Мой желудок делает сальто назад. Я прижимаю к нему руку. Я не могу вынести этой кишечной гимнастики, которой он меня подвергает.

Джульетта: Я очень ценю, что ты думаешь об этом. Как ты узнал, что мне нужно есть БГ?

(здесь и далее БГ значит «без глютена», — прим)

Уилл: В Boulangerie ты взяла лимонный батончик БГ. Я подумал, что это диетическое ограничение. По моему опыту, никто добровольно не ест БГ без крайней необходимости.

Джульетта: Не клевещи на мои БГ вкусняшки!

Уилл: Клевета не была преднамеренной, обещаю. Думаю, мы могли бы встретиться в 6 вечера в «У Фионы». Как тебе?

Я улыбаюсь. «У Фионы» — очаровательный ирландский паб, который часто посещаем я, мои сёстры и друзья. Им владеет одна из самых давних подруг моей мамы, Фиона, или Фи, как все её называют. Когда Фи узнала, что мне пора переходить на безглютеновую пищу, она зашла так далеко, что установила в пабе специальную безглютеновую фритюрницу и изменила несколько моих любимых блюд, сделав их безопасными. Это очень много значило для меня, и тот факт, что из всех ирландских пабов в городе Уилл выбрал именно паб Фи... ну, в этом есть что-то волшебное.

Судьбоносная случайность.

Чёрт возьми, я должна перестать так думать. Я машу рукой в воздухе, как будто это слово — комар, от которого я могу отмахнуться. Хотела бы я, чтобы это было так.

Заставляя себя двигаться дальше, я набираю ответ Уиллу и пытаюсь не обращать внимания на бабочек, порхающих у меня в животе.

Джульетта: Звучит идеально. Тогда увидимся там.

Глава 14. Уилл

Джульетта каким-то образом добралась до бара раньше меня, хотя на часах всего 17:55, и вся моя дорога до места назначения заключалась в том, чтобы спуститься по лестнице. Я остановился в старой студии Фи над пабом, которая оказалась уютной и на удивление тихой, учитывая, что под ней расположен шумный паб. Я кладу в карман ключ, которым воспользовался, чтобы войти в паб с лестничной площадки первого этажа студии, и иду к Джульетте, стараясь унять своё сердцебиение.

Рваные светлые джинсы, очередная пара кроссовок в цветочек, похожих на те, что она надевала на наше свидание в кафе — тренировочное свидание — только эти украшены крошечными голубыми цветочками с зелёными листочками. Ещё один вязаный топ, похожий на её свитер с прошлой недели, но на сей раз это маечка, тёмно-синий цвет которой выгодно оттеняет её бледную кожу. Она выглядит потрясающе.

Хуже того, я не просто поражен тем, насколько она красива. Я осознаю это, когда в моей груди поселяется ужасное ноющее чувство… Я скучал по ней. Я скучал по её руке, лежащей на сгибе моего локтя, по её широкой, солнечной улыбке, по тому, как она морщит нос, когда напряжённо думает.

«Под запретом, под запретом, под запретом!» — скандирует мой мозг.

Сердце бьётся о рёбра в знак протеста. Моё тело напряжено и распалено, его тянет к Джульетте, как магнитом.

Я в полной заднице.

Я пробираюсь сквозь толпу, двигаясь медленно, чтобы выиграть время и остыть. Я мысленно перебираю основные моменты встречи с нашим налоговым консультантом на этой неделе, надеясь, что это поможет.

Но это не помогает.

Джульетта опирается локтями о стойку и смеётся, когда Фи что-то говорит ей. Я наблюдаю за их общением. Кажется, что... они знают друг друга.

Я осторожно опускаюсь на табурет рядом с Джульеттой.

— Это место занято?

Джульетта поворачивается ко мне, широко раскрыв глаза и выпрямив спину, с таким видом, словно я её напугал. Когда она видит меня, выражение её лица проясняется, и на её роскошных губах появляется улыбка.

— Приберегла его специально для тебя.

Я сказал себе, что не буду её обнимать, что сведу наши прикосновения к абсолютному минимуму. Но это решение улетучивается, когда она кладёт руку мне на колено и сжимает его.

— Привет, — тихо говорит она. — Рад тебя видеть.

Я кладу руку на спинку её стула и притягиваю её к себе, её плечо прижимается к моей груди, мой подбородок покоится на её макушке.

— Я тоже рад тебя видеть.

Я чувствую, как Джульетта льнёт ко мне, её щека прижимается к моей рубашке. Боже, как же это приятно.

