Удивление вызывает и слово «монастырь» в применении к дому терпимости. Объяснение, однако, есть: этот дом находился под покровительством Ордена святой Магдалины. Проститутки, в большинстве своем бывшие бродяжки, хотели сменить бесправную и беззащитную жизнь на надежное убежище, но ни в коем случае не отрекаясь от греха, как это сделала раскаявшаяся Магдалина. Из факта существования таких домов неоднократно делался вывод, что в женских монастырях царила безнравственность. Звучали жалобы и от хозяев борделей — они видели в подобных заведениях досадную конкуренцию для собственного дела. Однако проникновение «порока» в настоящие монастыри — явление более позднего времени.
Одежда проституток
Страсть к предписаниям и регламенту не обошла стороной и одежду публичных женщин, причем в этом отношении власти бросались из одной крайности в другую. Сначала они настаивали на выделяющихся атрибутах, чтобы проституток сразу можно было узнать, потом выставляли девушек на посмешище, заставляя отрезать волосы. Распущенные локоны считались символом девственности — по этой причине проституткам предписывалось стричь волосы. Также известен обычай, согласно которому «падшие женщины» должны были покрывать голову накидкой — еще в античные времена она была атрибутом гетер: богиня Астарта зачастую носит (как проститутки на картинах Лукаса Кранаха) только пояс и прозрачную ткань на голове. Однако в Средние века этот головной убор служит символом преданности и готовности отдаться — в первую очередь это касается невесты и монахини, — и в этом случае накидке придается значение дополнительного атрибута утаивания и стыдливости, что явно противоречит ремеслу проститутки.
Даже имперское законодательство уделяет внимание одежде проституток. В так называемом Решении имперского сейма от 1530 года блудницам запрещается носить «изящные наряды или украшения», меховую оторочку или позолоченные пуговицы. «Власти следят за этим и не должны терпеть подобного». В документе категорически заявляется, что своими пышными и богатыми нарядами публичные женщины не должны совращать «благочестивых женщин и девушек» и отличаться в лучшую сторону от скромных горожанок. Правда, нет никаких указаний на то, что такие предписания хоть как-то мешали публичным женщинам модничать, и на них поступало много жалоб.
Нетрудно понять, почему в этом отношении власти постоянно лавировали. В предписаниях, касающихся одежды, отчетливо просматривается двойственность и нерешительность. То утверждается, что публичная женщина обязана сторониться всякой приметности, производить впечатление приличной и тем самым избегать общественного возмущения и осуждения, то указывается прямо противоположное — мол, проститутки должны отличаться от порядочных женщин какими-нибудь заметными аксессуарами в одежде и тем самым давать повод для всеобщего презрения. В постановлении городских властей Франкфурта 1488 года подчеркивалась необходимость «ясно обозначить, кто они есть». Иногда предписания в отношении одежды становятся уж очень строгими: в 1463 году городской совет Лейпцига приказывает «женщинам из свободных домов» надевать короткие желтые плащи с синими завязками, какие носят и в Дрездене. В Базеле плащи блудниц длиной должны доходить лишь до пояса. В первом Венском регламенте, касающемся одежды, написано, что всякая «общая женщина» должна иметь «явный знак»: желтый платочек на плече, шириной с ладонь и длиной в пядь. В Любеке распутницы повязывают на чепец черную ленту. Во Франкфурте одежду нужно было снабжать желтой оторочкой (желтый считается цветом продажной любви). В некоторых городах этот цвет, еще в античные времена означавший доступность, заменяется зеленым, ибо согласно народным верованиям черт-искуситель носит зеленую одежду.
Девушки легкого поведения и всеобщее благо
Позиция общественности по отношению к проституткам отличается то явной враждебностью, то снисходительностью. Так, в определенные времена «красотки» выступают в качестве затейниц на народных праздниках и больших торжествах. По прибытии князя городские власти посылают «свободных дочерей» с букетами цветов навстречу высоким гостям. Так происходит, когда в 1438 году Альбрехт II после коронации в Праге прибывает в Вену. В 1435 году городской совет Вены, принимая императора Сигизмунда, нарядил проституток двух женских домов в бархатные платья за счет городской казны. Судя по всему, в Вене на проституток были возложены представительские функции, поскольку публичных женщин высылают и навстречу венгерскому королю Ладиславу.
Также существовал обычай не взимать плату за посещение женского дома с князей и высоких господ, причем заведения перед их прибытием особенно тщательно прибирали и украшали. Предполагалось, что самое большое удовольствие доставит князю бесплатное посещение борделя. В 1434 году император Сигизмунд некоторое время жил в Ульме, и улицы города освещались всякий раз, когда император или его свита отправлялись в «дом общих дочерей». За двадцать лет до этого тот же император с восемью сотнями всадников прибыл в Берн и провел там несколько дней. Тут же городской совет издает приказ, чтобы девушки в публичных домах принимали всех господ королевского двора любезно и безвозмездно, а город сам заплатит проституткам за услуги. Надо отметить, что император публично поблагодарил магистрат Берна за то, что тот обеспечил королевской свите трехдневный бесплатный доступ в женские дома. Сигизмунд вообще прослыл властителем, который не делал секрета из своего пристрастия к девушкам легкого поведения.
Хорошенькие блудницы вполне официально принимают участие в разных событиях городской жизни. В Вене они участвуют в мероприятиях, связанных с ежегодными скачками, а на Иванов день образуют танцевальный коллектив и водят хороводы вокруг костра, при этом бургомистр и совет города угощают их лакомствами. Даже на свадьбах выступление проституток было обычным делом — они поздравляли молодых. В Вюртемберге это было заведено еще в 1400 году. В Лейпциге на фастнахт[55] проститутки устраивали шествие, во время которого, распевая песни, бросали соломенное чучело в реку Парте и тем самым «освобождали город от грехов». Когда здесь основали университет, большую и малую княжеские гимназии, а также философскую гимназию и гимназию Марии, женские дома, которые тогда располагались перед Галльскими воротами, стали в шутку называть «пятой гимназией».
До нас дошли многочисленные свидетельства официального признания публичных женщин. Например, в Нюрнберге «женщин, служащих городу», в знак благодарности за заслуги наделяют гражданскими правами и вносят в городскую книгу граждан. На праздниках им разрешено продавать или раздавать цветы. Предоставляя гражданские права прибывшим проституткам, власти, естественно, ожидают, что эти дамы посвятят себя общественному благу города.
К сожалению, так происходит далеко не всегда. В основном проститутке, которая не добилась гражданских прав, остается заниматься своим делом; она по-прежнему принадлежит не себе, а тем, кто ее использует по своему усмотрению. Девушек перепродают хозяева-сводники, знатные господа раздаривают их как скот или проигрывают в азартные игры. Тело проститутки — платежное средство, имеющее свою цену.
Правда, «свободная дочь» может беспрепятственно заниматься своим ремеслом и даже пользуется при этом защитой закона, который, как и в любой другой профессии, предполагает обязательные правила. Законы требуют определенности даже в столь безнравственном занятии. Либо ты «совершенно чистая», либо «совсем испорченная». Лавировать между добродетелью и грехом безнаказанно не получится, и кара обрушивается прежде всего на тех, кто хочет играть роль то честных горожанок, то распутных женщин.
Регистр наказаний содержит целый ряд драконовских мер: женщину могут приковать к позорному столбу, провести по улицам под барабанный бой, изгнать из города, высечь кнутом, остричь наголо и т. д. В Париже в 1373 году одну «беспутную женщину», признанную виновной в тяжком преступлении против знатной особы, раздели донага, провели по городу, предварительно написав у нее на лбу «клеветница», а затем на два часа выставили на обозрение черни.
