Кейт вытягивает ноги, с напряжённым лицом наблюдает за мной. Она зажимает мои ступни между своими ботинками и нежно сжимает их.

Я перевожу взгляд с одной сестры на другую.

— В прошлые выходные мы наконец-то перешли от друзей к...

— Любовникам? — мягко подсказывает Кейт.

Я киваю.

— И он был очень занят всю неделю, что я могу понять. Они готовятся к большому фестивалю и огромному наплыву туристов во время завтрашнего затмения, и я не возражала, но он должен был приехать в город вчера, потому что... потому что он не мог ждать ещё один день, но он не приехал.

— У него было объяснение? — спрашивает Кейт.

Я качаю головой.

— Я вообще не получала от него новостей.

Би хмурится.

— Это не похоже на милого Уилла.

— Да, — несчастно бормочу я, уронив голову ей на плечо.

— Кристофер услышал бы, — говорит Кейт, — если бы он попал в какую-то беду.

— Я тоже твержу это себе.

— Тогда что происходит? — спрашивает Би, нахмурив брови ещё сильнее. — Что-то не сходится.

— Не сходится, — соглашаюсь я. — И в том-то и дело, что бы ни было причиной его неявки вчера, что бы ни мешало ему связаться со мной и объясниться, это не то, из-за чего я волнуюсь в первую очередь.

Кейт пристально смотрит на меня сверху вниз.

— Ты паникуешь от того, что тебе настолько не всё равно.

Я киваю.

— И не только потому, что мне не всё равно, но и потому, что я предполагаю лучшее насчёт него. И это... именно то, чего я боялась!

— Что ты имеешь в виду, ДжуДжу? — тихо спрашивает Би, проводя рукой по моим волосам, убирая их с лица. У меня была глупая идея заколоть их в изысканную причёску, но за те часы, что я вовсю трудилась, волосы просто вываливаются из плена шпилек.

— Посмотри, что я наделала, — я поднимаю большой палец. — Я обещала себе, что больше не буду связываться ни с одним из друзей Кристофера, и что же я делаю? Я втюхиваюсь в одного из его самых дорогих и давних друзей, — я поднимаю указательный палец. — Я сказала себе, что буду более здравомыслящей, что не стану всегда видеть в ком-то лучшее, к кому у меня есть чувства — и вот я здесь, даже после того, как он исчез на двадцать четыре часа, придумываю оправдания, почему он, должно быть, ни в чём не виноват, — я поднимаю средний палец, что кажется вполне уместным. — Мы встречались всего месяц, причем меньше половины этого времени мы виделись лично, а я уже взяла и влю... — я прочищаю горло. — И я втюрилась в него, так быстро. Я и раньше быстро увлекалась, и посмотрите, каким токсичным и ужасным бардаком всё закончилось в прошлый раз, когда я влюбилась быстро и по уши — токсичным и ужасным!

— Эй, — Би похлопывает меня по плечу. — Сделай глубокий вдох, — она бросает взгляд на Кейт. — И послушай нас. Ты знаешь, у меня уже были тяжёлые расставания, и я понимаю, что ты хочешь защитить своё сердце после того, как кто-то разбил его. Но если что-то было плохо с одним человеком, это не значит, что это будет плохо и с другим. Джулс, у тебя такое большое, открытое сердце, разве это не логично, что когда твоё сердце узнало такого замечательного человека, как Уилл, оно влюбилось по уши? В прошлый раз неудачной переменной в твоём уравнении была та пердорожа, а не ты.

Я смеюсь.

— Пердорожа, — мой смех становится хриплым, когда я вытираю глаза. — Но я же общий знаменатель!

— Точно, — говорит Кейт, наклоняясь и хватая меня за голень. Она пристально смотрит мне в глаза. — Ты — единственное, что было хорошим в твоих отношениях с твоим бывшим. И теперь у тебя есть что-то, что отличается от этого как день и ночь. В этом есть вся твоя доброта и вся его доброта тоже.

Би кивает в знак согласия.

Я вытираю нос, шмыгая носом.

— Я так боюсь этого. Сколько всего я чувствую, как сильно я... — у меня вырывается тяжёлый вздох. — Я просто... боюсь.

Кейт кивает, мягко сжимая мою лодыжку, и снова садится.

— Если я чему-то и научилась с тех пор, как вернулась домой в прошлом году, с тех пор, как мы с Кристофером наконец поняли, что мы значим друг для друга, так это следующему: ты не можешь убежать от своих чувств, особенно от своего страха. Ты можешь отрицать их, подавлять, не обращать на них внимания. И, конечно, на какое-то время ты чувствуешь себя в безопасности, даже лучше. Но это ненадолго. Чувства, они всё ещё там. И ты либо продолжаешь скрывать их от других, прячешь себя саму ото всех, что чертовски одиноко. Поверь мне, — добавляет она. — Либо... ты можешь встретиться лицом к лицу с этими чувствами и поделиться ими с важными людьми, чтобы они могли увидеть тебя и поддержать, и чтобы ты могла чувствовать себя намного менее одинокой.

Я киваю.

— Спасибо, — говорю я обеим сёстрам, переводя взгляд с одной на другую и смаргивая слезы, — за то, что заперли меня в кладовке и дали мне почувствовать свои чувства.

Би целует меня в висок.

— Непременно.

— И за кексы, — добавляю я, кивая на коробку.

Кейт отдаёт честь.

— Для чего и существуют сёстры.

Я улыбаюсь, и на сердце у меня становится легче. Нет, я не в покое. Я всё ещё беспокоюсь за Уилла, и моё сердце кажется хрупким. Но я в порядке. Я смогу пройти через это.

Кряхтя, я опускаюсь на четвереньки, затем встаю прямо.

— Что ж, — говорю я Би, — нам, наверное, стоит вернуться, убедиться, что мы не оставили Сулу на произвол судьбы. Но сначала мне нужно по-быстрому привести в порядок волосы в уборной, — я ощупываю руками наполовину развалившуюся причёску. — Здесь полный беспорядок.

Би тоже встаёт, отряхивая юбку.

— Я вернусь и помогу в магазине. А ты не торопись в уборной.

В кармане Кейт вибрирует телефон. Она достаёт его и хмурится, читая. Затем выражение её лица меняется. Она кладёт телефон в карман.

— Вообще-то, — она прочищает горло, — может быть, не стоит идти в уборную.

Она бросает взгляд на Би. Би хмурится, переводя взгляд с Кейт на меня. Она проверяет свой телефон, который тоже начал вибрировать. Её глаза расширяются.

— Я что-то пропустила? — спрашиваю я. Я оставила свой телефон на столе. — Пожалуйста, скажите мне, что Тони больше не делится новостями о своей блевотине в прямом эфире.

Би убирает телефон в карман.

— Кстати, об этом…Тони, ну, давай просто скажем, что то, что он сделал с уборной, — это не то, что тебе хотелось бы видеть, ДжуДжу. Сула хорошенько всё вымыла и распылила освежитель воздуха, но... — она качает головой.

Я пожимаю плечами и направляюсь к двери кладовки.

— Эээ, я зажму нос. Мне действительно нужно зеркало, чтобы поправить причёску...

Кейт вскакивает перед дверью и прижимается к ней спиной.

— На твоём месте, Джулс, я бы этого не делала. Иногда шрамы от желудочно-кишечного насилия не поддаются даже промышленным чистящим средствам.

У меня за спиной Би давится рвотными позывами.

— Перебор, — бормочет она.

Теперь я раздражена. Я не знаю, что они задумали, но я теряю терпение, и шпильки в моих волосах действительно начинают разваливаться.

— Ну ладно. Куда мне пойти, чтобы поправить причёску?

Кейт улыбается и отходит в сторону.

— Я бы посоветовала пройти в зону разгрузки.

— Отлично, — бормочу я, распахивая дверь и поворачивая налево, туда, куда подъезжают наши грузовики, чтобы выгрузить товары.

— У Сулы там отличный кусок металлолома! — кричит Би. — Отлично справляется с ролью зеркала, если ты не против выглядеть в два раза ниже ростом и в четыре раза шире в плечах.

Я закатываю глаза, заворачиваю за угол и резко останавливаюсь.

В дверном проёме стоит Уилл, его волосы растрёпаны ветром, на нём мятая серая футболка, старые рваные джинсы и ботинки, у которых даже не завязаны шнурки. Мой взгляд скользит по его высоким скулам, по длинному носу с горбинкой у переносицы, по большим серебристо-серым кошачьим глазам, обрамлённым золотисто-коричневыми ресницами. По его коже рассыпаны едва заметные веснушки.

Наши взгляды встречаются, и те бабочки в животе вновь пускаются в полёт.