Повествование в сохранившихся списках ведется либо от 938 г., либо от смерти византийского императора Иоанна I Цимисхия (976) и обрывается на сообщениях о смерти императора Константина VIII (1028) и взятии Эдессы полководцем Георгием Маниаком (1031). Вслед за своим предшественником Евтихием автор избрал не анналистический, а прагматический принцип подачи информации: события группируются по царствованиям халифов (сначала Аббасидов, затем Фатимидов) и по областям, где они разворачивались. В хронологии, к точности которой Яхья относился весьма щепетильно, он старался придерживаться параллельно селевкидской эры («годы от Александра») и летосчисления от хиджры («годы арабов»), причем, по всей видимости, нередко переводил даты из первой во второе. Наиболее пристальное внимание хронист проявляет к тому, что происходило в долине Нила и Восточном Средиземноморье; о событиях в Двуречье, а тем более в Северной Африке, читатель узнает только в связи с династической историей обоих халифских домов. Вместе с тем Яхья хорошо осведомлен о перипетиях политической жизни восточнохристианского (Византийская империя, Болгарское царство, Киевская Русь, Грузия) и мусульманского (в частности, правление Ихшидидов, Хамданидов, Бундов) миров. Отдельно следует упомянуть значимость «Летописи–продолжения» для освещения церковной истории — Александрийского, Иерусалимского, Антиохийского и Константинопольского патриархатов. Весьма ценные по своей оригинальности (а порой уникальности) сведения приводятся о правлении халифа аль–Хаким би–амр–Аллаха[173]. Особое место занимает подробное изложение обстоятельств союза Византии с Русью в борьбе против мятежного полководца Варды Фоки в 987 г., сватовства «царя русов» к Анне, сестре императоров Константина VIII и Василия II, и последовавшего крещения этого северного народа.
Начало изучения летописи Яхьи Антиохийского, как и в случае с Агапием Манбиджским, связано с именем барона В. Р. Розена, который в 1883 г. издал обширные ее фрагменты, освещающие события середины X — начала XI в., в сопровождении русского перевода и тщательного комментария[174]. В 1906–1909 гг. арабо–христианские исследователи — иезуит Л. Шейхо и мелькит X. Заййат — в сотрудничестве с французским ориенталистом Б. Карра де Во издали труд Яхьи в качестве приложения к своей публикации хроники Евтихия Александрийского[175]. Вслед за ними, в 1924–1932 гг., продолжая почин своего учителя Розена, академик И. Ю. Крачковский и А. А. Васильев, который уже имел за плечами подобный опыт с хроникой Агапия, осуществили критическое издание первой части «Летописи–продолжения» (до 1013) с параллельным французским переводом[176]. Вторая часть издания, подготовленного Крачковским, была опубликована посмертно, с французским переводом, выполненным Ф. Мишо и Ж. Трупо[177]. В 1990 г. ливанский историк ‘Умар ‘Абд ас–Салам Тадмури предпринял переиздание летописи Яхьи на основе сличения версий Шейхо/Заййата и Васильева/Крачковского с бейрутской и дамасской рукописями середины XIX в., под заглавием «Летопись Антиохийца, известная как Продолжение летописи Евтихия»[178]. «Летописи–продолжению» посвятил свою докторскую диссертацию, защищенную в 1977 г. в Мичиганском университете (Анн–Арбор, США), Дж. X. Форсит, который представил перевод большей части памятника на английский язык[179].
В 1998 г. увидел свет перевод труда Яхьи на итальянский язык, выполненный Б. Пироне[180].
На русский язык «Летопись–продолжение» после впечатляющего, но фрагментарного задела Розена практически не переводилась (могли лишь воспроизводиться отрывки, освещающие события отечественной истории, например династические браки русских князей с византийскими царевнами или участие русов в боевых действиях на Ближнем Востоке). Исключением являются достаточно пространные отрывки, перекладывавшиеся на русский Н. А. Медниковым в рамках его свода «Палестина от завоевания ее арабами до крестовых походов по арабским источникам»[181].
В предлагаемый перевод включены те части летописи Яхьи, где внимание сосредотачивается на последних десятилетиях X — первых десятилетиях XI в., наполненных наиболее драматичными коллизиями в истории как арабо–мусульманского, так и византийского Средиземноморья.
Перевод[182]
Халифат аль–Хаким би–амр–Аллаха
Абу ‘Али аль–Мансуру ибн аль-‘Азиз би–Ллаху была принесена присяга. Он получил лакаб[183] аль–Хаким би–амр–Аллах и взошел на престол в четверг 30 рамадана того же года [16 октября 996 г. н. э.]. Было ему тогда от роду одиннадцать лет и пять месяцев.
Множество вождей кутама[184] вошло к нему и выговорило в свою пользу, чтобы никто из Восточных[185] не заведовал их делами. Он вызвал одного из их старейшин, которого звали аль–Хасан ибн ‘Аммар, ведать обстоятельствами и распоряжаться делами. Тот получил лакаб Амин ад–Даула («Поверенный державы») — то было в воскресенье 3 шавваля [18 октября 996 г. н. э.].
Множество тюрков бежало в Сирию из страха перед Ибн ‘Аммаром, но их вернули с полдороги.
‘Иса ибн Настурус[186] установил в дни, когда ведал делами, чрезмерные ставки налогообложения и изобрел пошлины, превышавшие ту ставку, по которой они обычно взимались. Ибн ‘Аммар отменил все это, вернул дела к прежнему их положению, схватил Ибн Настуруса во вторник 18 шавваля того же года [3 ноября 996 г. н. э.] и заключил его, затем же умертвил в сафаре 387 г. [февраль — март 997 г. н. э.]. Магрибинцы благодаря Ибн ‘Аммару завладели управлением державой. Остановились дела Восточных. Он заменил множество их знати, которая правила наместничествами, людьми из магрибинцев.
Банджу–такин[187] встревожился и написал царю Василию[188], раболепствуя перед ним, суля ему повиновение и склоняя его помочь и прислать свои войска. Тот не счел возможным помогать ему против его владыки и пособлять в противоречии с ним. Когда же он отчаялся в помощи от царя, то двинулся из Дамаска с теми, кто был при нем, и сошлись к нему из арабов и прочих, направляясь в Миер[189] на подмогу Восточным. Ибн ‘Аммар отрядил Абу Тамима Сулаймана ибн Фалаха и его брата на встречу с ним. Сошлись на подступах к Аскалону в пятницу 24 джумады 1387 г. [15 мая 997 г. н. э.]. Тюрк отступил к Дамаску. Было убито в стычке множество его гулямов и сторонников. Когда он прибыл в Дамаск, то население его восстало против него и прогнало его. Он убежал с некоторым числом своих гулямов. Райяты[190] разграбили дом его и дома множества полководцев.
Тюрк просил о пощаде и допуске в Миер. Ибн Фалах обещал ему безопасность и переправил с ним своего отпрыска. Они оба прибыли в Миер в пятницу 22 раджаба того же года [31 июля 997 г. н. э.], ему даровали почетную одежду и облагодетельствовали его. Ибн Фалах отправился в Дамаск. Разгорелась между ним и тамошним населением ожесточенная война. Затем он вступил туда по соглашению.
Кутамийцы единовластно завладели державой. Как–то зашли между двумя группами — кутама и Восточных — разговоры, и дело вылилось в то, что одного из магрибинцев убили. Те стали искать виновного, чтобы взыскать выкуп с него, и все успокоилось на том, что он заплатит им виру в тысячу динаров. Кутамийцы сели на коней, набросились на виновного и убили его. Восточные восстали. Между ними и магрибинцами случилась большая стычка в понедельник 22 ша‘бана 387 г. [30 августа 997 г. н. э.] и продлилась во вторник и среду. Когда наступил четверг, кутамийцы вошли к Ибн ‘Аммару и обязали его выйти на войну вместе с ними. Усилилось сражение между ними. Кутамийцы отступили. Дом Ибн ‘Аммара со своими конюшнями и дома множества кутамийцев были разграблены.
Ибн ‘Аммар испугался за себя, остановился у себя дома в городе, на какое–то время там спрятался, затем же был убит в шаввале 390 г. [сентябрь — октябрь 1000 г. н. э.].
