«Экстрактор»! Воронка вылетела из меня и добралась до пятна. И пакость вроде даже потянулась в неё, но затем вырвалась, вновь забилась под мозжечок. Ну а я понял, что силёнок у меня пока не хватает, чтобы вытащить эту дрянь.

Хотя есть выход. Если бы недавно не было тёрок с некромантами, может быть я даже и не вспомнил о кинжале и его воздействии на стороннюю магию. Ну а сейчас это первое, что пришло в голову.

Оторвался от диагностики, сразу же убрал щуп.

— Я скоро вернусь, — сообщил я растерянному актёру.

— Что у меня? — подавленно спросил он. — Опять тромб? Или это… — он понизил голос до полушёпота, — … рак?

— Я всё расскажу, когда вернусь, — как можно более спокойно произнёс я, отозвав Настю в сторону. — Но точно не рак и не тромб.

— Ты меня пугаешь, Лёша, — пробормотала ассистентка. — Что ты нашёл?

— Насть, улыбку на лицо и успокаивай его. Говори, что скоро вылечат, — так же тихо проговорил я. — Пока ничего не могу сказать. Мне надо съездить в поместье. Полчаса.

Настя вздохнула, попыталась успокоиться, натянула улыбку.

— Вот, только естественней, чтобы наш артист не начал волноваться. Иначе, если запаникует, разгромит нам кабинет к чертям собачьим, — объяснил я очень туманно и непонятно для ассистентки. Но она это приняла.

— Что мне ему говорить? — пробормотала Настюха.

— Пообщайся с ним насчёт его творчества. Он любит про себя рассказывать, — хмыкнул я. — И не подпускай к шкафам. Сидите за столом и беседуйте. Вон, чаю ему предложи.

— Поняла, — Настя выдохнула и отвлеклась на Брыльского. — Михаил Христофорович, попрошу сесть поближе к столу. Алексей Михайлович скоро подойдёт. Вы какой чай предпочитаете?

Актёр взглянул в мою сторону, затем подсел к столу, врезавшись коленом с угол столешницы.

— А, чёрт, — прошипел он, потирая коленную чашечку. — Есть с лимоном, чёрный?

Я в этот момент выскочил в коридор.

— Что с моим мужем? — поднялась с дивана супруга Брыльского.

— Всё под контролем. Мне надо отлучиться. Ждите, — бросил я ей, не сбавляя шаг.

Да, если Брыльский запаникует, понимая, что его прокляли, может начаться мощный выброс кортизола в кровь, а вместе с этим и неконтролируемый погром. Начнёт махать руками, спотыкаться, калеча себя и ломая всё что есть в приёмной. А потом может произойти всё, что угодно, вплоть до инфаркта или обширного инсульта. В его возрасте такое вполне может произойти на фоне выброса гормона стресса.

Так говорил доцент магических наук, Роман Вершинов, на третьем курсе по ментальной магии. Это подтверждали учебники, и у меня не было повода им не верить.

— Алексей Михайлович, а вы куда? — проводила меня любопытным взглядом Виктория, отвлекаясь от своих бумажек.

— За кинжалом, — пробурчал я.

Выскочил в холл, махнул здоровяку, вальяжно рассевшемуся в своей сторожевой будке и попивающему из большой кружки.

— Что-то случилось? — удивился он, кашлянув и отставляя кружку.

— Да, случилось. Погнали в поместье, — бросил я ему. — Да быстрей, Олег, каждая минута на счету.

— О как, бегу, — здоровяк выскочил из своей будки и поспешил к выходу вслед за мной, гремя брелком от «Нивы».

Добрались мы до поместья через десять минут. Я дал задание Пуле объезжать все возможные автомобильные пробки на нашем пути, и он с эти отлично справился. И, что мне понравилось, он не задавал лишних вопросов. На разговоры я настроен сейчас не был. Всё прокручивал в голове, кто же такой доброжелатель, что навесил на Брыльского проклятье. Хотя у него фанатов выше крыши. Вариантов масса. Может. кому-то грубо ответил или не дал автограф, ивот получил ответочку.

Кинжал лежал на месте. Я вытащил его из сейфа, закрыл тяжёлую дверцу, слыша, как щёлкнул замок, и сработал скрытый механизм.

Не мог я доверить эту задачу никому, даже Пуле. Всё же пароль от сейфа знал только я, и не собирался ни с кем делиться. Мало ли что ещё я туда положу от лишних глаз.

