— Тиши-тише, солнышко, никто у тебя не забирает молочко, — тихо произнесла я, проводя по нежной детской щечке тыльной стороной руки.

Через пару минут малышка утолила первый голод и начала есть уже более размеренно. Зато о себе напомнила Тоня. Раздался обиженный крик второй двойняшки. Тонечка была спокойным ребенком, но она привыкла, что я кормлю их вместе. Конечно, обидно, что сестру кормят, а ее нет.

Я озадаченно посмотрела на плачущую дочку, на Василису, которая стояла, прикрывая меня. Женщина также нервничала, наверняка она хотела подойти к плачущей малышке, но тогда ей пришлось бы бросить пеленку и открыть меня взгляду мужчины.

Положение спасла Галина, которая вернулась с работы раньше времени.

— Что тут происходит? — гневно поинтересовалась сестра.

— Адам не желает выходить. Не верит, что я кормлю девочек грудью, — попыталась объяснить я, но было сложно перекричать орущего младенца.

Галя хмуро посмотрела на Уильямса, покачала головой и подошла к Тоне.

— И кто это у нас тут плачет? — нежно обратилась сестра к малышке и взяла ее на руки.

Тонечка на пару минут успокоилась, но потом опять начала хныкать.

— Она кушать хочет. Давай, я положу тебе ее, — предложила Галина, подходя ко мне.

Вскоре в комнате стало тихо, обе дочки были заняты своим любимым делом — кушали мамино молочко.

— А теперь вы, Адам, — строго проговорила сестра, обернувшись к нашему незваному гостю. — Вы все еще не верите в то, что Милана кормит дочек грудью?

— Кажется, нет, — неуверенно произнес мужчина.

— Мила, пусть Василиса опустит пеленку на минутку, — предложила Галя, оглядываясь ко мне.

Я бросила взгляд на застывшего в дверях мужа, который, нахмурив брови, смотрел на меня.

— Хорошо, я не против, — вынуждена была сказать я. — Хотя я не пойму почему ко мне такое недоверие.

Адам лишь молча хмыкнул, давая понять, что остается при своем мнении.

— Василиса, опусти ненадолго пеленку, — попросила я. — Пусть наш папочка удостоверится, что его дочки кушают именно молоко своей матери, что их не кормит неизвестная тетка, которую мы прячем от его глаз, — не могла не съязвить я.

В этот момент закряхтела Даша, возможно, ей не понравилось, что родители ссорятся.

— Что не так, лапочка? — нежно спросила я, с умилением глядя как кроха пускает молочные пузыри. — Ты уже наелась, Дашуня?

В ответ дочка выпустила из ротика сосок, посмотрела на него и опять засунула в ротик.

— Моя баловница, — улыбнулась я малышке.

Тут напомнила о себе Тоня, положив ручку мне на грудь.

— Что, солнышко? Кушай, тебя никто не торопит, — заверила я дочку, которая спокойно и размеренно сосала молоко.

Я настолько ушла в приятные для меня минуты материнства, что не сразу вспомнила, что в комнате присутствует Адам. Когда же я подняла взгляд, то заметила изумление на лице мужа. Словно, он впервые увидел меня. Или что-то понял для себя.

Уильямс некоторое время стоял на пороге комнаты, затем молча вышел и прикрыл за собой дверь.

Только сейчас я поняла, что пеленка была опущена намного дольше, чем на дозволенную пару минут. Я вопросительно посмотрела на няню, которая за это время стала мне подругой.

— Извини, я подумала, что твой муж должен был увидеть тебя такой, — тихо произнесла Василиса. — Такой он тебе не знает. Может, это прочистит ему мозги?

— Она права, Мила. В моменты, когда ты общаешься с малышками, ты словно живешь в другом мире, куда можете попасть лишь вы — мать и дочки. Не думаю, что после этого твой муж решиться воплотить свою угрозу в жизнь и забрать девочек.

— Если бы это было правдой, — покачала я головой. — Адам изменился, и мне сложно сейчас предугадать, как он поступит.

Через полчаса девочки сладко спали в кроватке, я же переоделась, взяла радионяню и вышла из своей комнаты. Василиса уже ушла домой, мы отпускали ее, когда Галя возвращалась с работы.

В гостиной сидели Николай и Адам, тихо переговариваясь о чем-то. Из кухни выглянула Галя, и я решила помочь ей с ужином. В четыре руки мы быстро почистили картошку, мясо уже стояло в духовке.

