имамате некий разряд невежд и насколько они в измышлениях отклонились от того, что предполагают истины, и в описании ими тварного как Творца^[208]. И как он перед Богом непричастен к этому и готов всячески отмежеваться, чтобы не использовать никаких слов для пересказа их убеждений и далее не распространяться в упоминании о них. И как он признает перед Богом, что он, его минувшие предки и грядущие потомки сотворены могуществом и подвластны принуждению и не властны над собственной жизнью и смертью, и не выходят из–под суда Бога Всевышнего. И что на всех тех из них, кто вышел за черту доверия и рабского служения Богу — могуч Он и славен! — да будет проклятие Бога и всех, кто их проклянет, как ангелов, так и людей. И что он уже заблаговременно предупредил их о покаянии перед Богом Всевышним в неверии своем и о том, на что он полагается ради сохранения сообщества^[209]. А кто совершит такое среди них и пребудет в своем неверии, того искоренит меч истины. Упоминал он и об удалении от себя осведомителей и доносчиков и о доверии ко всем людям, как единоверцам, так и зиммиям, относительно их душ, крови, детей, имущества, обстоятельств, пока они следуют прямому пути и не преследуют порицаемых целей. Возликовали люди от этой грамоты, и новость о ней восприняли как благую весть.

Ситт аль–Мульк, сестра аль–Хакима^[210], отчаявшись в своем брате и убедившись в его исчезновении, опередила всех, отослав ‘Али ибн Дауда, одного из кутамийских эмиров, в Дамаск с записками эмирам, полководцам и знатным лицам ополчения, чтобы схватили престолонаследника ‘Абд ар–Рахима ибн Илйаса^[211]. Многие поспешили сделать это, так как терпеть его не могли. Был он увезен в оковах, и семья его и родные увезены вместе с ним, потом препроводили его в Дамиетту, там заключили временно и ввезли в Миер. По прибытии с него сняли кандалы и временно держали его под стражей во дворце, с почетом и уважением. Подослал ему аз–Захир какой–то отравленный фрукт. Он поел его и умер, а людям было объявлено, что совершил самоубийство. Еще тогда, когда он был схвачен в Дамаске, старший отпрыск его, ‘Абд аль-‘Азиз, и племянник престолонаследника, Ахмад ибн ат–Таййиб ибн Илйас, бежали в шатер Салиха ибн Мирдаса и пребывали там десять месяцев. Аз–Захир добивался ласками их возвращения, но они устрашились его и бежали в страну ромеев, укрываясь у Василия царя. Принял он их хорошо.

В ту пору, когда аль–Хаким дозволил благоустраивать церкви и вернул им вакфы по прежнему порядку, христиане–мелькиты собрались поставить патриарха над Александрией. В Александрийской епархии оставалось тогда лишь два епископа — авва Христодул, епископ Тиннисский, и авва Исаак, епископ Кульзумский. Оба написали друг к другу по письму, чтобы никому из них не бывать патриархом, но принять участие вместе со множеством народа в выборах того, кому подобает возглавить их. Авва Исаак, епископ Кульзумский, отступился от того, что написал в своем письме, и ласковым обхождением добивался, дабы ему выдали от аль–Хакима грамоту, чтобы быть ему патриархом над Александрией. Множество христиан не потерпели того, потому что святой Арсений, патриарх Александрийский, еще ранее утвердил его, ввиду дел, по которым жаловался на него народ его, проявил терпение и счел нужным, чтобы тот отказался от своего начальства, не доводя до отрешения от него. Святой патриарх Арсений отошел в мир иной, будучи недоволен им. Многие согласились во мнении, что нужно отобрать грамоту, которой он домогался, и просили его об этом, но он не передал ее им и возмечтал о том, чтобы стать над ними патриархом. Авва Сальмун довел то до сведения аль–Хакима, докладывая о том, что тот написал в своем письме, и о всеобщем нерасположении к нему. Халиф отослал человека, который отобрал у того грамоту. В ту самую пору прибыл из области ромеев в Миер иеромонах, родом из Дамиетты, по имени авва Георгий, из монахов горы Синай, возвращаясь от служения священному монастырю. Многие, будучи удовлетворены его святостью и благостыней, согласились во мнении о его поставлении, но он отклонял предложение ему начальства, пока его не заставили и не принудили. Авва Сальмун упросил аль–Хакима изменить грамоту, что была на имя епископа Кульзумского, и сделать ее на имя аввы Георгия. Епископ же Кульзумский не разделял их удовлетворения относительно его священноначалия и не присутствовал на молитве за него. Так что избрали христиане двух епископов — одного над Дамиеттой, а другого над Миером. Двенадцать иереев с епископом Тиннисским, аввой Христодулом, сошлись, молились за избранного на престол Дамиеттский и произвели его в епископы. Епископ Тиннисский, епископ Дамиеттский и вышеупомянутые священники согласились и вознесли молитву за авву Георгия, с обещанием произнести благословение аз–Захиру через шесть дней. Был поставлен авва Георгий, из монахов монастыря горы Синай, в патриархи над Александрией в Миере, в день святой Пасхи, 2 нисана 1332 г., то есть 16 зу–ль–хиджжа 411 г. [2 апреля 1021 г.], через шесть дней после того, как была оглашена смерть аль–Хакима и произнесено благословение аз–Захиру, и пребывал на начальстве пятнадцать лет, и преставился. После того как он был поставлен, произвел он избранного над Миером и сделал его над ним епископом. Ситт аль–Мульк, сестра аль–Хакима, отослала ему платья, свитки и серебряную утварь, что осталась у нее от ее дяди по матери, Арсения, святого патриарха, завязала связи с христианами и усилила помыслы их. Они усердствовали в благоустройстве своих церквей.