***

Виталина еще не спала. Валялась на кровати, зажав подушку между ног. Увидев Айю, сразу вскочила.

— Что там было? Все обошлось? Ты долго!

— Вроде обошлось, но со мной… что-то странное. Капитан Асперс…

Айя застыла с открытым ртом, бессмысленно шевеля губами. Голос исчез, а из памяти будто стерлось понимание, как разговаривать.

— Ты чего? — Виталина окинула ее родительским взглядом.

Айя ощупала шею и издала звук, словно прочищала горло.

— Все… — начала она, — все нормально. Я что-то… Так вот… Капитан Асперс… — язык опять превратился в непослушную тряпку. — Да что со мной?! Я не могу говорить!

Айя схватилась за лицо. Виталина подошла ближе и приложила руку ко лбу подруги.

— Хорошо же ты вошла в роль, — Фей хихикнула. — Но можно уже переставать притворяться больной.

— Не смешно! Я правда не могу ничего рассказать! — выпалила Айя. — Когда думаю — все нормально, но открываю рот, и слова разбегаются. Может, на меня… — она подпрыгнула на месте. — Ну вот опять!

— …наложили какую-то магию? — подхватила Виталина. — Похоже на то! Не знала, что анималы так могут.

Айя застонала.

— Ничего страшного! — Фей расправила плечи и выгнула грудь вперед. — Главное, они не знают про поле и Опалы. Так же?

Айя кивнула.

— Ну и ладненько. Хотя, нет, не ладненько. Может, спросишь капитана, зачем это все? Неужели она увидела что-то настолько важное?

— А то мне мало лишнего внимания!

— Как хочешь! — пискнула Виталина. — Просто это даже забавно. Ай!

Фей еле увернулась от тетради, пролетевшей около головы.

— Все! Молчу!

***

Лем ждал генерала в Зале Двенадцати у центральной статуи и оглядывался по сторонам. Перед глазами все двоилось и плыло. Руки и ноги не слушались. Бутылка лиджийской водки, купленная в городе, не уняла тревогу, только усилила. Сейчас Рубер узнает правду про поступок Дженны. Ее разжалуют или хуже…

Зеленая вспышка печати перемещения возвестила о прибытии генерала.

— Приступай к докладу, — сходу скомандовал он.

Сухо, последовательно Лем пересказал все, что подслушал в кабинете Асперс: она ослушалась приказа, самовольно занялась Ригель и усомнилась в официальной доктрине. Предположила, что видение кадетки связано с реальным прошлым Святой Квадры, а это — очевидная ересь.

— Отличная работа, лейтенант, — сказал генерал, мрачнея. — Жаль, что Дженна все-таки оступилась. Она не сообщила о встрече с Ригель. Понимаешь, что это значит?

— Да, генерал, — спешно ответил Лем. — Это измена.

Слово «измена» прозвучало неестественно. Всю жизнь Лем понимал под ним нечто совсем другое. Вероломное предательство, рушащее жизни. Измена — удел мерзавцев, а не таких людей, как Дженна.

— Ты не должен винить себя. Ты… — с мягкой улыбкой начал генерал.

— Нет, — резко перебил Лем, но добавил уже тише: — не надо о моих чувствах.

— Я все понимаю, — Рубер улыбнулся, — она ведь твой капитан.

— А я не понимаю, — Лем перевел взгляд на статую Святой Лины. — Вы лично знали Святую Квадру, видели все. Но даже зная это, капитан Асперс не сказала, что видение Ригель — бред. Допустила иную версию. И эта ее способность, читать мысли, как это возможно?

— Дженна этого не может, — Рубер покачал головой. — Ни один акцент не может. Но есть другие способы заставить человека поверить во что угодно. Капитан стала жертвой подготовленной шпионки. Думала, что контролирует ситуацию, а на деле Ригель ее использовала.

— Ригель — шпионка Шойла? — Лем отшатнулся.

— Именно так.

— Тогда ее нужно задержать и допросить, — лейтенант уверенно посмотрел на генерала. Тот отвел глаза.

— Наше главное оружие — не печати, а мудрость и терпение. Пока Ригель думает, что ее не раскрыли, она будет беспечна. И оступится. Рано или поздно. Выдаст своего связного. Или даже приведет нас к Лоле Спирит.

