1932

БОРИС РУЧЬЕВ

СТИХИ ПЕРВОМУ ДРУГУ

Поэту М. М. Люгарину

Дружба — вместе,

а табачок — врозь. Дедова пословица

…Ты о первой родине

       песню начинаешь,

и зовут той песней —

       крепче во сто крат —

пашни да покосы,

       да вся даль родная,

да озер язевых

       зорняя икра,

да девчата в шалях,

       снежком припорошенных,

озими колхозной

       ядреные ростки…

И не бьется в сердце

       ни одна горошина

давней, доморощенной,

       избяной тоски.

…Ты о нашем городе

       песню запеваешь,

       и зовется в песне

       родиной второй,

нас с тобой на подвиг

       срочно вызывая,

до последней гайки

       наш Магнитострой.

…Может, послабее,

       может, чуть покрепче

я пою о том же…

       И — навеселе,

как родня — в обнимку,

       на одном наречье

ходят наши песни

       по своей земле.

Эта дружба затевалась

не на случай, не на срок.

Шла по снегу и по пыли

всех исхоженных дорог.

Вместе бросили деревню

и отправились в отход,

начинали вместе строить,

строим, выстроим завод.

На одной подушке спали,

вместе пили «Зверобой»,

на работу выступали

с красным флагом, будто в бой.

Хлеб делили, соль делили,

жизнь делили, как табак,

и по графику носили

разъединственный пиджак.

Каждый праздник, как награду,

получали от страны

то рубахи из сатина,

то — суконные штаны.

Только вспомни, как бывало,

первый вечер, первый год,

мы певали под гармошку

без подсказок и без нот:

«Ты, гармошка, — сине море,

я — игрок на берегу…

Лет семнадцати девчоночку

себе поберегу…»

А теперь, вдохнув глубоко,

папиросу прикурив,

я скажу тебе такое,

что и прежде говорил:

«Если ты ее полюбишь,

либо дорог станешь ей,

отойду я от девчонки,

первой радости моей.

Смех забуду, всех забуду,

тыщу раз вздохну на дню,

на замок закрою сердце, —

друга в сердце сохраню…»

Только надо так договориться —

в жар любой,

                   в любую гололедь,

дружба не снежинка и не птица,

что по ветру может улететь.

Все проверь,

                   за правду не серчая,

и запомни: в жизненном строю

за твою походку отвечаю,

как и ты

             ответишь за мою.

Я тебя ценю не за улыбку,

что, как солнце, в середине дня,

даже шаг, похожий на ошибку,

отдается в сердце у меня.

Зори меркнут, тучи ходят рядом,

как свинец, становится вода…

Может, я ругаюсь злей, чем надо,

слишком хмурю брови иногда.

Кривду всю покуда не порушив,

вечной правде верная сполна,

бьется насмерть

                       и за наши души

слава наша — родина-страна.

Может не додружим, не достроим,

может, завтра,

                     может, через час

выйдем мы с ровесниками строем,

унося винтовки на плечах.

В бой, так в бой,

                        на битву, а не в драку,

жизнью став на самом берегу,

как шагнем мы в первую атаку,

в первый раз ударим по врагу?

Если же отступишь перед тучей,

по руке ударишь в черный срок

и уйдешь, ничейный и колючий,

перепутьями чужих дорог, —

на минуту камнем станет нежность,

ты иди,

           не думай обо мне…

Встречу я тебя, товарищ, тем же,