Я сажусь на средний шезлонг, и Би обнимает меня за плечи.

— Я знаю, что это не панацея от всех бед, — говорит она, — но, по крайней мере, здесь есть потные мужчины без футболок и кексы. Даже если они без глютена.

***

Когда парни начинают снимать футболки (это понятно, на улице адская жара), я направляюсь в уборную под предлогом того, что мне «очень нужно в туалет».

Однако я не могу прятаться долго, что в конце концов заставляю себя вернуться в студию. При виде моих сестёр, сидящих в шезлонгах на балконе, я останавливаюсь на пороге и улыбаюсь про себя. Это горько-сладкая картина.

Когда Би жила здесь, эта комната была её студией, где она рисовала. Маленькая задняя комната теперь стала более просторной, и по ней действительно можно пройти — ни рулонов холста, разбросанных по полу, ни столов с красками, ни длинных тонких деревянных планок, ожидающих, когда их сколотят в рамы. Здесь по-прежнему стоят книжные шкафы, заполненные моими любовными романами, но уже исчезли запасные камеры и оборудование Кейт, которые она хранила здесь, когда всегда работала за границей, и также нет толстых книг Би о знаменитых художниках. Это просто комната с полупустыми полками, золотистым креслом и старым торшером со стеклянным абажуром в стиле Тиффани, который подарили нам мама и папа.

Я теперь почти не захожу сюда. Просто здесь я чувствую себя одинокой.

Но в такие моменты, как этот, когда мои сёстры устраиваются на балконе, когда они здесь и счастливы в этой квартире, которая в тот или иной момент была убежищем для всех нас, я не грущу о том, чего больше нет. Я благодарна за то, что есть.

— Ты в порядке? — Кейт оглядывается через плечо. — Понос или что-то в этом роде?

Би хлопает её по плечу.

— Ты же знаешь, она стесняется, когда у неё проблемы с животиком.

Бывало, я ни с того ни с сего съедала еду, с которой раньше не испытывала проблем, и бежала в ванную. Теперь, когда я ем безглютеновую пищу, такого, к счастью, больше не случается.

— Я в порядке, — говорю я им, откидываясь на спинку шезлонга.

Би предлагает мне нашу общую «мимозу» в термобокале для шампанского. Я делаю глоток и издаю удовлетворённое «а-а-ах».

(Термобокал — это как термокружка, только в виде бокала для вина или шампанского, — прим)

— Что я пропустила?

Я снимаю солнцезащитные очки с волос и поднимаю взгляд, надеясь, что со стороны покажется, будто мне интересны голуби, прыгающие по балкону этажом выше. Я пока не готова рискнуть взглянуть на площадку.

— Все полуголые, — восхищённо говорит Кейт. — Кроме Уилла.

Я резко опускаю голову. Я смотрю на площадку, где игра в самом разгаре. Я не испытываю такого облегчения, на какое рассчитывала.

На нём надета футболка, верно, но Уилл всё равно выглядит потным и сексуальным. Серая ткань футболки промокла и прилипла к телу, пока он, ведя мяч в дриблинге, бросается к сетке и толкает плечом Кристофера, который его блокирует. Уилл крутится на месте, затем посылает мяч в воздух, прямо к корзине. Джейми ловит его и забивает в корзину.

— Алле-оп! — вопит Би.

— Не стоит злорадствовать, — ворчливо говорит Кейт.

Мяч теперь у Кристофера, и он ведёт его дриблингом на другой конец площадки. Один из парней, которых я не знаю, хорошо блокирует его, но Кристофер всё равно умудряется обвести мяч, подобраться и совершить удар в прыжке, который с весёлым звоном ударяется о корзину, а затем падает в кольцо.

— Ууу! — кричит Кейт.

Би опускает солнцезащитные очки и говорит:

— Не стоит злорадствовать, да?

Кейт смущённо улыбается.

— Я была захвачена моментом.

Пока их словесная перепалка продолжает летать мимо меня туда-сюда, я наблюдаю, как Уилл поднимает воротник футболки и проводит ею по лицу, чтобы вытереть пот с глаз. Слава богу, у нас нет бинокля, потому что я не уверена, что у меня хватило бы сил им не воспользоваться.

Даже без бинокля я вижу, что у него твёрдый живот, а дорожка волос, уходящая под пояс, отливает на солнце медью.

У меня вырывается стон. Я пытаюсь скрыть его кашлем. Кейт хлопает меня по спине.

— Мимоза попала не в то горло?

— Ага, — пищу я.