— Если капитан Асперс под влиянием, — начал Лем, — мы обязаны помочь ей.

Взгляд Рубера потяжелел, и он отвернулся:

— Святая Квадра избрала меня хранителем Лиджи не за силу или отвагу, всегда найдется кто-то сильнее или бесстрашнее, а потому что я признавал свои слабости.

— Что вы хотите этим сказать? — стук сердца в виске стал отчетливее.

— После окончания Великой Войны мы все утратили бдительность. И нас не за что винить. Целые поколения жили одной надеждой, что войне когда-нибудь придет конец. Когда это случилось, никто не мог поверить, что Шойл решит разрушить мир, доставшийся такой ценой. Наши враги никогда не славились силой войск, но преуспели в искусстве сводить с ума. Дженна даже не осознает, что стала их орудием.

— Что с ней будет? — сдавленно спросил Лем.

— Тебе не о чем беспокоиться, — мягко ответил генерал.

— Но я хочу знать.

— Я ценю твое рвение, — генерал улыбнулся, — но наберись терпения. Пока — пригласи ко мне командующую Аболицио и отправляйся отдыхать. Ты заслужил.

***

Командующая, словно ожидая вызова, выскочила из кабинета в секторе Рубина и направилась к печати перемещения, не сказав Лему ни слова. Сам Лем тоже сорвался с места и ринулся в свою комнату, будто за ним гнались. Оставшись один, запер дверь изнутри и прижался к косяку. Он все сделал верно. Как иначе? Выбора не было. Лем потер грудь. Больно… Легкие будто горят… Он покосился на остатки водки на столе, схватил бутылку и залпом допил все. Сознание заволокло, внутри стало тише, а внимание привлекла тоненькая трещина в оконной раме. Судя по виду, дерево повредилось уже давно, но он не замечал. Чего еще он не замечал? Каких еще трещин? Когда Дженна успела оказаться под влиянием шпионки Шойла? Теперь она, считай, предательница? Лем снова прокрутил в уме встречу с генералом и сжался. Рубер сказал не винить себя, но разве правильный поступок может выглядеть так? Неожиданно из глубин памяти поднялось давнее воспоминание:

— Майя? — высокий красноволосый мужчина в кольцах и серьгах стоял в дверях простой, непримечательной детской комнаты.

На кровати сидела женщина и обнимала мальчика. Она обернулась на голос, и две синие шишечки из волос, слева и справа от пробора, игриво вздрогнули:

— Заходи, Адриан. Мы тут с Лемом болтаем, — она потрепала ребенка по голове и взглянула на вошедшего. — Не стой так. Иди к нам.

— Нет, я всего на минуту, — ответил тот. — Давай проверим твое снаряжение.

— А свое уже собрал?

Он насупился.

— Перестань, Майя. Мое задание далеко не так опасно. Пойдем, а? Потом побудешь с ним. Давай проверим.

Лем взглянул на отца, тот не отрывался от матери. Она встала, подошла ближе и закинула руки ему на плечи:

— Ты такой серьезный, лейтенант Вайс.

Отец грустно улыбнулся, обнял жену, опустил голову на ее плечо, где виднелся погон с одной полоской, и сказал:

— Вот бы и ты была посерьезнее, лейтенант Вайс.

Лем потер виски. Что это было? Что-то давно забытое… Такое яркое, будто ненастоящее, но в то же время без сомнений — его собственное. Дженна и правда похожа на маму… Не внешне. Чем-то другим. Движениями? Мимикой? Точно не мимикой. Разве что представить ее расслабленной, улыбающейся. Наверное, она бывала веселой до смерти мужа… Натянуто. Скорее всего, Дженна и с ним была такая же. Она просто серьезная. Не любит дурачиться. Лем снова вспомнил отца: его лицо, грустную улыбку. Он не выглядел холодным. Даже напротив. Может, он все-таки любил маму? Тогда почему бросил?

Отказаться от задания? Сослаться на недостаток компетенции. Тогда Рубер поручит это другому. Кто не будет на ее стороне, кому она безразлична.