Музыка стихает, уступая место звонким переливам фанфар.

Император Кревальд вновь поднимается на возвышение, благосклонно взирая на притихшую публику.

— Друзья мои! — его усиленный магией голос разносится над заснеженной площадью. — Сегодня мы празднуем не просто годовщину подписания договоров. Мы празднуем вступление в новую эпоху!

В ответ ему слышатся подобострастные возгласы и вежливые аплодисменты.

— Сегодня наше общество стремительно меняется к лучшему, — продолжает император, улыбаясь своим счастливым подданным. — Взгляните вокруг: леди из высшего света теперь не просто украшение столичных салонов или трофей мужа. Наши знатные дамы они становятся полноценными специалистами, опорой нашего государства.

Император Кревальд делает широкий жест рукой, и из толпы придворных в первый ряд выступает знакомая сухая, затянутая в строгое темное платье фигура.

— Взять, к примеру, несравненную Морвенну Крейс, руководителя Отдела Управления артефактами, — с улыбкой произносит Кревальд. — Когда-то это ведомство было создано для того, чтобы знатные выпускники академий не скучали и набрались опыта, но под руководством леди Крейс это ведомство стало едва ли не крупнее Управления сыска. Вот будет забавно, когда леди Крейс уделает лорда Торнуэла!

По залу разносится смешок.

Морвенна отвечает коротким, почти мужским поклоном.

— Но леди Морвенна Крейс не единственная, кто смог построить карьеру. Сегодня я с радостью приветствую новое поколение! Леди Валери Шалли, которая не испугалась трудностей и с блеском выполнила весьма экстравагантное условие своей покойной бабушки, доказав, что истинное благородство подкрепляется делом!

По террасе прокатывается новая волна вежливых аплодисментов. Я чувствую, как холодеют кончики пальцев. Конрад ободряюще, но жестко подталкивает меня в спину.

Я выхожу из тени колонн на залитую светом площадку. Император по-отечески мне улыбается и манит к себе. Я направляюсь к императору, стараясь, чтобы мой шаг казался легким и уверенным.

— Подойдите ближе, дитя мое, — правитель милостиво протягивает мне руку. Я приседаю в глубоком реверансе. — Ваша целеустремленность восхищает. Скажите, какую же профессию вы избрали, чтобы доказать свою самостоятельность?

— Я артефактор-стажер в Управлении сыска, Ваше Величество, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Брови Кревальда ползут вверх. По толпе проносится удивленный шепоток.

— Поразительно! — император всплескивает пухлыми руками. — Еще одна девица не стала открывать модный салон или кафетерий, а выбрала службу на благо закона! Вы буквально взяли судьбу в свои руки и добились успеха собственным трудом. Это достойно самой высокой награды!

Он оборачивается к золотому доспеху принца Иллариона, мерцающему на постаменте.

— И в знак моего особого расположения, как символ вашей силы и независимости, я хочу преподнести вашей семье воистину исторический подарок, — торжественно провозглашает Кревальд. — Я хочу разделить с вами этим великим даром драконов.

По толпе прокатывается вздох восхищения.

По приказу императора стражники подходят к доспеху. Раздается металлический щелчок, и они ловко отцепляют великолепные золотые наручи, покрытые тончайшей росписью.

Я растерянно моргаю. Сердце пропускает удар, а затем срывается в бешеный галоп.

Распорядитель с почтительным поклоном подносит мне наручи на алой бархатной подушечке. От них невозможно отвести взгляд, такая искусная работа! Сверкающий и смертоносный дар.

— Примерьте же их, леди Валери! — настаивает император, лучась благодушием. — Пусть все увидят, что хрупкость девичьих рук может сочетаться с драконьей сталью!

Сотни глаз устремлены на меня. В воздухе висит ожидание.

Я поднимаю взгляд и смотрю в толпу. Там, у самого края платформы, застыл Эдмар. Его лицо белее снега, падающего с магического купола. В его темных глазах плещется абсолютный, первобытный ужас.

Мы оба понимаем все без слов. В этих наручах — яд, который предназначался императору. Злоумышленник был уверен, что император не станет надевать полный доспех.

