Налив воды в чашу, сразу стал промывать добытое, оттирая въевшуюся за годы пыль.
Чайданлык из двух чайников с трещиной на одном, которую еще нужно чем-то замазать, поставил у стены. Чашу с надколотой крышкой, похожую на гайвань, тоже убрал туда. Каменную ступку пришлось отмывать от грязи дольше всего. Видимо, после последнего применения ее даже не сполоснули. Безалаберное отношение.
Дощечки тоже сполоснул и повесил над очагом — от него еще исходило легкое тепло. Кувшины с хорошими крышками оставил под столом для будущих сборов.
Я потрепал Рау по загривку, и тут из зала донёсся лёгкий скрип половиц. В проходе показалась Лира с подносом. Да, что-то я совсем забыл зайти и забрать его после ужина.
— Не спится? — спросил я, беря у нее поднос.
Она покачала головой и прошла к столу. Рау тут же перебрался ко мне на плечо и настороженно уставился на книгу в её руках. Видимо, запомнил её с прошлого раза.
— Я всё думала о том, о чем мы с тобой говорили днём, — она положила книгу на стол и села напротив. — О Связке. О том, что таких, как ты и Рау, очень мало.
Я медленно кивнул и присел на подоконник, чувствуя, что разговор будет серьезный. О чем система меня не предупредила и что хочет сказать Лира?
— И что ты надумала?
— Ты ведь хотел знать о стадиях Связки?
— Расскажешь? — уточнил я.
— То, что знаю, — серьезно сказала она. — Днем я просто шутила, что не расскажу, пока не поиграю с Рау.
Я усмехнулся. Все-таки глубоко внутри она еще маленькая девочка.
Лира молча открыла книжку и стала листать. Остановилась на одной из страниц и пальцем скользнула по выцветшим строкам. Рау на моем плече затих, словно чувствуя, что сейчас не время для игр.
— Обычно Связка проходит в три стадии…
— Обычно? — невольно перебил я ее.
— Да. Это опасная способность, брат. Не всякий может пережить все три стадии.
Уловив ее мрачный, полный беспокойства голос, я просто кивнул.
— Во время первой, — продолжила она, — вы не можете расходиться дальше чем на два метра. Это длится около суток. Но потом…
Лира замолчала, вглядываясь в текст.
— Потом начинаются проблемы. На второй стадии происходит… как бы это сказать… слияние Родников Души.
— И в чем опасность? — не понял я, хотя звучало очень даже подозрительно.
— А ты не понимаешь? — вскинула она брови. — Я ведь тебе уже говорила, что Родник Души не зря так называется.
В памяти почти сразу всплыло что-то такое, только… Тинг даже и не думал запоминать ту нудную лекцию Лиры о сути Родника. Парень знал, что ему без алхимии точно не стать… в голове вдруг всплыло название: восходящим. Тем, кто развивается с помощью Родника и Дыхания, как… как Варг.
Я потер переносицу и честно признался:
— Прости. Я тогда не слушал. Да и не хотел, честно говоря, слушать.
Лира поджала губы, но наткнулась взглядом на Рау и тяжело вздохнула. А я быстро запалил лучину от уголька в очаге и поставил на стол. Неровный оранжевый свет выхватил лицо девочки. Она строго сказала:
— Значит, потом об этом поговорим еще раз. Но главная твоя опасность на второй стадии — это сильные эмоции и чувства духовного зверя.
— Это что получается, больно будет одному, а страдать будем оба?
— Да. Ты можешь потерять себя.
Я снова стал тереть переносицу. Это нехорошо. Голод, страх и все прочее, что испытает Рау, испытаю и я. А если это произойдет во время важных переговоров? А если я буду заваривать очень нежный сбор? Ладно чай, можно перезаварить. Но что будет, если я разозлюсь на кого-то? Рау на него нападет, почувствовав мой гнев? Этого еще не хватало. Я хоть и сдержанный человек, но вот придет Варг и начнет снова давить — и что делать тогда?
— А третья стадия? — спросил я. — О ней что-то есть?
Лира перевернула страницу. Пожелтевшая бумага чуть не порвалась под её пальцами, и она отдёрнула руку.
