Снег глубокий, ветер ярый,

День и ночь метель дымит,

На тропинке прямо ямы

Вырывает динамит.

Успокоишься — и тесно

Посидим, в руке рука.

И свиданье интересно,

Коль дорога нелегка.

1935

МЫ РАНО ВЫШЛИ НА ДОРОГУ

Мы рано вышли на дорогу,

Где ты за все несешь ответ,

Где любят прочно, судят строго,

Где на ошибки скидок нет.

Ну, что ж — за юность не краснеем,

Мы плавим души и руду.

И коксовые батареи,

Как пушки, целятся в беду.

И чтоб там ни было, — в ответе

За все, что было, будет, есть,

И шквал двадцатого столетья

Твою испытывает честь.

Холодный ватник, хлеб тяжелый,

И домны белого огня —

Не вы ль, скажите, новоселы,

Давно уверили меня:

Прошедший день, и день, который

Придет, как вешних вод напор,

В могучем грохоте моторов

Переплелись у этих гор…

1936

ЧТО ЖИЗНЬ, ЛИШЕННАЯ ГОРЕНЬЯ?

Что жизнь, лишенная горенья?

Она печальна и пуста,

Она — осеннее смиренье

Почти увядшего листа.

Пусть не покой, а поиск вечный

Подарит время мне в удел,

Чтоб в громе бури быстротечной

Я тишины не захотел.

Иной в жилище полном — нищий,

В толпе — без дружеской руки.

.   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .   .

Ищи любви, как хлеба ищут,

Как землю ищут моряки.

1936

НЕ ПЕЧАЛЬСЯ, НАСТЕНЬКА…

Пусть морозит дома метелица,

На литейном дворе жара.

Табаком ленинградским делятся

Перед плавкою мастера.

Будут летку сейчас настраивать.

— Здравствуй, Настенька! Как дела?

Ты же, Настенька, выходная ведь,

Почему ты сюда пришла?

— Настроенье пришло печальное,

Ты не спрашивай, а молчи,

Вспомни наши годочки дальние,

Плавку первую на печи.

Поднялись деревца деревьями,

Не снежок в косе — седина,

И до блеска натерты временем

Наши первые ордена.

Без дипломов и без имущества,

Четверть века назад, весной,

Заявилась на стройку грузчица

Только с молодостью одной,

Только с юностью, только с Лениным, —

Велика ли беда — мороз!

Только с пением-удивлением

До гудков зоревых, до слез!

Вот пришла я сюда с девчушками

Тот далекий отметить день,

День, в который тогда с подружками

Мы явились из деревень.

Не смотри на слезу — случается:

Глянешь в паспорт — бегут года,

И не ты уже — дочь встречается

Там, куда ты неслась всегда…

— Полно, Настенька! Вытри, милая,

Эти слезы, — какой в них прок?

Да ведь нам еще — с нашей силою —

Рано к старости на порог.

Да стучало бы сердце — помнишь как? —

Все увидеть, узнать спеша,

Да была бы открыта солнышку

Молодая твоя душа,

Да была бы не запорошена,

Да была б прямота солдат…

А на паспорт, моя хорошая,

Ты поверь мне, — не поглядят!

1957

ВСЕ, КАК ПРЕЖДЕ. ВЬЮГИ СТОН…

Все, как прежде. Вьюги стон.

Вся в дыму горы вершина.

Где ж ты — старый «Марион» —

Иностранная машина?

Где вы нынче, мистер Джек,

С вашей критикой бунтарства —

Недалекий человек

Из чужого государства?

В дни суровые зимы

Залезали вы, не мешкая,

В полушубок и пимы

С саркастической усмешкою.

И засунув трубку в рот,

И поругиваясь средне,

Наши планы и завод

Называли: «Ваши бредни».

…Четверть века… Дряблость щек…

И у глаз уже морщины.

Вы, наверно, старичок —

Мистер Вуд из Каролины?

И небось в кругу внучат

Сообщаете порою,

Что, как гром, гудки звучат

Над Магнитною горою.

И сощурившись хитро,

Восхищаетесь вы прытко: