Органами ОГПУ было арестовано большое количество специалистов, почти все они в это время находились под подозрением. Для того, чтобы обезопасить себя они в это время старались самостоятельно не принимать никаких решений, стремясь снять с себя любую ответственность за результаты своего труда: отписывались, собирали различные комиссии, дополнительно обследовали объекты.

В тезисах о методах работы Экономического управления ОГПУ назывались причины организованной кампании с враждебными советскому строю «спецами». Указывалось, что продолжающаяся острая классовая борьба в период нэпа сложилась не в пользу Союза. Необходимо было привлечь на свою сторону специалистов «или, в крайнем случае, хотя бы нейтрализовать, обезвредить их»[7]. По решению Центрального Комитета ВКП(б) органы безопасности перестраивают свою работу организационно и оперативно с таким расчетом, чтобы «борьба с экономической контрреволюцией и шпионажем была выдвинута на первый план как основная задача деятельности ОГПУ в области обслуживания хозяйства Союза»[8]. В это время органы государственной безопасности усиливают борьбу с диверсиями на объектах народного хозяйства страны, которые были инициированы спецслужбами иностранных государств.

Необходимо отметить, что одновременно с проводимой компанией по борьбе с вредительством началась компания по «чистке советского аппарата». Под нее попадали лица, не внушающие доверия представителям советской власти. Согласно постановления Президиума ЦК ВКП(б) от 30 мая 1929 г. в состав комиссий по чистке должны были включаться представители ОГПУ[9]. Были приняты меры, для того чтобы чистка была проведена в секретном порядке, для чего представители организаций, входящих в комиссию, должны были быть соответствующим образом инструктированы. Через парторганизации и прокуратуру принимались необходимые меры для обеспечения беспрепятственного проведения увольнений, в связи с неизбежными обращениями увольняемых в трудовые сессии судов[10].

В совершенно секретном циркуляре ОГПУ, направленном лично полномочным представителям ОГПУ и начальникам губернских отделов ОГПУ в августе 1928 г., указывалось, что основным методом диверсии является техническое вредительство при помощи контрреволюционных организаций, состоящих из наиболее крупных инженеров той или другой отрасли промышленности. «Эти инженеры, образуя техническую головку предприятия и будучи связаны с заграницей, как с организациями своих старых хозяев, так и генеральными штабами иностранных держав, прежде всего Франции и Польши, планомерно ведут работу по подрыву обороноспособности страны, по сокращению сроков интервенции и по созданию кризисов то в угольной промышленности, то на транспорте, то в металлургии и т. д., в целях свержения советской власти и срыва социалистического строительства». В том же документе написано: «Было бы преждевременно считать, что с контрреволюционными организациями шахтинского типа покончено, наоборот, основная масса работы еще впереди»[11]. Этот вывод впоследствии был подтвержден многочисленными процессами над вредителями.

Перед ОГПУ ставятся задачи по разгрому так называемых «контрреволюционных организаций», в средствах массовой информации распространяется миф о врагах, который без всякого сомнения сыграл в дальнейшем свою роль, воздействуя на сознание масс[12].

Количество проводимых процессов по борьбе с вредительством в народном хозяйстве страны внушительно. Для того, чтобы представить этот масштаб, необходимо перечислить наиболее крупные дела, которые расследовали органы государственной безопасности в рассматриваемый период.

Естественно, первое – это «Шахтинское дело». Затем последовали процессы в золотоплатиновой, цветной, бумажной промышленности. Расследовались дела о контрреволюционных вредительских организациях в лесной («Северлес», «Дальлес», «Экспортлес») и нефтяной промышленности. Позже – дела о контрреволюционных вредительских группах в льняной, шерстяной, шелковой и других отраслях текстильной промышленности, а также на железнодорожном транспорте.

Затем очередь дошла до вредителей в военной, авиационной промышленности, в Военно-химическом управлении РККА и других военных организациях в Москве и на Украине. Были возбуждены дела о вредительстве в Наркомате торговли, в кинопромышленности, дизельной и угольной промышленности.

В одной связке прошли крупные процессы: «Промышленной партии» и «Союзного бюро ЦК РСДРП (меньшевиков)». Примыкало к ним дело «Трудовой Крестьянской партии», однако открытого процесса по нему не проводилось. Как отголосок вышеуказанных дел, прошли процессы над вредительской организацией Уральского областного центра «Промышленной партии» и по Магнитострою. Рассматривались дела о вредительстве в снабжении населения продуктами питания, выпуске недоброкачественной продукции предприятиями пищевой промышленности.

Был возбужден ряд дел о контрреволюционных вредительских организациях на крупных электростанциях, в том числе дело о вредительской группировке на Каширской ГЭС и дело в отношении английской фирмы «Метрополитен-Виккерс».

Следует также упомянуть следующие крупные дела о вредительстве:

– дело о вредительской организации в центральном и местных управлениях шоссейно-грунтовых путей сообщения СССР;

– дело о контрреволюционных вредительских организациях и группах в военной промышленности;

– дело о вредительских организациях в химической промышленности;

– дело о вредительстве в Наркомате почт и телеграфов СССР;

– дело о вредительских группах в Северо-западном управлении связи и радиохозяйстве СССР;

– дело в отношении вредительской организации врачей-ветеринаров;

– дело о вредительстве в Центральном управлении гидрометслужбы.

После создания политотделов МТС активизировалась работа по выявлению вредителей в сельском хозяйстве. Была выявлена крупная вредительская организация в системе Трактороцентра, возбуждены дела по вредителям в сельском хозяйстве Украины, Северного Кавказа, Западно-Сибирского края, совхозах Московской области и мн. др.

В 1937 г., в период массовых репрессий, были проведены открытые показательные процессы во многих республиках, краях и областях над вредителями в сельском хозяйстве, рассмотрены дела о вредительских группах на Красноуфимском элеваторе и в Больше-Троицком районе Курской области.

Были также выявлены вредители на строительстве железнодорожной магистрали Москва – Донбасс, Октябрьской и Мурманской железных дорог, в научно-исследовательском институте НКПС, на снарядном заводе № 65 в г. Таганроге, на орудийном заводе «Большевик» и Кировском заводе в Ленинграде, на Томской железной дороге, Харьковском паровозном депо «Октябрь», Южных железных дорогах, в системе московского треста «Геологоразведка» и коммунальном хозяйстве Московской области.

Естественно, данный перечень не охватывает всего количества дел, расследуемых органами государственной безопасности по вредительству.

У проводимой кампании были свои взлеты и свои падения, но выделять какие-то этапы не целесообразно. На наш взгляд, это одна кампания, активно проводившаяся на протяжении сталинского периода истории, о чем наглядно свидетельствуют материалы статистики.

В докладной записке от 29 июля 1929 г., которая готовилась к всесоюзному статистическому отчету о деятельности органов ОГПУ за 1928 г., отмечалось возрастание антисоветских проявлений у работающих элементов города и деревни, ведущих подрывную работу на почве хозяйственных затруднений в стране и обострения классовой борьбы, что свидетельствовало о возросшем сопротивлении классового врага, старающегося сорвать социалистическое строительство путем дезорганизации рынка, вредительства, разложения советского аппарата и т. п.