Я говорю себе, что хочу больше практиковаться, но я знаю правду: я хочу от неё большего. Я хочу узнать Джульетту поближе, получать какие-то новые сведения о ней каждый раз, когда я с ней разговариваю.

Уилл: Не спишь?

Джульетта: Какая романтика! Ничто так не заставляет моё сердце биться чаще, как типичный подкат для тех, кто ищет перепих на одну ночь.

У меня вырывается смех. Гектор роняет мне под ноги палку, которую мама бросила ему, и гавкает, когда я не бросаю её снова. Вместо этого я печатаю свой ответ Джульетте.

Уилл: Хорошо, я пришлю что-нибудь получше.

Уилл: Как проходит твой вечер, красавица?

Джульетта: Да, мне это очень нравится. 10/10.

Джульетта: Вечер выдался довольно расслабляющим. Погода великолепная, так что я открыла окна и зажгла свечи. Завершила пару письменных проектов и теперь просто отдыхаю. Как насчёт тебя, красавчик?

Моё сердце подпрыгивает. «Красавчик». Она никогда меня так не называла.

«Она тренируется, придурок. Как и ты».

Вот только это не ощущается как тренировка — переписки с ней, желание узнать, как она, как заканчивается её день, получение сообщений от неё, которые создают впечатление, что она тоже хочет это знать.

Я провожу рукой по волосам и раздражённо дёргаю их. Становится всё труднее разделять это внутри себя — что является тренировкой с Джульеттой, а что — реальностью. Снова и снова мне приходилось напоминать себе, что зацикливаться на этом различии бесполезно, потому что, даже если бы каждая секунда была настоящей, она всё равно была бы недоступна; и кроме месяца практики, который мы обещали друг другу, ничего другого из этого не выйдет. Качая головой, я отгоняю эти мысли и набираю ответ.

Уилл: Хороший рабочий день. Готовлюсь к выпуску этого нового виски, образцы которого я раздавал клиентам в городе, так что сейчас я занят, но продуктивен. Поужинал с родителями, а теперь просто бросаю палку псу, потому что, если я не прослежу, чтобы он выплеснул эту энергию, позже у него начнутся приступы активности, и он разбудит меня, носясь по дому.

В конце концов я снова бросаю палку Гектору, а затем фотографирую, как он несётся по траве — размытое сине-серое с белым пятно. Когда он бежит обратно и роняет палку к моим ногам, я приседаю, затем делаю ещё один снимок, на этот раз крупным планом — его забавная собачья морда наклонена набок, уши опущены вперёд, изо рта высунут розовый язык.

Уилл: Познакомься с Гектором.

Джульетта: О, БОЖЕ МОЙ!!

Я нервно смотрю на её ответ. Я упоминал, что у меня есть собака, но не его породу.

Уилл: Это хорошее «О, БОЖЕ МОЙ» или плохое?

Джульетта: Уилл, я сейчас в буквальном смысле дрыгаю ногами и издаю самые нелепые звуки! Он самый милейший мальчик на свете! Я хочу расцеловать его мягкую мордочку! Мне просто необходимо почесать его за маленькими бархатистыми треугольными ушками! КОНЕЧНО, ЭТО ХОРОШЕЕ «О БОЖЕ МОЙ», Я ЛЮБЛЮ ЕГО!!

Моё сердце колотится о рёбра, а на лице расплывается до смешного широкая улыбка.

Уилл: Я просто не был уверен. Не всем нравятся питбули. Многие их не любят.

Джульетта: Ну, это их проблема. Питбулей так несправедливо обижают. Любая собака, независимо от её породы, которая плохо социализирована, которой пренебрегают, с которой плохо обращаются или которая выращена в среде, специально созданной для агрессии (я смотрю на вас, собачьи бои), потенциально опасна. Это не вина животных. Это люди должны вести себя лучше.

Уилл: Я знаю, мы говорим о моей собаке, и это, наверное, прозвучит очень странно, но тот факт, что ты придерживаешься такого мнения и только что разразилась тирадой по этому поводу — это очень горячо.

Джульетта: Разве? Разразиться тирадой — это не очень соответствует определению флирта.

Я улыбаюсь, глядя в свой телефон, затем бросаю палку Гектору и прислоняюсь спиной к забору.

