— Сколько ты тут уже?

— Пять лет, — тихо ответил Ени, — сразу после…

— Ясно, — Джеймс опустил подбородок, глядя на свои качающиеся ноги. — У тебя есть друзья?

— Мама была моим другом, — пробурчал Ени.

— Да, судьба Марты… — Джеймс посмотрел ему в глаза, — не позавидуешь.

— Вам жалко ее?

— Конечно, жалко, — сказал Джеймс.

— Правда? — слабо спросил Ени.

— Правда. А отец? — Вилсон замялся. — Вы общаетесь?

— Нет! — прорычал Ени.

— Хорошо, хорошо. Извини, я понял, — Джеймс потер лоб. — Про Марту… Мы в СВОИ против таких методов. Подрастешь — вступай к нам.

Ени несколько мгновений разглядывал сгорбленную фигуру напротив, потом гулко выдохнул:

— Мне все надоело. Каждый день одно и то же, — Ени рвано дернул подбородком, — мама говорила, что жизнь интересная, а моя вообще не такая. Я просто хожу по коридорам. Из корпуса в корпус. Аметист, Лазурит, Сапфир, Бирюза… Пока не вернусь снова в Аметист. Потом делаю еще круг, и так до вечера. Скучно. Лучше уж в Опал Памяти, хоть с мамой встречусь.

Джеймс оглядел свои пальцы, спрыгнул со стола и подошел к Ени:

— Да, звучит жутко скучно, — он положил ладонь ему на плечо: — Давай я покажу тебе кое-что интересное?

— Попробуйте, — неуверенно ответил Ени.

— Аметист. Образец 49. Восстановление.

Кольцо на руке Джеймса исчезло и вместо него между пальцами появилась небольшая металлическая монетка. На одной стороне — голова чоки, на другой надпись — «Бур».

— Держи, — Джеймс протянул предмет.

— Что это? — Ени покрутил его в руках.

— Именной брелок. Крепится к усам или к седлу, или куда захочешь. Осталось от моего старенького чоки. Его звали Бур. Можешь прицепить на своего.

Ени протянул монетку обратно.

— Нет у меня никакого чоки. Цеплять некуда.

Джеймс улыбнулся и зажал брелок в ладони Ени.

— Пойдем к капитану Берду. Уверен, он найдет для тебя одного. Будет твоим другом. Хочешь?

Ени посмотрел на монетку.

— Хочу.

— Отлично, — Джеймс похлопал его по плечу. — Но только при одном условии. Если тебе станет плохо, ну, как сегодня — сразу топаешь ко мне. Идет?

— Идет.

Ени проехал кладбище, рощу Святой Квадры, лазарет и оказался у полупрозрачного магического барьера, отделявшего сектор с животными от территории спецотряда. Осмотрелся. Туда не пройти. Как бы объехать? Зона занимала большой участок между корпусами Империала, Сердолика и Рубина. Ени взглянул на небо: солнце уже высоко.

— Так, Бур. Наверное, не сегодня. Давай возвращаться.

Нельзя пропускать занятия. Нужно быть тихим. Иначе не получится сбегать к Рамоне. Скорее бы вечер. Ени развернулся в сторону загонов, но вдруг, вдалеке, на территории спецотряда, мелькнула женщина.

— Чего? — буркнул он себе под нос.

Резко дернул поводья на себя и остановил Бура. Сердце защемило. Не может быть. Это была… мама?

Ени спрыгнул на землю, отправил чоки обратно в загон, а сам встал напротив барьера. Непослушными руками достал из внутреннего кармана кителя разноцветный шар, внутри которого блестели застывшие чешуйки желтого, желто-оранжевого и оранжевого оттенков. Сжал камень. Неподвижные внутренности засветились и задвигались. Ени сделал шаг, барьер расступился аркой и пропустил его на запретную территорию. Он подбежал к месту, где видел маму, но там уже никого не было. Сбавив скорость, медленно обошел ближайшее здание, потом еще раз, и еще. Вокруг расстелилась безразличная утренняя тишина. Показалось? Ени опустил глаза и заметил, как в траве что-то сверкнуло. Это же… Он наклонился, поднял находку и спрятал в карман.

Неподалеку захрустела трава. Вольфрам обернулся. В нескольких метрах командующая Руби Сцента вела под руку хромающую главу спецотряда — Андреа Аболицио. Они плелись к одноэтажному прямоугольному зданию на противоположной стороне. Ени отпрянул за угол, продолжая наблюдать. Почему командующая ранена?

Руби Сцента втащила командующую Аболицио в дверной проем, неловко встряхивая вату белых волос. Солнечные пряди Андреа побурели от крови. Ени незаметно двинулся к ним, обогнул здание, залез на приставленные к стене ящики и отчетливо увидел сквозь окно просторный кабинет. За широким столом сидел мужчина, еще молодой, но уже полностью седой, и делал записи. Дверь с грохотом отворилась.

— Святая Квадра! — он схватился за голову и выскочил из-за стола. — Что случилось? Туда ее! — подставил командующей Аболицио плечо и повел в соседнее помещение.

Руби Сцента проследовала за ними. Ени больше ничего не видел.

— Лола сбежала! Она предала нас! — послышался крик Андреа.

— Лола Спирит? — хрипло спросил мужчина.

— Да, Лола Спирит, Ульрих, быстрее! Квадра, это невозможно терпеть, — простонала Аболицио.

Мужчина что-то тихо забормотал. Спустя пару минут, Андреа снова воскликнула:

— Говорю же, она была не одна! Я своими глазами видела Марту.

Ени вздрогнул и закусил костяшку указательного пальца.

— Тебе показалось, — мягко ответила Руби Сцента, — кто-то просто был на нее похож. Ты ранена, мысли путаются.

— Не веришь мне?!

— Верю, но, Андреа, Марта умерла, — ответила командующая Сцента.

— Значит восстала из мертвых! Кто-то ее призвал.

— В каком смысле? — спросил мужчина. — Человеческого призыва не существует.

— Да заткнись ты, Ульрих! Они меня чуть не убили! Тебе мало? Подкараулили, как последние… иначе… без шансов… джайхова сила! Как больно!

— Все, Андреа, не говори ничего, дай мне… — продолжил мужчина.

Все замолчали. Стоны командующей постепенно стихли.

Ульрих и Руби вернулись в кабинет. Он вышел на середину комнаты и остановился, приложив ладонь к губам. Командующая Сцента подошла сзади.

— Мне очень жаль, насчет Марты.

Ульрих стоял без движения.

— Ты только недавно смирился.

Она сделала робкий шаг к нему.

— Хватит, Руби, — он обернулся и отгородился рукой. — Ни с чем я не мирился. Ты ее почти не знала. Марта хотела помогать людям. Мы вместе хотели.

Ени пробила дрожь. Кто этот человек? Кем он был для нее?

— Но она же, — пролепетала командующая Сцента, — пыталась убить генерала Рубера.

— Не представляю, почему она это сделала. И теперь уже не узнаю. Никто не узнает. Но я всегда считал, что ее приговор слишком жестокий. Это не правосудие, а дерьмо! — он махнул на Руби рукой.

Командующая замолчала. Ульрих дернулся и шагнул в сторону окна. Ени отпрянул, спешно сполз с ящиков и отбежал подальше.

Вены пульсировали, стало тяжело дышать. Невозможно.

Она жива?

***

Лекции по Истории Магии проходили в аудитории Хризолитового корпуса среднего кольца. Прямоугольная комната вмещала три ряда учебных парт, каждый из которых делился еще на три дополнительных блока — ближний, средний и дальний. В глубине высилась кафедра из черного дерева. За ней, от пола до потолка, протянулись четыре витражных окна с мозаичными фресками Святой Квадры.

Айя и Виталина пришли рано. Найти место оказалось легко: брошюра с генералом Рубером помогла сориентироваться, печати перемещения слушались даже новичков. Еще до начала лекции обе кадетки получили нашивки с буквой, символизирующей Янтарь, и приказ закрепить их в центре спектра на спине. Айя бросила на свою короткий взгляд, бесцеремонно свернула в трубочку и спрятала в карман. Виталина, напротив, гордо размахивала тканью. Это привлекло внимание полноватого юноши с круглыми, как монеты, глазами и прилизанными желтыми волосами. Он приветственно задергал руками с последней парты левого ряда.

— Янтарные! Сюда!

Затем вскочил из-за стола, подбежал к Айе и Виталине и протянул ладонь для рукопожатия, обдавая кадеток запахом выпечки и кофе, идущим от одежды.