Сестра мнется на пороге, переступая с ноги на ногу, но отступает вглубь прихожей, пропуская меня внутрь.

— Валери... Ты как меня нашла? — она закрывает дверь и суетливо отправляет платье. — Проходи. Раздевайся. Хочешь чаю? У меня тут... ну, посмотри, как здорово!

Она обводит рукой гостиную. Тяжелые бархатные портьеры, навязчивая позолота, шелковые подушки на диванах.

Квартира выглядит как очень дорогая клетка для красивой певчей птички.

— Селен говорит, что я достойна только самого лучшего. Скоро он завершит одно дело, и купит мне собственный дом! — делится сестра, мечтательно прикрыв глаза.

Мне становится тошно.

Повсюда кричащая, душная роскошь. Такая ненастоящая!

Она буквально пропитывает все вокруг своими ядовитыми парами. Еще несколько вздохов, и Лиззи останется здесь навсегда, станет послушной рабой этой роскоши.

Мне нужно вырвать сестру из лап этого монстра любой ценой!

— Лиз, зачем же ты так? — спрашиваю я, даже не думая расстегивать пальто. — Он же сожрет тебя, пережует и выплюнет! Тебе надо уходить. Прямо сейчас!

Улыбка мгновенно сползает с лица сестры.

— Что?! — восклицает она. — Никуда я не пойду!

— Ты совершила огромную ошибку, — я делаю шаг к ней, стараясь говорить спокойно, чтобы не сорваться на крик. — Тебе нужно вернуться в академию и доучиться, получить диплом и профессию! Ты думаешь, Селен будет содержать тебя вечно? Для таких пресыщенных драконов девочки вроде тебя — просто забавная игрушка на пару несколько месяцев. Как только ты ему наскучишь, он вышвырнет тебя на улицу с одним узелком, и ты останешься ни с чем!

По мере того, как я говорю, Лиз мрачнеет. Ее плечи напрягаются, подбородок упрямо вздергивается. Взгляд, до этого бегавший по комнате, вдруг останавливается и цепляется за мою одежду.

Сестра медленно скользит глазами по идеальному крою моего темно-синего пальто, по тончайшему фетру элегантной шляпки, по дорогим кожаным ботинкам.

Лиз издает короткий, злой смешок.

— Я совершаю ошибку? И я по-твоему стала игрушкой? — она скрещивает руки на груди, и в ее голосе прорезается ледяная, ядовитая насмешка. — А ты на себя в зеркало смотрела, святая Валери?

— О чем ты?

— О том, что ты не пробыла в столице и недели, а уже вырядилась так, словно скупила половину Модного Пассажа! — срывается на крик сестра, и ее лицо идет красными пятнами. — Откуда у тебя это пальто? Накопила с жалованья стажерки из Управления? Или, может, тоже нашла себе покровителя постарше и побогаче?!

Я задыхаюсь от возмущения, словно меня ударили под дых.

— Лиззи, это не мое! Мне просто дали...

— О, конечно! Просто дали поносить! — она зло сверкает глазами, наступая на меня. — Как же ты смеешь приходить в мой дом и читать мне мораль о чести? Сама не успела приехать, как продалась какому-то столичному богатею! Вон как он тебя упаковал, любо-дорого смотреть! Обвиняешь меня, а сама еще хуже! Тихая, правильная Валери оказалась обыкновенной лицемеркой!

— Лиз, послушай меня, ты не понимаешь, во что ввязалась! Селен замешан в очень страшных делах...

— Замолчи! — она толкает меня в грудь, оттесняя к входной двери. Лицо ее искажено гневом, детской обидой и слепой уверенностью в своей правоте. — Убирайся! Ты просто завидуешь, что мне достался настоящий лорд, а тебе приходится прислуживать в своем дурацком Управлении и спать с кем попало ради красивых обносков! Проваливай и забудь мое имя!

Она распахивает дверь и с силой выталкивает меня на лестничную клетку. Дверь захлопывается перед моим носом с оглушительным грохотом.

Я быстро спускаюсь по мраморной лестнице доходного дома, не обращая внимания на гулкое эхо собственных шагов. Пробегаю мимо швейцара, снова не говоря ему ни слова.

Стыд обжигает лицо не хуже ледяного столичного ветра, когда я выхожу на Улицу Роз.