— О ней я знаю мало. В основном то, что зверь и человек достигают полного единства. Они могут общаться без слов и понимать намерения друг друга.
Я глянул на Рау, тот посмотрел на меня своими темными глазами. А Лира продолжила:
— Я слышала, что некоторые Связные будто бы могут полностью сливаться сознанием со зверем. Но до третьей стадии доходят единицы. Обычно стараются остановиться на второй.
— А я могу остановиться на первой? Ну, когда она закончится и не переходить на вторую?
Лира только головой покачала. Затем подняла на меня глаза. В свете лучины её зрачки казались почти золотыми.
— Брат, это очень редкий дар. Опасный. Те, у кого есть связанный зверь, всегда на виду у Гильдий. Их либо берут в Академию, либо…
— Либо? — я наклонился вперед.
Рау спрыгнул с моего плеча на стол и уселся рядом с книгой в метре от меня. Он смотрел на Лиру своими умными глазами и не издавал ни звука, будто всё понимал.
— Либо в страхе охотятся на них, — ровно закончила Лира, хотя губы ее подрагивали. — Ни одному городу не нужны свободные восходящие с талантом Связного.
Я провёл ладонью по лицу.
— Значит, быть Связным — не только дар, но и смертельный приговор?
Глава 17
— Значит, быть Связным — не только дар, но и смертельный приговор? — мой подростковый голос слегка дрогнул.
Не каждый день ты узнаёшь, что на таких, как ты, охотятся. Такое принять, да и просто осознать для человека моего возраста непросто. Если здесь просто убивают за наличие дара, то…
— Не совсем, — наконец ответила Лира, покачав головой. — Если у тебя есть покровитель или если ты в Академии Связных, тебя никто не тронет. Но здесь, у самой границы Сумеречного Леса…
Она не договорила, но я понял. Тинг слышал об Академии Связных и о школах для таких талантов. Но в этом городе их нет. Они находятся там, откуда как раз пришёл Рован. На юге.
Лира прикрыла книгу и посмотрела на меня. В неровном свете лучины её лицо показалось мне старше своих лет — тени залегли под скулами, а в янтарных глазах стояла застарелая боль.
— Ты, наверное, совсем не помнишь наших родителей, — вдруг произнесла она серьёзно.
А я непонимающе замер. К чему это она? Но, попытавшись выудить из памяти Тинга воспоминания, понял, что он действительно не помнил ни отца, ни мать. Только смутные образы мелькали в голове. Но вот что он хорошо помнил, так это тёплые и шершавые руки бабушки и её пронзительный янтарный взгляд.
— Почти нет, — покачал я головой. — Помню только бабушку.
Лира кивнула, будто и не ждала другого ответа, и погладила корешок книги.
— Так и думала, — кивнула она. — Тогда слушай. Наш отец был Связным, как и ты теперь. Его зверем был взрослый панцирный медведь. Отец прошёл вторую стадию без помощи, но под присмотром Академии. Говорили, он был очень силён. Но потом решил, что справится и с третьей стадией. Гордец! — Лира буквально выплюнула это слово, поморщившись. — Решил, что самый сильный. И не справился. А потом сбежал из Академии, когда понял своё положение.
Я слушал, не перебивая и затаив дыхание, хотя пока мало что понимал. Рау вновь вернулся ко мне на плечо и насторожился, будто чувствуя, что разговор заходит на опасную территорию.
— А мама была гильдейским алхимиком и помогала отцу, — Лира горько усмехнулась и неожиданно зло бросила: — Дура. Такая же, как и отец. Оставила нас и ушла вслед за ним в Лес. Она изредка возвращалась, рассказывала об отце, набирала припасы и снова уходила.
Она с силой сжала кулак и медленно выдохнула.
Я молчал, не зная, что сказать. Да и что тут скажешь? Мать Тинга любила своего мужа больше, чем детей. А застарелую ненависть Лиры к родителям, которые их бросили, не так-то просто побороть. Тут поможет лишь время, а не слова старика, который всю прошлую жизнь посвятил чаю.
— И после этого мы стали жить с бабушкой, — продолжил я за неё осторожно.
— Да, — Лира успокоилась и положила руку на книгу. — Это её. Она многому меня научила. И про Связных рассказывала всё, что знала. Пока ещё могла говорить.
