Агапия Манбиджского охотно цитировали позднейшие писатели — как сиро–христианские (например, яковиты Михаил Великий, который в XII в. воспользовался его данными, извлеченными из трудов Бардесана, и Бар ‘Эвройо в XIII в.), так и арабо–мусульманские (например, аль–Мас‘уди в X в.). В арабо–христианской среде хроника имела широкое хождение вплоть до XIX в. (ее материалы активно привлекал, в частности, копто–арабский летописец XIII в. альМакин Старший).

Об Агапии и его труде науке Нового времени стало впервые известно в XVII в. по цитатам в пользовавшейся популярностью у первых поколений европейских ориенталистов хронике аль–Макина (отсюда его упоминания у И. Г. Хоттингера и Э. Ренодо). В XVIII в. первое (неточное) описание главной рукописи из библиотеки Медичи (Лауренциана) во Флоренции дал С. Э. Ассемани^[147]. Пионером в научно–академическом изучении хроники был выдающийся русский ученый–арабист В. Р. Розен, работавший с рукописью из Лауренцианы в 1881–1883 гг. и посвятивший ей специальную статью^[148], в которой он не только скорректировал данные предшественников, но и тщательно собрал крайне немногочисленные свидетельства об авторе. В 1904 г. ученик Розена А. А. Васильев опубликовал об Агапии статью^[149], которая послужила своеобразным прологом к предпринятому им в 1910–1915 гг. изданию хроники в серии «Patrologia Orientalis» с параллельным французским переводом^[150]. Почти одновременно видный ливанский арабист–иезуит Л. Шейхо опубликовал летопись с латинскими комментариями в другой авторитетной серии «Corpus Scriptorum Christianorum Orientalium», задействовав для первой части рукописи, отличные от тех, которыми пользовался А. Васильев^[151]. Пионерами исследования частных аспектов хроники были еще в 1910–1920–е гг. Й. Линдер^[152] и Б. Ванденхофф^[153], а в дальнейшем ее интенсивно осваивала западная арабистика. На русском языке после фрагментарного перевода–пересказа Розена публиковались только отдельные отрывки хроники, связанные с теми или иными аспектами церковной или светской истории^[154].

Предлагаемый перевод представляет фрагмент хроники, освещающий драматический период 590–670–х гг. (от начала царствования последнего великого Сасанида Хосрова II Парвиза и до утверждения в халифате династии Омейядов). Он включает события ирано–византийской войны 602–628 гг., первой волны арабских завоеваний и установления гегемонии ислама на большей части Западной Азии.

Перевод^[155]

Когда прибыли войска к Хосрову^[156], сыну Хормузда, и до его сведения было доведено письмо царя, и когда он получил деньги, то пошел на врага. Когда до Бахрама дошло, что Хосров бежал к ромеям, то он пошел в Селевкию–на–Тигре^[157], взял деньги из сокровищниц, оружие и всякое достояние и сжег город дотла, разрушил дворцы Хосрова и приготовился к войне. Хосров, сын Хормузда, выступил против него с ромейскими войсками и сошелся с ним между Ктесифоном и Васитом^[158]. Бахрам потерпел поражение, были перебиты все его приверженцы, и отданы на разграбление его имущество и его лагеря. Хосров вернулся в свое государство и воссел на трон, и все люди присягнули ему.

Когда он немного отдохнул, то призвал ромеев, хорошо их вознаградил и отослал к их государю, и послал Маврикию, царю ромеев, вдвое больше имущества и драгоценностей против того, что тот ему дал. Потом он приказал возвратить Дару ромеям, спустя семнадцать лет по ее завоевании персами, а также Мартирополь, и переселил бывших там персов, и оставил у себя отряд ромеев, которому он доверил охрану своей сокровищницы. Он повелел построить два храма для христиан, один в Ктесифоне во имя Богоматери Марии, а другой во имя святого Сергия мученика, и призвал Анастасия, патриарха Антиохийского, и тот освятил их и рукоположил в них священников и многих диаконов. Хосров хорошо его вознаградил, и он — я разумею Анастасия — удалился. И было это в конце 902 г. от Двурогого^[159] [590 г. н.э.]