Артефакт я спрятал за пазуху, чувствуя неприятный холодок даже через ткань футболки. Затем добрался до «Нивы», и мы рванули в обратном направлении.

«Лёха, я передал нашей змее о проклятье, — услышал я голосок Карыча. — Просто ужас, как достала меня расспросами. Я и не знал, что змеи могут быть такими приставучими».

«На себя посмотри, болтушка, — услышал я голосок Небулы. — Алексей, ты уверен, что это хорошее решение? А если кинжал засекут гвардейцы? Эта хрень так фонит, что лучше её держать подальше от датчиков. Да и наш защитный контур сработает».

«Верно, сработает. Мы отключим его, вместе с датчиками, — успокоил я её, затем дал задание Карычу: — Запусти свою Шустриху, пусть полетает вокруг клиники. Надо понять, нет ли рядом замерщиков».

«Понял», — радостно прощебетал Карыч.

Пуля врубил шарманку, из которой лилась громкая попса, и пролетел пару светофоров на жёлтый, а перед скапливающимся затором резко повернул налево, во дворы. Семь минут спустя мы подъехали к клинике.

— Олег, обесточь контур и датчики, — сообщил я здоровяку, когда мы оказались в холле.

— Не понял, — удивился Пуля. — Эт чо за шпионские игры?

Я слегка вытащил блеснувший ножнами артефактный кинжал.

— Узнаёшь? — улыбнулся я. — Надо помочь пациенту. Нам не нужна лишняя шумиха. Ты ж понимаешь, что сигнал сразу же поступит в гильдию лекарей? Хочешь, чтоб сюда нагрянула проверка?

— Нам такого не надо, — нервно хохотнул здоровяк, кинувшись в охранную будку. Уже добравшись до поворота в коридор, я услышал позади щелчки вырубаемых выключателей.

Миновал вход в помещение, где принимали очередного пациента Рома с Михаилом. Дверь была приоткрыта, и оттуда слышался голос мужчины, который рассказывал, что его беспокоит. Затем я добрался до своей приёмной, прошёл мимо Брыльской, которая вновь поднялась с дивана, испуганно вглядевшись в моё лицо.

— Всё будет хорошо, — успокаивающим тоном обратился я к женщине, затем прошёл внутрь и встретился взглядом с Брыльским. Он увлечённо рассказывал о новом спектакле, но вот увидел меня, и слова застряли у него в горле.

— Михаил Христофорыч, подойдите и прилягте на спину, — произнёс я, оказываясь у кушетки. — Не переживайте, я потом всё объясню.

— Д-да, я не переживаю, хе-хе, — скривился актёр, да так, будто у него разом заболели все зубы. Он растянулся на белой простыне. — А глаза закрывать или держать открытыми? И что вы будете делать? У вас нет инструментов, значит просто осмотр?

Я положил руку на его плечо, отправляя мощный заряд анестетика.

— И если это осмотр, то… ахр-р-р, хр-р-р…

— Насть, подойди сюда, — позвал я ассистентку, доставая кинжал из-за пазухи, и вытаскивая клинок из ножен. — Убери подальше моё кресло, и столик отодвинь, если он будет махать руками.

— Так ты же его усыпил, — выдавила Настя, затем завороженно посмотрела на артефакт, на рукояти которого я уже сместил грани, нащупав их большим и средним пальцами. По тёмной вязи клинка пробежали всполохи энергии.

— У него проклятье, — сообщил я.

— Что-о-о? Проклятье? У Брыльского? — замерла Настя, лишь хлопая глазами в ответ. — Но к-как?

— Боюсь, что он и сам не знает, как. Поэтому я сейчас начну вытягивать эту хреновину, и непонятно, как его организм себя поведёт. И ещё запомни — в отчёт мы этот случай не записываем, — предупредил я её.

— Так, ясно, — закивала ассистентка. — Но ведь что-то надо записать?

— Во внутренних сонных артериях и позвоночной артерии холестериновые бляшки, которые нарушали приток крови к мозгу. Я их убрал. Всё, — сообщил я Настюхе. — Об этом проклятье никто не должен знать, а уж тем более наш актёр.

— Да, я помню, в Академии проходили. Психосоматика может создать эхо проклятья, отчего он будет по инерции вести себя также, — произнесла Настя, обеспокоенно взглянув на похрапывающего Брыльского.

Затем она отодвинула столик, на котором качнулись закреплённые сбоку стетоскоп, тонометр и ещё пара щупов, которые больше находились здесь в качестве музейных экспонатов, ведь я уже обходился без них.