Уилл: Ну, эта тирада подействовала на меня. 10/10.

Уилл: Я хотел бы задать ещё несколько вопросов, если ты не против.

Джульетта: Мне понравилось делать это вчера :-) Готова по твоему сигналу!

Уилл: Поездка на машине или перелёт?

Джульетта: Поездка на машине!

Я улыбаюсь её ответу. Я люблю водить машину, наслаждаюсь не только пунктом назначения, но и самим способом добраться туда. Я летаю самолётами, когда это наиболее практичный способ добраться до нужного места, но в остальном для меня выбор падает на открытую дорогу.

Уилл: То же самое.

Джульетта: Любимый сыр?

Я фыркаю. Эта женщина. Мой любимый сыр?

Уилл: Гауда, и если ты её ненавидишь, не говори мне. Я не могу справиться с болью.

Джульетта: Я ЛЮБЛЮ ГАУДУ. Она с дымком! Она кремовая! Чёрт, теперь я хочу гауду.

Уилл: Для меня всё дело в дымке. Виски, пропитанный торфяным дымком. Овощи, приготовленные на углях. Всё, что дарит мне привкус костра во рту — это победа.

Джульетта: Даааа. Когда ты будешь здесь в эти выходные, мы обязательно зайдём в «Нанетт», мою любимую кондитерскую. Они не спешат выпускать безглютеновые лакомства, но недавно добавили киоск с мороженым, и, чёрт возьми, за их мороженое с подкопчённым шоколадом и карамельными прожилками можно УМЕРЕТЬ.

Уилл: Продано.

Уилл: Следующий вопрос от меня: Что самое лучшее, что случилось с тобой сегодня?

Она отвечает не сразу, и я уже собираюсь напомнить ей, что смысл этой затеи в быстром обмене ответами, когда приходит её сообщение.

Джульетта: Эта ванна.

И тут появляется фотография. Я чуть не роняю телефон.

Море мыльных пузырей. Свечи мерцают золотом по углам на фоне белой плитки. Её колени слегка поднимаются над поверхностью воды, а за ними выглядывают десять розовых ноготков. Объективно говоря, это очень сдержанная фотография, но я просто чертовски изголодался по этой женщине, и от вида её ног, от вида её обнажённого тела в теплой мыльной воде я становлюсь твёрдым как камень.

Я знаю, что нарушаю правила, что мне полагается немедленно ответить, но я теряю дар речи, сжимая телефон так, что побелели костяшки пальцев. Приходит её следующее сообщение, и оно так сильно меня пугает, что на этот раз я всё же роняю телефон. Я поднимаю устройство с травы, смахиваю грязь с экрана и умоляю кровь, которая хлынула вниз, вернуться в мой мозг, чтобы он мог обработать то, что читают мои глаза:

Джульетта: А как насчёт тебя? Лучшее, что случилось с тобой за сегодняшний день?

Что ж, на это легко ответить. Я набираю свой ответ и нажимаю отправить.

Уилл: Эта фотография. Очевидно же.

Глава 21. Джульетта

На следующее утро я снова лежу в ванне, нежусь в обжигающе горячей воде, стараясь унять боль в суставах, пока пар, поднимающийся из ванны, растворяется в утреннем свете. Я ещё не слышала от Уилла, какие у нас планы на сегодняшний вечер, но что бы там ни было, я бы не хотела чувствовать себя трупом во время этого.

Я позавтракала и приняла большую дозу напроксена натрия. Теперь я просто жду, поможет ли это. Хочу понять, почувствует ли моё тело себя лучше. Жду вестей от Уилла. Жду понимания, как, чёрт возьми, я буду контролировать своё тело в эти выходные, когда от одной мысли о нём у меня между бёдер зарождается ноющая боль. Я слишком нетерпеливый человек, чтобы справиться с этим — я не создана для такого длительного отсроченного удовлетворения!

Словно божественное благословение, мой телефон начинает вибрировать. Если только это не специалист по телемаркетингу или тот странный парень, который пытается заказать сэндвич с пастрами, хотя я уже десятки раз говорила ему, что он ошибается номером, я отвечу. Мне нужно что-то, что отвлечёт меня от всего этого ожидания.