Мои пальцы мелко дрожат.

Если я откажусь от императорского дара на глазах у всего двора, это станет неслыханным оскорблением. Стоит мне заговорить, чтобы рассказать о заговоре, меня признают одной из отравительниц.

Но если я прикоснусь к этому золоту, то умру от яда.

Смертельная ловушка захлопнулась. Что бы я ни сделала, мне не дожить до утра.

Время словно останавливается. Я смотрю на сверкающее золото наручей, и каждый удар моего сердца отдается в ушах тяжелым, глухим набатом.

Вот и все. Мы проиграли.

Я приехала в столицу за новой жизнью, а нашла здесь лишь смерть на потеху сотне аристократов.

Я медленно перевожу взгляд на Эдмара, чтобы попрощаться. Простить за все терзания и слезы, что пролила по его вине и поблагодарить за эти безумные, полные надежды сутки. Возможно, он позаботится хотя бы о Лиз?

Но Эдмар не прощается.

Он смотрит на меня пристально, и время будто замедляется. Шум толпы стихает, есть в целом мире только я и он. Это чувство мне знакомо, он уже делала это там, на крыше поезда.

Его взгляд — это отчаянный, пылающий приказ.

Эдмар не может произнести ни звука, но он скашивает взгляд в сторону. Туда, где в первом ряду придворных застыла сухая фигура Морвенны Крейс.

— Отдай их ей, — шепчет он, но я не слышу его глоса, лишь читаю по губам.

До меня доходит не сразу.

Разум бьется в липкой панике, но затем разум берет верх над животным страхом.

Морвенна все это начала. Она играла нами, как безликими пешками. Что ж, один раз за игру и пешка может стать королевой.

Я сглатываю вставший в горле ком и, собрав в кулак всю свою волю, поднимаю на императора сияющий, полный благоговения взгляд.

Все звуки вновь обрушиваются на меня лавиной.

— Ваше Императорское Величество, — мой голос звенит над притихшей площадью, и я изо всех сил молюсь, чтобы никто не услышал в нем предательской дрожи. — Мое сердце переполнено благодарностью. Это невероятно щедрый дар для скромной девушки. Но я не смею принять его, зная, что мой успех по праву принадлежит не только мне.

Кревальд удивленно распахивает глаз.

— Вот как? И кому же?

Я поворачиваюсь так, чтобы видеть перед собой и правителя, и заинтригованную толпу. Я нахожу в себе силы улыбнуться мягко и искренне, как и подобает примерной ученице.

— Мой путь сюда был бы невозможен без одной потрясающей, мудрой женщины, — я вкладываю в слова столько теплоты, что у самой сводит скулы. — Я долгие годы не могла вырваться из Долины Туманов. Мой талант зачах бы там навсегда. Но именно несравненная госпожа Морвенна Крейс разглядела во мне потенциал. Она лично предложила мне место в столице и… буквально своими руками посадила меня в купе к моему будущему начальнику. Она сделала все, чтобы моя карьера пошла в гору с первой же минуты пути.

В толпе раздаются одобрительные, умиленные вздохи.

— И потому, Ваше Величество, со всей моей бесконечной признательностью, я осмелюсь просить вас, — я склоняюсь в изящном, глубоком поклоне, указывая рукой на бархатную подушечку с золотыми наручами. — Позвольте мне уступить этот бесценный дар той, кто открыл мне дорогу в этот мир. Моей благодетельнице. Госпоже Морвенне Крейс!

Над толпой повисает секундная тишина, а затем император Кревальд расплывается в широкой, совершенно растроганной улыбке.

— Поразительно! — громогласно заявляет правитель, всплеснув руками. — Вы не только умны, леди Шалли, но и необычайно дальновидны! Какое благородство, какое почтение к своим наставникам! Ваш жест достоин восхищения.

Он поворачивается к толпе придворных, его глаза горят от удовольствия. Гости взрываются аплодисментами. Эдмар улыбается. Сцена разыгрывается как по нотам.

— Госпожа Крейс! Подойдите же к нам скорее! — произносит император. — Примите дар, который вы по праву заслужили своим наставничеством!