В этом же году случился большой мор на людей. Потом появилась у них сильная чесотка, а в следующем году, то есть в 903–м от Двурогого [591 г. н. э.], затмилось солнце в месяце азаре [марте] в полдень, и в этот же самый день сотряслась земля и содрогнулась. И в четырнадцатом году Маврикия случилась сильная жара, так что сожгла деревья, виноградники, лозы и всю зелень. В шестнадцатом году его царствования шел сильный дождь, так что затопило многие города с их жителями и скотом. Потом явилось никогда не виданное множество саранчи. Она целый год этот не переставала пожирать и уничтожать. В семнадцатом году его царствования случилось сильное землетрясение и выпало много снегу.

В конце двадцатого года Маврикия собрались вельможи ромейские и патрикии в городе Ираклия, и с ними был один муж из патрикиев, по имени Фока, которого они захотели сделать царем над собою. А прежде того они намеревались поставить царем над собою Петра, брата Маврикия, потому что Маврикий после заключения мира с персами урезал жалованье армии и вычеркнул их из списков получающих выплаты. Они сказали Петру, брату Маврикия, что они хотят его поставить царем над собою, и он убежал от них и прошел в Константинополь.

Затем бежал Маврикий в Халкидон, но ромеи догнали его, а на нем было рубище, как у нищих. Они убили его и его сыновей, и тех, кто был с ним в согласии, и поставили над собою царем Фоку. Фока царствовал восемь лет с 914 г. от Двурогого [602/3 г. н. э.], и не был он из царского дома.

Когда дошла до Хосрова весть об убийстве Маврикия, он нарушил договор, бывший между ним и ромеями, расторг мир, что был между ними, совершил поход наДару и взял ее.

В восьмом году Фоки явилось на небе знамение наподобие великой блистающей звезды, и от нее исходили лучи, подобные крови, которые охватили большую часть небосвода и воздуха. И продолжалось это от тишрина I до нисана [от октября до апреля].

В этом же году случилось в Сирийских краях великое бедствие. Иудеи, которые жили там и в Месопотамии, вознамерились убить христиан во всяком селении и разрушить их церкви. И пока они еще собирались это делать, на них донесли властям. Христиане накинулись на них и многих из них убили. И когда Фока узнал об этом, то он разгневался на христиан и отяготил их поземельным налогом в Антиохии, Лаодикии и в прочих Сирийских краях и Месопотамии.

В этом же году персы совершили поход на Амид и завоевали его. Потом они повернули к Киннасрину и вернулись в Эдессу.

В этом же году вышли против Фоки, царя ромеев, два бунтовщика в Африке^[160]: один из них Ираклий, а другой Григорий^[161]. Они направили войска во главе с двумя мужами из их приверженцев и приказали им, имею в виду Ираклию, сыну Ираклия, и Никите, сыну Григория, чтоб они убили Фоку, и договорились они между собою так, что царство будет принадлежать тому, кто раньше дойдет до Константинополя и убьет Фоку. Ираклий, сын Ираклия, отплыл морем, и было оно тихим и спокойным, а Никита пошел сухим путем. Ираклий опередил Никиту, вошел в город и убил Фоку. Ираклий царствовал тридцать один год и пять месяцев с 922 г. от Двурогого [610 г. н. э.].

В первом году своего царствования он отправил посольство к царю персов, чтобы заключить с ним мир, но тот не ответил. Когда дошло до персов, что воцарился Ираклий, они совершили поход на Антиохию, убили ее патриарха и угнали в плен ее жителей.

Потом Никита, сын Григория, пошел в Александрию и овладел ею.

Персы совершили поход на ромеев и завоевали Антиохию. Затем они повернули к Апамее и завоевали и ее. Потом они пошли в Эмесу и взяли ее, и было все это в тишрине I [октябре]. Ромеи собрались и сразились с ними при реке Галисе, и были ромеи обращены в бегство, и утонули многие из них в реке. И завоевали персы Кесарию^[162].

В этом же году случился у ромеев сильный голод, так что люди ели падаль и шкуры животных.

Потом Никита, сын Григория, выступил против того марзбана^[163], имя же ему Касруан, который завоевал все эти города, столкнулся с ним и разбил его, и было убито с обеих сторон двадцать тысяч мужей.