Мы отстраняемся, и она улыбается мне, но её взгляд испытующий.

— Это… У нас всё в порядке?

Мне всегда было трудно читать людей, распознавать подтекст туманных высказываний, сарказм, по крайней мере, до тех пор, пока я не узнаю людей поближе. Тогда я распознаю их манеру поведения, их нюансы, то, как они общаются. Я учусь читать их.

Я чувствую, что молниеносно изучил Джульетту, что я уже могу читать между строк то, что она имеет в виду. По крайней мере, я так думаю. Я думаю, что она не просто спрашивает, всё ли в порядке с этим моментом прямо сейчас. Она спрашивает обо всём этом, обо всём, что мы делаем.

Я убираю прядь волос с её лица и киваю.

— Я в порядке. А ты?

Она слабо улыбается.

— Да. Я в порядке.

— Вот это просто прелесть, — говорит Фи.

Мы с Джульеттой резко отрываемся друг от друга и поворачиваемся к ней лицом. Фи опирается на барную стойку, её седые волосы убраны назад под обычную красную бандану. Её карие глаза мерцают, когда она смотрит на нас.

Джульетта прочищает горло.

— Эм, Фи, это мой друг Уилл. Уилл, это...

У Фи вырывается сипящий смешок. Она хлопает ладонями по барной стойке.

— Милая, я знаю, кто это. Я знаю его с тех пор, как он был в пелёнках. Нет, даже раньше. На самом деле, я бы сказала, что несу ответственность за его существование, — она самодовольно улыбается. — Я свела его родителей. Это вроде как мой навык.

Глаза Джульетты широко распахиваются. Она поворачивается ко мне на своём барном стуле.

— Серьёзно?

Я пожимаю плечами.

— Это правда, — переводя взгляд с Фи на Джульетту, я спрашиваю: — Итак... откуда вы двое знаете друг друга? — я поворачиваюсь к Джульетте: — Ты здесь завсегдатай или что-то в этом роде?

Фи снова хохочет.

У Джульетты всё ещё ошеломлённое выражение лица.

— Фи знает меня с пелёнок. Она свела моих родителей.

Фи наклоняется ко мне и говорит:

— Действительно, я так и сделала, не стоит благодарности, — она выпрямляется и берёт пару пустых бутылок со стойки рядом со мной. — Тем же летом, к тому же. Сейчас попытаюсь припомнить. Я ещё не познакомила твоих родителей друг с другом в моём пабе, Джульетта. Это случилось позже. Мне кажется, в августе? Мы с твоей матерью ещё были соседками по комнате, жили над пабом, совершенно одинокие. Когда я сказала ей, что направляюсь в северную часть штата на мероприятие по налаживанию связей — на самом деле, это была скорее большая вечеринка единомышленников, но её организовала группа местных хиппи, желающих посвятить себя экологичному земледелию, так что неудивительно — она решила присоединиться, насладиться выходными за городом.

— Я планировала побывать на этом мероприятии, посмотреть, смогу ли я наладить какие-нибудь связи с местными фермерами, которые будут поставлять ресурсы для паба, и я собиралась встретиться с подругой по колледжу — матерью Уилла, Айлой — которая только что переехала туда, унаследовав прекрасный участок земли, который она мечтала использовать для экологичного ведения сельского хозяйства. Её земля находилась прямо напротив винокурни, принадлежащей человеку, с которым я познакомила её на мероприятии — Гранту Орсино.

Джульетта бросает взгляд в мою сторону, затем снова на Фи.

— Значит, наши мамы знакомы меж собой?

Она кивает.

— Мы с Морин остановились в жилье Айлы, которое она снимала в городе — на её земле не было дома, где можно было бы пожить, — она мечтательно вздыхает. — Мы втроём отлично провели выходные.

— Айла, — Джульетта хмурится, задумавшись. — Не думаю, что мама когда-либо упоминала о ней. Почему так?

— Они прекрасно ладили, — говорит Фи, — но потом Морин вернулась в город и вскоре познакомилась с твоим отцом, у них завязался бурный роман; Айла и Грант были на севере штата, занимались обустройством своих земель и жизни, — она пожимает плечами. — У ваших мам толком не было причин поддерживать связь, кроме проведения времени со мной. В первую очередь, они обе мои подруги. Но на протяжении многих лет я время от времени собирала их, когда хотела встретиться со своими подружками. Они по-прежнему прекрасно ладят. На самом деле, мы втроём побывали в Ирландии, всего несколько месяцев назад.