— Не стоит меня расстраивать своим отказом, — сказала елейным голоском. — Мальчики, пошли

развлекаться.

Тони с Глебом мигом оказались рядом. Красноволосому ничего не остается, кроме как

подчиниться и отвести нас в свой кабинет. Следом зашли еще трое амбалов.

— Шеф, мы видели, как эта сучка воздействовала на вас. Только скажите — мы ее проучим.

— Ты же не хочешь меня расстраивать и сделать мне больно? — спросила капризно. — Ведь если

мне будет плохо, больно будет и тебе.

Он сам попытался меня ударить. Я жестом остановила Тони. А крашеный смог только руку

занести и засипел от боли. Зыркнул на своих парней. Те попытались на нас напасть, но их

наниматель завыл от боли.

— Я же предупредила, — сказала с идиотской улыбкой. — Будет больно мне — будет больно и

тебе. Ты меня расстраиваешь.

Крашеный заскулил.

— А когда я расстраиваюсь, тебе будет очень больно. Ты хочешь и дальше меня расстраивать?

— Нет, — он упал на колени. — Скажи, что ты хочешь! Я дам тебе все, что ты хочешь!

— О, чего же я хочу?! — постучала пальчиком по губам. — Я хочу, чтобы ты похвастался, чем

промышляешь и чем зарабатываешь. И еще хочу знать, что делают эти господа для тебя.

Трое амбалов дернулись в мою сторону. Тони молча спеленал их магией. А крашеный тихо завыл,

когда они решили на меня напасть.

— Надоели, - проворчал Тони.

— Спасибо, милый. Итак, слушаю. Порадуй меня рассказом, правдивым. Ведь ложь меня

расстроит.

Когда он начал говорить, хотелось воскликнуть что-то радостное. Но приходилось держать лицо

как минимум скучающим, чтобы оно не стало зверским с желанием его выпотрошить. Мало того что

они подростков подсадили на наркоту, так еще наглотавшихся невменяемых девчонок подкладывали

под мужиков. И тебе типа добровольно легли с ними. Удавить хотелось на месте. Перевела

взгляд на Тони. Он ментально сказал:

«Нужно вызывать парней, все ждут звонка.»

Только телефоны не работали. Крашеного скрутило от боли.

— Я расстроена, — сказала холодно. — Мне нужно позвонить, иначе я буду еще более

расстроенной. И тебе не понравится, что я с тобой сделаю.

— Я тебя убью, сука!

Рявкнул он, разрывая часть моих заклинаний. Я только демонстративно закатила глаза и

вырубила его с одного удара. Позвонили с его рабочего телефона.

— Клиент рассказал все при нас троих.

— А кто третий? — удивленный вопрос от шефа.

— Гражданский. Глебушка, тебе сколько лет сейчас?

— Девяносто.

— Совершеннолетний, — услышала от шефа. — Это хорошо. Вы где и кого взяли?

— Главаря и его троих подручных. Может, портал откроем?

— Потерпи, мы окружаем здание. Будет шумиха.

— Поосторожнее, в здании много подростков. А портал я хотела в камеру открыть и отдать

добычу. А потом пойти помахать кулаками. Нужно напряжение сбросить. Можно?

— Да. Мира! — рявкнул шеф. — Принимай посылки.

Отправив четверых бандитов в камеру, Глеба отправила к Мире под надзор. Парень сопел

недовольно.

— Мира, проследи за ним.

Она только кивнула. А мы пошли искать те комнаты, где притаскивают почти бессознательных

девчонок. Нашли. Оторвались немножко. Сильно бить рожи было нельзя, потому было только

максимально болезненное задержание. Порой укладывали связанных и без одежды. А девочек потом

собрали в одной комнате и помогли им одеться. На первом этаже уже был шум от наших коллег. К

нам поднялся Тим.

— Как они? — спросил медведь, показывая на девчонок.

— Обдолбанные, — сказала коротко. — Нужно их в больницу и лечить от зависимости. Голых и

связанных забрали?

— Ждем, пока оденутся. Братья присматривают за ними. Как вам удалось?

— Потом расскажу, — буркнул Тони.

— Нужно вернуться в участок. Мира там одна.

— О нет, — улыбнулся Тим. — Если кто сунется, их там ждут с распростертыми камерами и

когтями.

Когда закончилось задержание и бандитов отвезли в участок, а остальных, кто нуждался в

принудительном лечении, — в соответствующее заведение, мы с Тони вернулись в участок.

«Не смывай пока грим, — сказала ему ментально. — Пусть видят именно это лицо и

волосы.»

Он просто кивнул. Мы слили свои воспоминания в кристаллы и сразу занялись отчетами. Глеб,

как неприкаянный, сидел рядом со мной.

— Сестра на лечении? — спросила у парня, когда дописала отчет. Он молча кивнул. — Давно?

— Месяц, но сейчас уже на принудительном, так чтобы не сбежала.

— Сколько ей?

— Семьдесят пять, — буркнул он.

— От этой гадости реально избавиться и не быть зависимым?

— Да, просто долго и неприятно.

— Долго — это сколько?

— Минимум год лечения и год еще под наблюдением. Параллельно работа с этим, как его, забыл,

тем, кто мозг правит и в кучку собирает.

— Целитель души, — подсказала Мира. — Всё с твоей сестрой будет в порядке. Зато она на всю

жизнь усвоит этот урок. Ты ведь поступил в местную академию? — Глеб кивнул. — На кого?

— Артефактор, это семейное дело. У папы в городе мастерская.

— Ир, а откуда ты его знаешь? — спросил Майкл, ощутив, что уже можно вопросы задавать.

— Отбила его у хулиганов тридцать лет назад. Потом помогла финансово его семье и помогла

уехать из страны двадцать лет назад. До этого иногда наведывалась, помогала, чем могла.

— Отца на счетчик пытались регулярно ставить, она регулярно конфликты разруливала. А потом

посоветовала просто переехать. Тут гораздо лучше, но мелкая вляпалась в дурную компанию.

Притом ее дружбаны, идиоты малолетние, коньки двинули от передоза. А она домой дошла, и ее

мы успели откачать.

— Помню я это дело, — вздрогнула Мира.

— Это когда мы детей из дома самих не отпускали? — спросил Мирл у супруги. Она ему кивнула.

— Нужно допросить задержанных, — сказал шеф. — Ир, займешься крашеным?

— С удовольствием, — хрустнула пальцами.

— Без членовредительства. Если что, я попросил Арчибальда прийти, если в молчанку играть

будут.

— А Тин где? — удивился Тони.

— Его дар дал осечку с крашеным.

Зато когда я зашла в комнату для допроса, крашеный дернулся. Лицо исказила гримаса боли.

— О, ты, видимо, понял, как сильно меня расстроил. Расскажи мне кое-что, чтобы порадовать.

Когда я начала вести допрос, пришел Арчибальд, прадед Миры. Он, посмотрев на меня с

задержанным, улыбнулся.

— Девочка хитро поступила еще до задержания, — сказал он шефу. — Видели, какие нити в нем?

— Я вижу, — сказала Мира, — но не могу понять, что это?!

— А это хитрое заклинание. Этот наивный человек порвал заклинание и решил, что избавился от

него. Но сделал только хуже себе. Если до задержания Ира успела установить ключевые фразы,

которые делали ему больно...

Арчибальд так довольно улыбнулся, что Мира с немым шоком посмотрела на прадеда.

— Деда, а что это за заклинание делает? И насколько оно вообще законно?

— Вот если бы сейчас Ира накладывала это заклинание, это было бы незаконно. Но так как она

это делала до задержания и до допроса, то законно. Но часто им нельзя пользоваться — оно

слишком энергоемкое. Но иногда некоторым преступникам стоит просто сказать: «Ты меня очень

сильно расстраиваешь,» многозначительно промолчать или сделать завуалированный намек, что с

ним что-то будет, если он продолжит расстраивать. Срабатывает банальное давление на психику.

Видишь, как морщится? Хотя ни физически, ни магически на него ничего не воздействует. Он

запомнил, как ему было больно, когда он прошлый раз расстроил ее. И тут срабатывает память

тела, подкрепленная малой толикой магии заклинания, растворенного в теле.

— Его адвокат приехал. Сейчас они еще сильнее Иру расстроят, — сказал шеф. — Он коньки хоть

не двинет?

— Нет.

Когда зашел адвокат, он заявил: