— Ты всё равно хочешь, чтобы я написала, не так ли?

— Да, — выдыхает он. — Да.

— Хорошо, — я преувеличенно вздыхаю. — Думаю, мне просто придётся написать тебе позже. О, знаешь что, почему бы тебе не убить двух зайцев одним ударом и заодно не попрактиковаться в флирте по переписке?

Уилл морщится.

— Я не очень-то умею флиртовать в переписке. Я вообще толком не общаюсь по переписке, если это возможно.

Я закатываю глаза.

— Ты такой дедушка.

— Я приму это как комплимент.

Из меня вырывается смешок.

— Ладно, дедуля.

Вокруг глаз Уилла образуются мелкие морщинки, и это единственный признак, по которому я понимаю, что заставила его улыбнуться. Он отступает на шаг.

— Во сколько завтра начинается вечер игр?

— О чёрт, — я хмурюсь. — Кстати, о вечере игр. Мы всё ещё не придумали, как добиться твоего приглашения.

— Я скажу Петруччо, что я в городе. Он меня пригласит. Он уже приглашал.

У меня отвисает челюсть.

— Ты вонючка! Почему ты никогда не приходил?

Уилл смущённо почёсывает за ухом.

— Потому что я застенчивый, неуклюжий интроверт?

— Что ж, у меня для тебя новости, Уилл Орсино. Ты можешь оставаться застенчивым, неуклюжим интровертом и всё равно прекрасно общаться с этими людьми. Мы все — кучка чудаков. Весёлых чудаков. Я думаю, ты хорошо проведёшь время.

Уголки губ Уилла чуть заметно приподнимаются.

— Я тоже так думаю.

— Хорошо. Начало в шесть тридцать. По субботам мы начинаем в пять и ужинаем вместе, но по воскресеньям мы начинаем позже. Моя мама очень хочет мое присутствия на воскресном семейном ужине, так что я собираюсь поехать на поезде к родителям, поужинать, а затем вернуться и устроить вечер игр.

— Мне это удобно. Я собираюсь провести день, заглянув к паре клиентов. Это, вероятно, займёт у меня все время до вечера игр. Ты не против, если мы не встретимся завтра для тренировки?

— Я не против. Как ты и сказал, у нас позади хороший первый день. У нас много времени.

Уилл кивает, затем делает ещё один шаг назад.

— Тогда ладно. Увидимся завтра.

— Пока! — окликаю я, пока он летит вниз по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз, грациозный, как чёртова антилопа. Если бы этот мужчина не был таким милашкой, я бы пришла в ярость, наблюдая за его поразительным атлетизмом, в то время как я сама едва могу подняться по лестнице. — Напишу тебе позже! — кричу я. — Непременно ответь! С большим количеством флирта!

— Ни за что! — бросает Уилл через плечо, прежде чем выскочить из подъезда.

Я вздыхаю, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

— Упрямый мужчина. Ему действительно повезло, что он симпатичный.

Глава 10. Уилл

У меня вспотели ладони. Сердце бешено колотится. Я делаю глубокий вдох и нажимаю кнопку домофона, звоня в квартиру Джульетты.

— Привет! — её голос тёплый и яркий, как солнечный свет. — Поднимайся!

Я рывком открываю дверь, когда слышу, как замок со щелчком отпирается, затем взбегаю по ступенькам на второй этаж, перепрыгивая через две за раз. Если я буду двигаться ещё медленнее, то потеряю мужество и развернусь.

Я могу это сделать. Я не слишком устал от общения с людьми, после того как побывал в двух барах, где продаётся наш виски, но это всего лишь удача — они двое из наших старейших клиентов, и владельцев я знаю ещё со школьных лет, так что с ними всегда легко общаться. Если бы это был новый клиент, я бы уже вымотался. Тем не менее, моя социальная батарейка слегка разрядилась, и я надеюсь, что того, что осталось, будет достаточно.

