— Не смотри на меня так, не сейчас.

Она радостно пожимает плечами.

— Просто с нежностью вспоминаю прошлую ночь.

Я издаю стон. Мы оба были так измучены после целого дня, проведённого в «Дерзком Конверте», что рухнули на её кровать и едва успели поцеловаться, прежде чем заснули. Последнее, что я помню — это как Джульетта прикусила мою нижнюю губу и провела по ней языком, прежде чем я вырубился.

Я проснулся, отчаянно желая её, но времени не было — у нас впереди целый день, и мы должны отправиться в путь как можно скорее, чтобы не попасть в пробку, вызванную людьми, которые едут посмотреть на затмение.

Я качаю головой.

— Ты жестокая.

Она улыбается.

— Мне нравится обниматься и целоваться с тобой. Смирись с этим.

У меня в кармане вибрирует телефон, и я достаю его, читая сообщение.

— Кристофер проснулся? — спрашивает она.

Я киваю, прячу телефон в карман. Джульетта встаёт с качелей, наклоняется и нежно целует меня.

— Удачи.

Я смотрю, как она идёт через двор, точно так же, как я в тот первый день, поднимается по ступенькам, пока не оказывается в доме своих родителей. И тогда я тоже встаю и прохожу вдоль дома Петруччо, заворачивая за угол к его крыльцу. Опустившись на ступеньки его крыльца, я отправляю ему ответное сообщение, уже у входа.

Несколько минут я сижу, упёршись локтями в колени, сцепив руки, устремив взгляд за горизонт. Когда я слышу скрип открывающейся входной двери, я оглядываюсь через плечо.

Петруччо стоит на пороге в спортивных штанах и футболке, хмурится и выглядит немного обеспокоенным. Час назад я написал ему, что мне нужно поговорить, но не объяснил почему. Мне неловко, что я доставляю ему беспокойство, но я не мог сказать в сообщении о том, о чём хотел поговорить. Это требует беседы лицом к лицу.

Он закрывает за собой дверь, приглаживая волосы, которые торчат во все стороны, с чашкой кофе в другой руке.

— Хочешь войти?

Я пожимаю плечами, беря свой кофе со ступеньки рядом со мной.

— Мы можем поговорить здесь. Или там. Решать тебе.

Он пересекает крыльцо и опускается на ступеньки рядом со мной.

— Что происходит?

Я кручу в руках свою чашку.

— Мне нужно с тобой поговорить.

Его взгляд скользит по моему лицу, он хмурится ещё сильнее.

— Я слушаю.

— Извини за раннее сообщение, если я тебя разбудил, — говорю я ему. Я отпиваю кофе и пытаюсь успокоить своё бешено колотящееся сердце.

— Я не спал, — ворчит он.

Мои щёки вспыхивают.

— О. Э-э... извини, что прервал... это.

Он приподнимает бровь, пряча улыбку за чашкой кофе.

— Ничего страшного. Итак... что происходит?

Я ставлю чашку с кофе рядом с собой на крыльцо и сжимаю руки, успокаивая себя.

— Это насчёт Джульетты.

Он замирает с чашкой кофе на полпути ко рту.

— А что с ней?

Я смотрю на Кристофера снизу вверх, ловлю его взгляд, изучаю его.

— Я... — моя челюсть двигается туда-сюда. Я делаю ещё один глубокий вдох. А затем рассказываю ему всё. Как мы с Джульеттой встретились в Шотландии, а потом снова у него на заднем дворе, и стали не столько друзьями, сколько приятелями по романтическим тренировкам. Как в прошлые выходные, когда я не ездил по городу с клиентами или не тусовался с друзьями, мы с Джульеттой ходили на тренировочные свидания. И тут я перехожу к самому важному.

— Всё изменилось, — говорю я ему. — Выросло. Мы... Это больше не тренировка. Для нас обоих.

Кристофер некоторое время смотрит в свой кофе, затем делает глоток.

— Понятно.

Я морщу лоб. Я внимательно наблюдаю за ним, когда он снова делает глоток кофе и смотрит на меня. Он... улыбается?

Надеюсь, это хороший знак.

— Я говорю тебе это, — говорю я ему, — потому что я знаю, что она тебе как сестра, потому что ты любишь её как члена семьи и защищаешь её, и она сказала мне, что её сердце было разбито кем-то, с кем она познакомилась через тебя, и это всё испортило на какое-то время. Учитывая всё это, я бы понял, если бы ты опасался, что я... захочу быть с ней.

— Хмм, — он наклоняет голову, всё ещё улыбаясь. — Я думаю... если бы это был любой другой человек, Орсино, я бы правда опасался.

— Да?

Его губы приподнимаются в слабой понимающей улыбке.

— У меня уже давно было предчувствие, что между вами может быть что-то большее. И хотя тебе, возможно, не потребовалось много времени, чтобы влюбиться в неё, я знаю, что это чувство далось тебе нелегко, потому что я знаю тебя, друг. Я доверяю тебе. И я доверяю Джульетте в том, что она тоже разбирается в своих мыслях и чувствах, — он подносит свой кофе к губам и осушает чашку. — Тебе не нужно моё одобрение, хотя я не уверен, что ты пришёл сюда за этим.

— Не за этим, — честно отвечаю я. Даже если бы Кристофер не одобрил, выбор быть вместе или нет был бы только за мной и Джульеттой. — Но это многое бы значило.

Он кивает, не сводя с меня глаз.

— Тогда считай, что я дал одобрение. А теперь, — говорит он, отталкиваясь от ступеньки и вставая, — прошу меня извинить. У меня впереди большой день — надо увидеть солнечное затмение, вытерпеть поездку в арендованном фургоне с Сулой, болтающей о «полосе полного затмения», и что самое важно, очень требовательная женщина, надеющаяся, что я вернусь наверх. В моих лучших интересах не заставлять её ждать.

Глава 33. Джульетта

— О, птичка, — говорит мама, и её глаза блестят от слёз, готовых вот-вот пролиться. — Я так рада за тебя.

Я улыбаюсь, потягивая кофе со своего места на кухонном табурете, затем поднимаю взгляд на неё и папу, которые всё ещё в пижамах, на маме — ночная сорочка в цветочек и вязаный свитер, на папе — халат набекрень, и его волосы растрёпаны.

— Он кажется мне хорошим, добрым человеком, — говорит папа, беря меня за руку и нежно похлопывая по ней. — Это то, чего ты заслуживаешь.

— Спасибо, папочка.

— И вы все вместе отправитесь посмотреть на затмение? — спрашивает мама.

Я киваю.

— Большое путешествие. Я предвкушаю возможность познакомиться с его семьёй.

— Ты полюбишь Айлу, — говорит мама. — И Айла полюбит тебя.

— Я надеюсь на это, — тихо говорю я.

Папа подмигивает.

— В этом мире нет ни одной души, которая не смогла бы полюбить тебя, Джульетта.

Моё сердце сжимается от его слов.

— Мило с твоей стороны сказать это, но... само собой, есть люди, которые меня не любят, и я не против, — я пожимаю плечами. — Мне нужна любовь только от тех, кого я тоже люблю.

Мама кивает.

— Есть... ещё кое-что, — говорю я, уставившись в свой кофе, — о чём я хотела бы с вами поговорить.

Они оба усаживаются на табуреты на другом конце островка, возможно, чувствуя, что это то, для чего стоит присесть.

— Я знаю, что последние девять месяцев я заставляла вас беспокоиться. Мой тяжёлый разрыв отношений, проблемы со здоровьем, уход с работы... — я выдыхаю, затем встречаюсь с ними глазами. — Вы так поддерживали меня, во многих отношениях, и я не знаю, как вас за это отблагодарить. Еда, когда я в этом нуждалась, время дома, когда мне хотелось побыть в уютном месте, всё то внимание, разговоры и любовь, которые вы мне дарили.

Моя мама прикусывает губу.

— Но...?

Я смотрю ей прямо в глаза и говорю:

— Но в какой-то момент мне стало казаться, что вы видите во мне нечто легко ломающееся, когда на самом деле я была всего лишь побитой, хрупкой, испытывала вполне оправданные тяжёлые эмоции, пока разбиралась в своей жизни. Да, иногда у меня болит голова, и нет, моё тело уже не работает так, как раньше, но я сильная, даже когда мне трудно. Я в порядке. Я не буду притворяться, что понимаю, как тяжело наблюдать за проблемами своего ребёнка. И я знаю, что вы хотите поддержать меня — мне тоже нужна ваша поддержка. Мне просто... нужно, чтобы вы последовали моему примеру в том, как я рассказываю о своей болезни, как я с ней справляюсь. Мне нужно, чтобы вы доверяли мне в том, что я могу позаботиться о себе, и верили, что когда мне понадобится помощь, когда мне будет больно и я буду нуждаться в вас, я скажу вам об этом.