— Все по твоему рецепту, — улыбнулась мне сестра. — Не жалеешь, что оставила профессию?

— Даже не знаю, скорее нет, чем да, — задумчиво ответила я. — Думаю, мое призвание не в том, чтобы целыми днями стоять у плиты. Хотя, стоит девочкам подрасти, мне опять придется много готовить, — хмыкнула я. — Я уже даже придумала, какие блюда приготовлю малышкам. Детское меню обширное.

— Как твоя писательская деятельность? Читатели, наверное, просят новый роман? — перевела сестра тему.

— Кто-то просит, кто-то терпеливо ждет. Жаль, конечно, что мне пришлось сделать паузу в творчестве. Но сейчас для меня важны малышки, иного варианта не может быть.

— Я рада, что ты живешь у нас, — неожиданно сказала сестра. — Давно мы с тобой так много не общались.

— Спасибо тебе за помощь, Галя. Если бы не вы с Колей… — мой голос дрогнул. — Я бы не справилась сама.

— Для этого и нужна семья, малышка, — тихо сказала Галя, обняла меня и прижала к себе.

— И что у нас тут за слезопад? — раздался с порога кухни голос Николая. — Девочки, мы ужинать будем сегодня?

За ужином больше всего мы разговаривали о Дашутке и Тонечке. У меня даже создалось впечатление, что родственники хотят показать Адаму, насколько я хорошая мать. Я старалась абстрагироваться от мужа, забыть, что он присутствует за столом. А вообще я недоумевала, почему Николай пригласил американца на ужин вместо того, чтобы выставить его из своего дома.

— Милана, мы можем с тобой поговорить? — наконец, спросил Уильямс, когда мы допили чай.

— Иди, Мила, поговори с мужем. Вам нужно спокойно все обсудить, — сказал Коля, вставая из-за стола. — Я помогу Гале с уборкой. Не переживай, — добавил он, словно догадался, какую я могу придумать отговорку.

— Хорошо, пойдем поговорим, — нехотя согласилась я.

— Я предлагаю временное перемирие, Милана, — сразу взял быка за рога муж. — Мы не обсуждаем события прошлого, а думаем только о дочках.

Наверное, это правильно. Хотя на душе скреблись кошки, не собиралась я прощать мужу измену.

— Что именно ты предлагаешь? — довольно сухо произнесла я.

— Предлагаю вам с девочками переехать в мой дом, — ошеломил меня Адам.

— Что?

— Я снял особняк недалеко отсюда. Так что сестра у тебя будет рядом, если захочешь съездить к ним с Николаем в гости.

— Съездить? Я сейчас пользуюсь автомобилем Гали. Своего у меня нет.

— Не вопрос, я куплю тебе машину. Даже могу водителя нанять, если это необходимо.

— С чего такая щедрость? — невесело хмыкнула я.

— Ты моя жена, Мила. Мать моих детей. Я обязан обеспечивать и тебя, и дочек. Это без вопросов, — категорично выдал Уильямс.

— Не знаю, Адам. Нам с малышками хорошо в этом доме, — задумчиво сказала я.

— Но послушай, ты и так, наверное, долго живешь за счет Николая и Галины. Я не говорю, что это плохо, — муж поднял руки вверх, пытаясь остановить мой категорический ответ. — Наоборот, я благодарен им за помощь. Это хорошо, что в трудную минуту у тебя рядом были близкие. Но, думаю, что пора уже начать жить самостоятельно. Вернее, на те средства, которые я буду давать. Потом постепенно вернешься к творчеству, и будет тебе дополнительный источник дохода. Но и в этом случае я буду обеспечивать тебя и девочек.

Как он ровно все говорит. Словно успел узнать, что я не выкладываю новинок уже несколько месяцев. Адам, что, проверял по литературным порталам, пишу я или нет, интересовался моей жизнью?

Похоже, что так.

Но все же меня останавливает его желание помогать нам с малышками только на его собственных условиях. Это мне категоричный не нравилось.

— Но ты же не согласишься помогать мне деньгами, если я не перееду к тебе? — недовольно поинтересовалась я.

— Тут ты права. Дело в том, что я хочу участвовать в жизни дочек, видеть, как они растут. Не хочу пропустить самые важные моменты их жизни. Я хочу быть им отцом, настоящим родителем, а не приходящим воскресным папой. Я же не так много прошу? — произнес Адам, неотрывно глядя на меня. Он сканировал меня, желая увидеть малейшую эмоцию на моем лице, понять мою реакцию на свои слова.