XVIII век: психологическая война

В 1724 г. Антиохийская Церковь раскололась на православную и униатскую ветви, которые долгие десятилетия вели между собой ожесточенную борьбу. Идейно–политическое соперничество породило массу религиозно–пропагандистских текстов, созданных идеологами обоих лагерей. Наряду с богословской полемикой борьба идей разворачивалась и на страницах исторических хроник, создававшихся в XVIII–XIX вв. Это была «битва за прошлое», за антиохийское церковно–историческое наследие, которое каждая из Церквей объявила «своим». Православные и католические летописцы отстаивали две взаимоисключающие концепции недавней и текущей церковной истории, диаметрально противоположные трактовки борьбы православия и унии.

Городские летописцы мелькитов–униатов — Ни‘мат ибн аль–хури Тума († 1770) в Халебе и человек, скрывшийся за псевдонимом Михаил ад–Димашки, в Дамаске (писал в конце XVIII в.) — оставили эмоциональные повествования о противоборстве своей общины с православными иерархами. В стенах монастыря Мар–Йуханна в ливанском Шувейре, культурной столице мелькитской католической общины, работала целая плеяда историографов, из которых наиболее известен Ханания аль–Мунаййир (1756 — после 1830 г.). Он был автором повествования об истории своей монашеской конгрегации и церковно–политической хроники «Разложенный жемчуг истории Шуфа» (Kitab ad–durr al–marsuf fi tаrih as–Suf), на страницах которой судьбы монастырей и монашества переплетались с войнами и интригами друзских эмиров области Шуф, выступавших покровителями ливанских обителей. Выходец из униатского монашеского ордена «аль–Мухаллисиййа» Йуханна аль-‘Уджайми (1724–1785), получивший образование в Риме и Париже, фактически стал арабоязычным представителем европейской католической историографии. Его кругозор во времени и пространстве был на порядок шире, чем у большинства соплеменников. Йуханна составил пространную историю Антиохийского патриархата от апостольских времен до 1756 г. («Тактикой»), где попытался вписать прошлое сирийских мелькитов в общехристианскую церковную историю. Впрочем, летописец в своих изысканиях был далеко не самостоятелен. Он заимствовал большую часть своих сведений из трудов ведущего французского историка Христианского Востока начала XVIII в. Μ. Лекьена^[60]. Несмотря на очевидную латиноцентричность своего труда, Йуханна трактовал православно–католические проблемы достаточно взвешенно, без полемической запальчивости, свойственной его собратьям по перу из обоих лагерей^[61].

Православная сторона конфликта, в свою очередь, создала собственную историографию и мифологию церковного раскола 1724 г. и последующих бурных взаимоотношений сирийских христиан. Центральной фигурой среди продолжателей православной летописной традиции в XVIII веке был дамасский священник Михаил Брейк († после 1781 г.). Перу Михаила принадлежат три сочинения: неопубликованная всемирная история «Свод известий эпох» (Gаmi‘ tawаrih al–zamаn); «Полная истина об истории патриархов Антиохийской Церкви» (Al–Haqа’iq al–wafiyya fi tаrih batаrikat al–kanisa al–antаkiyya), в русском переводе известная как «Список Антиохийских патриархов», и «История Дамаска» (Tartly as–Sаm).

Летопись «Полная истина…», охватывающая период от апостольского века до рукоположения патриарха Даниила 6 августа 1767 г., является во многом финальным этапом в развитии православной арабской историографии. Хотя исторические хроники в этой общине создавались и позже, они не были оформлены в связный и последовательный летописный свод или носили местный, провинциальный характер. Михаил Брейк опирался главным образом на труды Макария и Павла, лишь изредка дополняя их по другим источникам. Между Макарием и Михаилом Брейком существовало еще одно «передаточное звено» — хури (священник) Фарах, живший в Дамаске в конце XVII в. и описавший современные ему события сирийской церковной истории. Исследователь К. Баша приписывает Фараху авторство довольно большого отрезка летописи — от смерти патриарха Макария (1672) до 1724 г.^[62]

Самому Брейку принадлежит финальная часть летописи, начиная с 1724 г. Она составлена, «пользуясь точными преданиями достойных вероятия иереев и других лиц»^[63], а также на основании личных впечатлений.

