Лиза выскочила из кабинета, хотела громко хлопнуть дверью, но в последний момент задержала створку, прикрыв её.

Она проскочила приёмную, мимо двух богато одетых дам и господ, ожидающих своей очереди, мимо опешившей секретарши, похожей на пугало из-за избытка косметики на лице, мимо охраны, которая посторонилась, лишь бы она не столкнулась с ними.

Прочь из этой богадельни!

Пройдясь по улице, вдыхая воздух, влажный от прошедшего дождя, она привела свои мысли в порядок.

Опасения гильдии понятны. Она буквально утром узнала, что Логинов встречается с Софьей Державиной. Алексей очень даже тесно общается с ней, и в целом князь Державин на его стороне. Притом самое опасное — это дружба Логинова с князем Меньшиковым.

Но копать под него она продолжит ещё активнее. Профессиональное чутьё подсказывало, что у Логинова есть свои скелеты в шкафу.

Она обратится через своих знакомых к имперскому архиву. У Алексея есть родовое кольцо. Он барон. Но кто его родители? Скоро она узнает всю биографию этого рода.

Рабочий понедельник, вопреки устоявшемуся выражению, начался совсем не тяжело. После пробежки, зарядки и плотного завтрака, я добрался до клиники и пока никого из пациентов не обнаружил.

Виктория уже стояла за стойкой регистратуры, копаясь в бумагах и карточках, которые ей вручила ещё в субботу Настюха. Даша пробежала мимо в свою мастерскую, звонко здороваясь с Викой и со мной.

Я же отправился в обеденную. С утра всё же мне не хватило чая, и сейчас я хотел это компенсировать. Тем более Настя кинула на стол у холодильника пакет с пирожными и орешки с варёной сгущёнкой, и это меня дополнительно сподвигло на утренний чай.

Я услышал доносящийся из коридора громкий голос Ромы, Миша что-то проблеял неразборчивое. Приятели прошли в раздевалку.

Я же залил кипятком чайный пакетик, пахнущий цитрусом, сделал глоток.

«Всем внимание! Первый пациент пошёл» — пришло в наш общий чат сообщение от Пули.

Рома встретит его, ничего страшного. В кои-то веки я смогу в тишине попить чаю, насладиться пирожными. Ан нет, не в тишине.

— Лёш, вот ты где! — воскликнула Настя. — Я полночи не спала, всё думала об этих некромантах.

— Я же сказал. Они больше не появятся, — вздохнул я.

— Откуда ты знаешь? — раздражённо произнесла Настюха, закидывая в рот пирожное. — А вдруг…

— Никаких «вдруг», — прервал я её. — Насть, просто успокойся. Они получили отпор, всё нормально.

— Может, им отдать этот чёртов кинжал? — умоляюще взглянула на меня Настя. — И жить спокойно?

— Ты не понимаешь. Они бы забрали кинжал и всё равно нас бы убили. Это некры. Но сейчас они уже не полезут… — объяснил я ассистентке, слыша громкие голоса в коридоре.

— Что там происходит? — удивилась Настя.

Один из голосов был мне очень знаком, и он самый раздражённый.

Телефон зазвонил.

— Лёха, тут клиент хочет лицезреть великого и могучего барона Логинова, — напряжённо сообщил мне Рома Хмурый. — Он не хочет у меня лечиться.

— Сейчас подойду, — ответил я, поднимаясь из-за стола. — Что ж, погнали. Не дают нам спокойно чай попить.

— И не говори, блин, — рассмеялась Настя. — Наняли помощников, и всё равно…

— Клиент очень важный, и хочет лечиться именно у нас, — заметил я. — Вот что главное.

— А вот это радует, да, — хихикнула ассистентка, заворачивая вместе со мной в коридор.

Ого! А вот и сам Михаил Христофорыч Брыльский, собственной персоной.

Актёр увидел нас, расплылся в счастливой улыбке, распростёр руки. Затем сделал шаг и наступил на шнурок своего ботинка, спотыкаясь буквально на ровном месте.

— Опять! — воскликнул он.

— Миша, держись за руку, — подхватила его за локоть пожилая женщина в светлом платье.

Если бы рядом с ним её не было, упал бы Брыльский на пол, и, возможно, даже разбил бы себе лицо или сломал себе что-нибудь. В его возрасте это немудрено сделать.

— Алексей Михайлович, приветствую! — воскликнул актёр.

— Пройдёмте в приёмную, расскажете, что у вас, — пригласил я его, показывая на приоткрытую дверь.

Настя прошмыгнула за стол, а я попросил женщину, которая представилась супругой актёра, остаться в коридоре.

— Я боюсь Мишу оставлять одного, после того как он пару раз упал на ступеньках театра, а затем чуть не подавился, я не отхожу от него ни на шаг, — встревоженно сообщила Брыльская.

— Тогда проходите, — пригласил я и её. — И давно это началось?

— Два дня уже, — вздохнул актёр, нервно пощипывая аккуратную бородку. — Сам не знаю, что со мной. Может, атеросклероз?

— Он не настолько влияет на координацию движений, — произнёс я. — Давайте я вас сначала продиагностирую.

— Ох, я буду только рад, дорогой вы мой Алексей Михайлович, — жалобно протянул пожилой актёр. — Ещё и в голове шумит немного.

Я сплёл диагностический щуп, погрузил в грудную клетку Брыльского, который продолжал говорить.

— И ладно там на сцене. Удары подушками. Что с них будет?

— Но вы улетели со сцены, споткнулись, — напомнил я.

— Вы были на моём спектакле⁈ — радостно воскликнул Брыльский, взмахнув руками и задевая ванночку с инструментами, которую Настя не успела убрать в шкаф. Скальпель, зажимы, пинцеты разлетелись по полу.

— Ох, простите меня! — трагично по-актёрски воскликнул Брыльский, прижимая руки к груди. — Опять эти странности. Я всё ломаю уже второй день, всё задеваю. Сам не свой.

— Я соберу, не переживайте, Михаил Христофорович, — Настя кинулась на пол, сгребая в ванночку всё, что рассыпалось по плитке.

— Может, ударились за кулисами после того полёта? — предположил я, вновь собирая диагностический щуп, потому что предыдущий сбился.

— А, нет, конечно! Да, я споткнулся. Но меня поймали за кулисами, — улыбнулся Брыльский и затем сморщился, ударившись коленом в ножку стола. — Проклятье-е-е.

Я перешёл на изучение мозга. Мозжечок, основной координирующий центр, в порядке. Вообще с ним никаких изменений.

Он как раз и обеспечивает плавность и последовательность движений. Он же контролирует мышечный тонус и равновесие.

Но Брыльский падал и дёргался так, будто не контролировал свои действия.

— Какое-то пятно, — пробормотал я, замечая что-то между мозжечком и границей двух полушарий мозга.

— Что вы говорите? — испуганно спросил Брыльский. — Какое пятно? Что, у меня опухоль⁈

— Прошу вас, успокойтесь. Это не опухоль, — пробормотал я, концентрируясь именно на этом пятне. Затем я настроил фокус и всмотрелся в него.

И в этот момент пятно шевельнулось, а затем нырнуло в щель между мозжечком и затылочной долей. Я аж дёрнулся от неожиданности.

Ни хрена себе, это ещё что такое⁈

Глава 15.

Неужели это то, что я подумал? Из памяти Алексея всплыли несколько моментов учёбы в Академии. Во время учебы даже видео смотрели на эту тему.

Блуждающее пятно не относится ни к организму Брыльского, ни к его ментальной энергии, которой, пусть в зачаточном состоянии, но всё же обладал актёр.

Это навязанное извне, чуждое, что мешает Брыльскому нормально существовать. Проклятье, причём не особо сильное. Но понятно, что даже такая мелочь может привести к несчастному случаю.

Споткнётся на лестнице и скатится вниз, сломав себе шею. Или под машину попадёт, упав на пешеходном переходе. Да мало ли моментов, чтобы погибнуть? Как там у классиков было? Плохо то, что человек иногда внезапно смертен?

«Да, подтверждаю. Кто-то навесил на старикана проклятье», — признался Карыч.

— Что там, Алексей Михайлович? Вы так странно замерли, — услышал я откуда-то издалека взволнованный голос Брыльского.

— Михаил Христофорыч, всё хорошо. Расслабьтесь, — попыталась успокоить его Настя. — Алексей Михайлович диагностирует вас.

В это же время я усилил концентрацию, навёл фокус туда, где спряталось тёмное пятно, и оно тут же поменяло своё местоположение. Теперь попыталось пролезть между теменной и затылочной долями мозга, но вдруг замерло.