Случались в Средневековье и повороты судьбы, напоминающие сюжет фильма «Красотка». Вернуться на путь добродетели проститутка могла лишь двумя способами — вступив в брак или удалившись в монастырь.

По каноническому праву брак с «падшей девушкой» считается богоугодным делом. С XIII века известны случаи, когда в завещаниях упоминались награды для мужчин, женившихся на девушках из «общего дома». Рассказывают, что вернуть «грешницу» на истинный путь удалось Бертольду Регенсбургскому^[56]. Во время проповеди он спросил у своих слушателей, нет ли среди них человека, готового жениться на раскаявшейся. Откликнулся один мужчина, после чего Бертольд велел прихожанам собрать приданое. Набралась немалая сумма в десять марок, которые проповедник и передал мужчине.

Следует отметить, что городские власти старались облегчить женщине переход к честной жизни. В Госларе власти предлагали приданое для того, «кто возьмет в жены бедную грешницу из общего дома». В Галле существовал соответствующий фонд, а в Нюрнберге мужу за его великодушный поступок даровались гражданские права. Однако, если женщина принималась за старое, Мужчина попадал в трудное положение. Проститутку изгоняли, а ему оставались только развод и надежда, что город снова примет его в свое лоно.

Еще одной возможностью освободиться для раскаявшейся проститутки был монастырь. Разумеется, речь идет об особых монастырях, «домах покаяния», находившихся под опекой города. За свое пропитание женщины должны были работать, например ухаживать за больными. Впрочем, уважения они этим не добивались, напротив, им приписывали все худшее, что могло взбрести в голову, — сплетни и лицемерие, разврат и сводничество. Более того, некоторые дома для раскаявшихся, которых называли также «клариссами» (по принадлежности к монашескому францисканскому ордену святой Клары), становились местами утонченного порока, способными составить конкуренцию женским домам.

Блуднице следовало хорошенько подумать, прежде чем отправиться в дом покаяния, ибо законного пути назад не существовало. Проститутку, принимавшуюся за старое, вешали или бросали в реку.

Блудливое войско

Проституция цвела пышным цветом не только в городах — ни один военный поход не обходился без обоза с публичными женщинами.

Во времена Карла Великого проституция во Франкском королевстве уже распространена настолько широко, что воспринимается как досадное бремя. Поэтому основатель династии каролингов, которого уж никак не назовешь образцом добродетели, был вынужден включить в свои законы чрезвычайно строгий запрет на свободных женщин. Но закон не достиг желаемой цели, и это доказывает, что падение нравов уже вышло из-под контроля.

Только на первый взгляд может показаться, что войны, которые вел Карл, не способствовали распространению проституции. Наоборот, именно они благоприятствовали расцвету продажной любви. Когда в стране жизнь становилась опасной, проститутки примыкали к войску, и это временами создавало командованию продовольственные проблемы.

Карл Великий был первым властителем, который ввел строгий запрет на проституток, однако сам он не выказывает антипатии к этим женщинам. Его сын, унаследовавший трон короля, вошел в историю как Людовик Благочестивый. Придерживаясь значительно более строгих взглядов в отношении морали, он был, пожалуй, единственным правителем, который во время военных походов сторонился проституток. Однако и Людовик не принимает мер против борделей, поскольку придерживается повсеместно распространенной точки зрения, что контроль над проституцией лучше, чем запрет.

Другие властители и полководцы того времени и последующих веков не только допускают проституцию в своем войске, но и рассматривают женский обоз как своего рода гарем, предоставляющий лучших женщин для высших чинов и их свиты. Проститутки терпят лишения, связанные с походом, перемещаясь либо пешком, либо верхом. Нередко до двух тысяч «продажных баб» ездят в обозе армии, среди них несколько сотен передвигаются верхом — значит, были проститутки, которые могли позволить себе известную роскошь. Владетельные князья не скупились на деньги и украшения для своих военно-полевых метресс, несмотря на жалобы, что кое-кто из этих дам наряжается роскошней, чем оставшаяся дома супруга.

Толпы доступных женщин следуют за крестоносцами на Восток. Летопись монаха Бертольда сообщает, что еще в 1096 году к первому отряду молодых воинов примкнули женщины в мужской одежде, и считает поражение войска наказанием за распутство крестоносцев. Когда в 1097 году рыцари подошли к Антиохии, предводители принимают меры, чтобы одолеть набирающий силу разврат в собственных рядах. Хронист Альберт фон Айкс рассказывает: «Если кого заставали за развратом, то их — и мужчин, и женщин — раздевали догола, связывали им руки за спиной, затем как следует стегали розгами и прогоняли по всему войску, чтобы остальным при виде такого ужасного наказания было неповадно идти на это постыдное преступление».

Полководец строгой морали, император Фридрих I Барбаросса, с самого начала Третьего крестового похода (1189 год) велит изгнать из военного лагеря пятьсот проституток, воров и бродяг, а при походе на Милан в 1158 году запрещает воинам держать возле себя женщин. У тех, кто осмеливается нарушить этот запрет, отнимают доспехи и оружие, к ним относятся как к отлученным от церкви. И все же когда несколько недель спустя, при переходе через реку По, императору пришлось бросить часть обоза, в нем оказалось множество женщин.

Число солдатских проституток, которых называли также походными женщинами или маркитантками, неудержимо растет. Когда доля дам, дарующих радость, в конце концов, непомерно увеличивается по отношении к численности войска, наступает время принимать меры. В 1339 году в Швейцарии бернцы собрались освободить родной город, осажденный врагами из кантона Во, и, чтобы облегчить продвижение войска, военный совет был вынужден запретить женщинам следовать за ним.

В 1342 году итальянский кондотьер немецкого происхождения Вернер фон Урслинген тоже оказался в затруднительном положении: при численности его войска в три с половиной тысячи солдат количество проституток, мальчишек и разного рода мошенников достигало тысячи. Чтобы держать в страхе это «войско в войске», над ним поставили начальника с большими полномочиями, «фельдфебеля над шлюхами», которому подчинялись как проститутки, так и шайка обозных мальчишек. Такая организационная мера стала популярной, и положение «фельдфебеля над шлюхами» теряет престиж лишь к Тридцатилетней войне — в это время он становится обычным солдатом.

Чтобы хоть как-то оправдать присутствие женщин, в походе на них возлагаются различные обязанности, не имеющие ничего общего с основным ремеслом. Они стирают, готовят для солдат, торгуют разными товарами и ухаживают за ранеными. В результате проститутки ведут отнюдь не праздную жизнь, их даже привлекают к работам по строительству укреплений, они, как и мужчины, вынуждены передвигаться форсированным маршем, «нагруженные одеялами, плащами, тряпками, горшками, котлами, сковородами, метлами, обмундированием и всяческим прочим скарбом». Они шагают, подоткнув юбки, по пыли и грязи, иные даже босиком.

Но не только сомнительный сброд тащится с войском через пол-Европы, есть там и девушки авантюрного склада из лучших домов. «Садик Венеры», сборник текстов и песен XVII века, содержит рассказ двух солдат, живописующих — по всей видимости, с натуры — молодую знатную даму, которая сбежала с солдатом и стала «бродячей шлюхой» в знак протеста, потому что супруг бил ее «по морде».

Возлюбленный без определенного места жительства

Без сомнения, совесть бродячего авантюриста — возлюбленного без определенного места жительства — отличается от совести порядочного горожанина. Вероятно, бродяга слишком хорошо знает людей и не переносит жизни в традиционных границах общества, поскольку видит его лживость. У авантюриста возникает желание убежать от всех досадных ограничений, ускользнуть от мелкого злобного вранья, которое стало обязательным. Он рвется прочь из атмосферы всеобщего криводушия, растлевающей разум и притупляющей чувства. Он не одобряет эту культуру и время от времени ощущает непреодолимую потребность вырваться за рамки общества и отдохнуть от слишком сложного традиционного образа жизни.