Кейт продолжает рассеянно хлопать меня по спине, не сводя глаз с Кристофера. Я убираю её руку и кладу на подлокотник её кресла.

— У тебя всё хорошо, КитКат? — спрашивает Би.

— Очень даже, — Кейт издаёт звук, который затмевает её оргазмическое наслаждение кексами. — Чёрт возьми, мой парень такой горячий.

Мы с Би морщимся. Кристофер нам как брат. Мы не хотим этого слышать.

— Итак, — Би отпивает из термобокала с шампанским и ставит его себе на бедро. — У меня такое чувство, что я всю неделю очень хорошо старалась не спрашивать тебя о Уилле Орсино...

Кейт поворачивает голову в нашу сторону и кричит:

— Подожди, что?!

— Ш-ш-ш! — хлопаю я её по плечу. — Ты кричишь.

— Что, — спрашивает Кейт, наклоняясь ко мне, и, на мой взгляд, её голос недостаточно тихий, учитывая тему разговора, — что происходит между тобой и Уиллом?

— Ничего! — говорю я ей. Я поворачиваюсь и свирепо смотрю на Би, затем добавляю для пущей убедительности: — Ничего.

Би пожимает плечами, отпивая ещё мимозы.

— Он остался после игры в прошлое воскресенье, чтобы помочь ДжуДжу прибраться.

Кейт присвистывает.

— Добровольно? Он определённо хочет залезть к тебе в трусики.

— Боже мой, вы двое, — я раздражённо вскидываю руки. — Мы просто подружились. Мы наслаждаемся общением вдвоём. Вот и всё.

— Хмм, — Би снова смотрит на площадку и проводит рукой по своему любимому ёжику, спрятанному в переноске. Его маленький носик выглядывает из-за края, пока он нюхает воздух. — Я знаю, Корнелиус, я тоже это заметила.

— Что? — спрашиваю я.

— Он красавчик с рыжеватыми волосами, — говорит Би. — Тебе нравятся рыжие.

— Значит, только потому, что он рыжий, я должна хотеть залезть к нему в штаны?

Би поворачивается и бросает на меня взгляд.

— Ты хочешь сказать, что не хочешь иметь ничего общего с этим высоким, горячим, пряным яблочным сидром?

Я издаю стон раздражения. Я ненавижу лгать своим сёстрам, но и правду говорить им тоже не хочу. Я знаю, что они не осудили бы меня, что они поддержали бы то, что я делаю с Уиллом. Но наш план, то, что я пытаюсь осуществить с его помощью, кажется мне... деликатным. Эта работа для того, чтобы, наконец, продвинуться вперёд, подготовиться к тому, чтобы снова окунуться в романтику — кажется, что это должно остаться только между мной и Уиллом.

Би неправильно истолковывает моё молчание и одаривает меня жеманной ухмылкой.

— Да ладно тебе. Только не говори, что это было не смешно. «Высокий, холодный стакан воды»? Высокий, горячий пряный яблочный сидр?

Я в замешательстве смотрю на неё.

Би шепчет Корнелиусу:

— Вот как работать с такими зрителями?

Кейт говорит:

— Давай доработаем над это, — она постукивает пальцем по своим поджатым губам. — О, у меня есть идея. Как насчёт «высокий, горячий шот Файрбола»?

Кейт и Би гогочут в унисон.

Я бросаю на них убийственный взгляд, от которого они тут же замолкают. Они оба меняют выражение лица и оглядываются на площадку. Я с облегчением вижу, как ребята пожимают друг другу руки и хлопают по спинам. Игра окончена. Я пережила это и успешно избежала самовоспламенения. Я чувствую себя так, словно сама пробежала марафон.

— Ну что ж, — говорит Кейт, хлопая ладонями по подлокотникам шезлонга и вставая, — вот и всё. Пойду проверю, как там яичная запеканка.

Би тоже встает.

— Я с тобой.

Я начинаю вставать, но Би мягко давит на моё плечо.

— Просто расслабься, — говорит она. — Ты приготовила еду для позднего завтрака. Дай нам внести свой вклад и хотя бы подать всё.

Я поднимаю на неё взгляд.

— Ты уверена?

— Уверена, — она снимает со своих плеч переноску Корнелиуса и осторожно передаёт её мне. — Прости, что расспрашиваю тебя об Уилле, ДжуДжу. Я просто... хочу, чтобы ты была счастлива. Если он не интересует тебя для чего-то большего, чем дружба, если ты и так счастлива, я уважаю это.