— У меня есть план. Он не идеален. Он опасен. Но это единственный путь вперёд. Для нас обоих.

Я поднимаю руку и касаюсь его губ. Они такие мягкие, так контрастируют с жёсткостью его характера.

— Я и так доверяю тебе, — это чистая правда. Я доверяю ему свою боль, свою тьму, свою жизнь. Что ещё остаётся? — Больше мне некому.

Эта фраза должна звучать горько, но она звучит… как освобождение. Признание того, что наши судьбы сплелись в один тугой, неразвязный узел.

Он ловит мою руку и прижимает её к своей груди, прямо над сердцем.

— Тогда слушай. Я люблю тебя. — Слова падают в тишину, тяжёлые и настоящие, как клятва. — Я люблю тебя. Твою ярость. Твою боль. Твою силу. Ту часть тебя, что способна ненавидеть меня, и ту, что не может меня оставить. Я был слеп и жесток, но сейчас я вижу тебя.Только тебя.

Он делает паузу, и в его глазах читается страх быть отвергнутым, страх, что его слова запоздали.

— Будь со мной. До самого конца. Каким бы он ни был. Дай мне возможность искупить то, что я совершил. Не как слуга, а как равная. Как партнёр. Как… моя владычица.

Слёзы снова наворачиваются, но на этот раз они не от боли. От надежды.

— Я уже сделала свой выбор, Нортан, — шепчу я, садясь и прижимаясь лбом к его. — В тот миг, когда не стала убегать. Я ненавижу тебя за прошлое. Но я выбираю тебя для будущего. Каким бы страшным оно ни было. Мы… мы справимся. Вместе.

Он издаёт сдавленный звук, похожий на рык облегчения, и снова целует меня. Этот поцелуй уже другой. Не нежный и не отчаянный, а полный решимости. Печать нашего нового договора.

Мы одеваемся в тишине, наши движения синхронны. Он помогает мне надеть плащ, его пальцы застёгивают пряжку на моей шее с той же осторожностью, с какой прикасался к моей коже.

Через десять минут мы выходим на заднее крыльцо, где уже ждёт неприметный магокар с тонированными стёклами. Дождь прекратился, оставив после себя влажный, холодный воздух и блестящие отражения огней улицы.

Мы едем молча. Его рука лежит на моём колене, большой палец ритмично проводит по ткани джинс. Я смотрю на его профиль, освещённый неоном витрин. Он сосредоточен, его мысли уже там, впереди.

Новая квартира находится в ультрасовременном небоскрёбе в деловом районе. Всё здесь стерильно, дорого и безлико. Идеальное место, чтобы спрятаться на виду. Сколько вообще у него квартир? И почему мы не вернулись в ту первую?

Как только дверь закрывается, отсекая внешний мир, он поворачивается ко мне.

— Мне нужно сделать один звонок, — говорит он, и в его глазах снова появляется фирменная стальная воля, что делает его Владыкой. Но теперь она служит не только ему. Она служит нам. — Это часть плана. Ты доверяешь мне?

Я смотрю ему прямо в глаза и киваю.

— Доверяю.

Он достаёт одноразовый коммуникатор, маленький чёрный прямоугольник, и отходит к панорамному окну, за которым сияет ночной Вельдис. Я остаюсь в центре гостиной, наблюдая за ним. Он набирает код, и его поза меняется – спина выпрямляется, плечи расправляются. Он снова становится тем, кем рождён быть – стратегом, игроком, чья фигура стоит на гигантской шахматной доске.

— Это я, — его голос низкий и властный. — Слушай внимательно. Активируй все спящие ячейки. Я высылаю координаты и первую задачу. Приоритет – безопасность объекта «М». Повторяю, безопасность объекта «М» абсолютна. Всё остальное вторично. Подтверди получение.

Он стоит спиной ко мне, его силуэт вырисовывается на фоне сияющего города. И в этот момент я понимаю, что значит его клятва. Объект «М» – это я. Он отдаёт приказы, приводит в движение свою теневую империю, и в центре всего этого – моя безопасность.

Он недолго слушает ответ, потом коротко бросает:

— Час. Не больше.

Он разрывает связь, и его пальцы сжимают коммуникатор так, что пластик трещит. Он не двигается несколько секунд, глядя на город, который когда-то хотел покорить, а теперь должен обмануть, чтобы выжить.

Потом он поворачивается. Его лицо усталое, но спокойное. Он прошёл через ад, но вышел из него с новой целью.

— Всё будет хорошо, — говорит он, и это не пустое утешение. Это обещание. Обет, данный тёмным богам и собственной душе.

— Я знаю, — отвечаю я и иду к нему. Потому что теперь наше будущее, каким бы тёмным оно ни было, мы будем писать вместе.

Мы два осколка, собранные воедино трещинами. Мы сломаны. Мы опасны. Но мы вместе. И мы против всего мира. Пока этого достаточно.

Эпилог

Лина

Теперь всё стало иначе, кабинет моего отца так и остался за мной. Но теперь начальство восседает в новом огромном кабинете. Мать. Нет, Джорджина Рейнхарт, новая Глава Инквизиции – стоит, положив ладони на полированную столешницу, уставленную докладами о «нестабильности магических полей». Её плащ с гербом, с вышивкой скрещённых клинков, пронзающих солнце – кажется, отбрасывает более длинную тень, чем должен.

— Отчёт о последних событиях подтверждает системный сбой, — её голос режет стеклом, без единой ноты личного. Мой отец мёртв, а для неё это системный сбой. — Предательство Мири и её последующий альянс с тёмным, классифицируемым как Владыка Тьмы, демонстрируют новую, беспрецедентную тактику противника.

Она поднимает на меня взгляд. Её глаза – не глаза матери. Это аналитические приборы, оценивающие ресурс.

— Твоя эмоциональная привязанность к тому лузеру и последующий инцидент с этой… Мири оказались тактически полезны. Они вскрыли гнойник, который мы будем теперь выжигать.

— Мама, я… — я пытаюсь вставить что-то о боли, о предательстве.

— Не «мама», — она перебивает меня, и от её тона леденеет кровь. — На этом посту для тебя есть только «Верховный командор». Личные обиды не имеют значения. Мы используем их как топливо, но не выставляем напоказ. Понятно?

Я выпрямляюсь, вжимаясь в стул. Мой кивок резокий и точный.

— Понятно, Верховный командор.

— Хорошо, — она откладывает папку в сторону. Её движение преисполнено такой грацией, будто она только что подписала смертный приговор. И, возможно, так оно и есть. — Все, кто имел контакт с предательницей, будут взяты на карантин для допроса. Все очаги проявления Тьмы – подвергнуты чистке огнём. Наша цель не просто отомстить. Наша цель стереть саму память о Тьме с лица этого мира. Мы покажем им, что значит бросать вызов Свету. Они прятались во тьме, думая, что им есть где укрыться. Они ошибались. Нортану давно пора преподнести урок…

Я встречаю её взгляд. Не понимаю от куда она его знает, хотя это же моя мать. Наверняка у неё есть свои секреты.

Вся моя боль, весь гнев находят, наконец, выход. Чёткий, ясный, разрешённый.

— Самое яркое пламя рождается в самой густой тьме. И мы обратим их в пепел.

Вейн

Цепи из теневого сплава холодны, как и мои мысли. Но далеко не так, как взгляд Астры, которую они сковывают. Она лежит на моей кровати, и каждый изгиб её тела отдельная пытка для моего разума. Память о том, как оно стремилось к другому, жжёт меня изнутри яростнее любого пламени.

— Отпусти меня, Вейн. Это безумие.

Её голос полон презрения и угрозы. Она никогда не смела говорить со мной в таком тоне.

— Безумие – верить ему после всего, что он сделал, — мои слова падают в тишину комнаты, как камни. Я подхожу ближе, и моя тень поглощает её. — Он предал тебя. Предал нас всех. Ради чего? Ради девки, которая должна была пойти на убой как скот.

— Ты ничего не понимаешь! — Она дёргает оковами, и металл злобно звякает. — Я должна быть с ним!

— Должна? — Я наклоняюсь, опираясь руками по обе стороны от её головы, загораживая ей весь мир. Остаюсь только я. — Ты была его помощницей. Его оружием. А он отбросил тебя, как использованную тряпку. Ты заслуживаешь трона, Астра. Не места у ног слабака, который не может сделать то, что необходимо.

— И ты дашь мне этот трон? Заточив в цепях? — Её губы искривляются в насмешке, но в глазах я вижу невыносимую правду – боль, которую нанёс ей Нортан. Боль, что делает её уязвимой. Уязвимой для меня.