Куда более подробно церковная и политическая жизнь Леванта отражена в хронике того же автора «История Дамаска». Повествование начинается с 1720 г., с середины 50–х гг. записи становятся регулярными и продолжаются до 1781 г. «История» включает в себя как описание церковных событий, перипетий внутренней жизни христианской общины, так и общественно–политическую хронику Сирии — войны, мятежи, смены властителей, неурожаи, нашествия саранчи, эпидемии, цены на хлеб и др.

Вторым центром православной арабской культуры, наряду с Дамаском, в XVIII в. стал Бейрут, один из основных портов Восточного Средиземноморья. Долгие годы во главе местной православной общины стоял богатый купец и влиятельный чиновник шейх Йунус Пикула († 1791), человек более авторитетный, чем бейрутские митрополиты. Шейх Йунус был занят не только коммерцией и политическими интригами, но и осознавал культурно–просветительские потребности своих единоверцев, примером чего может служить его попытка развивать мелькитское книгопечатание в Бейруте, впрочем быстро заглохшее за недостатком средств. В Бейруте второй половины XVIII в. работал целый ряд греческих и арабских православных интеллектуалов^[64]. Культурная атмосфера города стимулировала сложение местной школы летописания. Главным памятником бейрутской историографии стала компилятивная хроника ‘Абдаллаха ибн Михаила Трада «Краткая история епископов» (Muhtasar tarih al–asaqifa). Она была составлена в 1820–х гг. на основе нескольких более ранних текстов^[65].

В основе летописи лежит последовательный, не привязанный к датам рассказ о становлении католической унии в Сирии в первой половине XVIII в.^[66] Его можно назвать «халебским» фрагментом летописи, потому что интересы автора сводятся почти исключительно к событиям в Халебе. По всей видимости, он был уроженцем этого города и, в любом случае, человеком, близким к митрополиту Софронию аль–Килизи, занимавшему Халебскую кафедру в начале 1750–х гг. и принявшему на себя основную тяжесть конфликта с униатами. Текст этот создавался как пропагандистский памфлет, описание церковной борьбы перемежается полемическими отступлениями, обличениями католичества, претензий Ватикана на верховенство в христианском мире. В повествовании чувствуются отголоски тогдашних споров православных и католиков о том, какая из общин может претендовать на апостольское преемство. Анонимный полемист сочинил красочные легенды о скандальных обстоятельствах нелигитимных, как он утверждал, хиротоний ведущих униатских иерархов. К. Валбинер считает эти рассказы пропагандистскими измышлениями, где отдельные реальные факты вплетены в ложный контекст^[67]. Однако нельзя отказывать «халебскому» фрагменту летописи в определенной исторической ценности, тем более что он был написан по горячим следам событий, ориентировочно в 1760–е гг.

Другая составляющая летописи — бейрутская городская история 1740–х — начала 1790–х гг., в центре которой стоит фигура упомянутого шейха Йунуса Никулы и судьба православной общины города. Писал эту хронику явно не клирик, а купец — столь много внимания уделено там экономической конъюнктуре и поборам аккского паши Ахмада Джаззара с состоятельных христиан^[68].

Около 1792 г. неизвестный компилятор — по предположению А. Е. Крымского, член бейрутского семейства Буструсов — скомпоновал эти два фрагмента, добавил в начало повествования список бейрутских епископов XVI–XVII вв., позаимствованный из упомянутого выше трактата патриарха Макария о сирийских архиереях, в середину — сведения о смене Антиохийских патриархов 1766–1767 гг., а в конец — информацию о преемстве патриархов Даниила и Анфима в 1792 г.^[69]