Слова сестры бьют в спину тяжело и безжалостно, словно камни.

“Святая Валери. Продалась столичному богатею”.

Я нервно запахиваю чужое пальто, и внезапно эта роскошная, безупречная ткань кажется мне невыносимо тяжелой и враждебной.

сама того не зная, Лиз ударила безошибочно, прямо в самую больную, незажившую рану.

Я ехала в столицу, чтобы выгрызть свою независимость честным трудом, доказать, что я чего-то стою.

А как я выгляжу со стороны?

Такой же наивной девицей, которую могущественный дракон одел в дорогие шелка и услужливо пристроил в своем кабинете.

Под кожей начинает шевелиться ядовитая мысль.

А не выглядит ли это и впрямь так, будто я сама живу за его счет? Чем я в глазах окружающих отличаюсь от Лиззи, которую купил Селен?

В Управление я возвращаюсь уже в сумерках, но в коридорах все еще царит суета. До конца рабочего дня далеко.

Я захожу в кабинет Эдмара, зажигаю тусклый магический светильник и сажусь за свой приставной столик.

Жду.

Я уверена, что он должен вернуться с минуты на минуту. Или хотя бы прислать весточку, чтобы я не волновалась.

Но проходит час. За ним второй.

Я занимаюсь сортировкой го архивов и подшиваю старые дела. Любая работа, лишь бы не думать и не смотреть на часы.

Рабочий день заканчивается, а Эдмар так и не появляется. Он ушел за Селеном в вечерние сумерки и словно растворился в них.

Стрелки больших настенных часов неумолимо отсчитывают время. Тревога, грызущая меня, постепенно меняет свой вкус. Страх за напарника отступает, уступая место глухому, злому подозрению.

Эдмар пошел за своим бывшим однокурсником. За драконом из старой, влиятельной семьи, с которым они вместе учились боевым приемам, делили тайны и выигрывали турниры.

Что, если он нашел его? Что, если он догнал Селена и предпочел поговорить с ним с глазу на глаз, без лишних свидетелей вроде меня?

Вчера Эдмар защищал улики от Конрада.

Но что, если сегодня он решил защитить своего старого друга от правосудия?

Пять лет назад он уже сделал выбор не в мою пользу, легко разорвав помолвку, прикрываясь благими намерениями. С чего я взяла, что сейчас, когда на кону стоит репутация Управления и честь его товарища, он выберет закон, а не старые связи? К тому же он не высоко ценит Конрада и считает, что любой на его месте будет умнее и полезнее.

Дверь кабинета распахивается без предупреждающего стука.

Я резко вскидываю голову, в надежде увидеть Эдмара, но на пороге стоит Конрад.

Он медленно, по-хозяйски обводит взглядом кабинет, задерживается на пустующем кресле Вельта и, наконец, переводит торжествующий взгляд на меня.

— Какая невероятная удача, Камрон, — Конрад неспешно закрывает за собой дверь и вальяжно приваливается к косяку, скрестив руки на груди. — А я уж думал, наш ледяной дракон никогда не оставляет свою личную стажерку без присмотра. Но, видимо, даже самым дорогим игрушкам иногда приходится пылиться в одиночестве.

Я теряюсь, не в силах подобрать слова. Неужели все здесь действительно думают обо мне именно так?!

— Я стажер Управления, господин Конрад, а не чья-то личная вещь, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и холодно. — И моя работа не останавливается только потому, что начальника нет на месте.

Я жду, что он сейчас взорвется, начнет кричать или угрожать увольнением. Напрягаю спину, готовясь отражать удар.

Но Конрад вдруг коротко, почти искренне смеется.

— А у тебя есть зубы, — он отрывается от косяка и делает шаг в кабинет. В его голосе больше нет той ядовитой издевки, только усталая ирония. — Это хорошо. Нормальная, значит. Сработаемся.

Я замираю, не зная, что ответить.

— Вообще, я зашел поблагодарить, — продолжает Конрад, немного смягчившись. — Хоть кто-то за эту неделю сделал здесь полезное дело. Тэд сказал, что ты в одиночку в моем кабинете порядок наводила. Спасибо за уборку, Камрон. Уборщицы ко мне уже месяц отказываются заходить.

Я моргаю, совершенно сбитая с толку.

Конрад подходит к столу Эдмара, скользит взглядом по идеально ровным стопкам документов и морщится.