По дороге сюда я пытался обуздать свою тревогу по этому поводу. Это просто вечер игр с несколькими друзьями и родственниками Петруччо и Джульетты. Это люди, с которыми этим двум нравится проводить время, а значит, они хорошие. Они примут меня таким, какой я есть.

Сделав глубокий вдох, я пересекаю лестничную площадку, направляясь к двери, и напоминаю себе, что сказала Джульетта:

«Мы все — кучка чудаков. Весёлых чудаков. Я думаю, ты хорошо проведёшь время».

— Надеюсь, она права, — бормочу я себе под нос. Затем стучу в дверь.

Дверь почти сразу же распахивается, и на пороге появляется широко улыбающаяся Джульетта.

— Привееет!

Я чувствую себя так же, как в тот раз, когда несчастный старый мамин осёл, Яго, пнул меня прямо в грудь. У меня перехватывает дыхание, шок пронзает всё моё тело.

Господи, она прекрасна.

Джульетта стоит на пороге своей квартиры, её тёмные волосы собраны на макушке, и несколько мягких прядей ласкают её ключицы. На ней розовый вязаный свитер, из-под которого видна белая майка. Свитер съехал набок, цепляясь за край её плеча. Мой взгляд скользит вниз. На ней обрезанные джинсовые шорты, облегающие её широкие бёдра, бахрома которых касается кожи. Босые ступни, ногти на ногах накрашены в тот же розовый цвет, что и свитер.

Я поднимаю взгляд так быстро, как только могу, и судорожно сглатываю.

— Привет.

Отступая назад, она открывает дверь шире.

— Заходи.

Я делаю, как она говорит, и переступаю порог.

— Петруччо уже здесь?

— Да, — тихо отвечает Джульетта, закрывая дверь. — Когда он предупредил меня, что ты придёшь, я сказала, что это здорово, а потом как бы невзначай обронила, что встретила тебя на заднем дворе утром после вечеринки, сказала, что мы выпили по чашечке кофе и немного поговорили.

— Хорошо, — я протягиваю ей бутылку виски «Орсино», которую принёс с собой. — Держи.

Она берёт бутылку, осматривает её и протяжно присвистывает.

— Ух ты, тридцать лет? Это так щедро, Уилл, спасибо тебе! — улыбаясь мне, она говорит более мягким голосом: — Как у тебя дела? Беруши готовы к использованию?

Я похлопываю себя по карману, где лежит футляр для берушей, прикреплённый к связке ключей.

— Я подготовился.

— Отлично. Мы бываем шумными, по крайней мере, во время игры.

— Со мной всё будет в порядке.

Улыбка Джульетты становится шире. Наши взгляды встречаются.

Я хочу поцеловать её. Очень сильно. Я хочу обхватить ладонями её лицо и прижаться губами к её губам, заставить её растаять от моих прикосновений. Я хочу показать ей, что, может быть, я и не самый красноречивый собеседник, не самый обаятельный романтик или душа компании, но я вполне способный во многих других вещах. В таких вещах, от которых она почувствовала бы себя чертовски хорошо.

Но друзья так не поступают, а друзья — это всё, кто мы есть. Особенно сегодня, рядом с этими людьми.

Свитер сползает ниже, обнажая изгиб её плеча, гладкую, как атлас, кожу.

Меня охватывает жар.

Джульетта хватает свой свитер и натягивает его обратно на плечи. Это не помогает. Эта полоска её кожи, изгиб шеи, линия плеча запечатлелись в моём мозгу.

— Начинаем, — шепчет она.

Я делаю глубокий вдох и следую за ней к толпе.

***

С пивом в руке я оглядываю её квартиру. Белые стены залиты тёплым светом свечей. Сверкающий пол из тёмного дерева застелен большим ковром в радужную полоску. На диване и на соседнем клубном кресле по меньшей мере дюжина подушек цвета разных драгоценных камней. На стенах висят абстрактные произведения искусства в рамках, окружённые бесчисленными фотографиями. Рамки поменьше с большим количеством фотографий и рисунков весело расставлены на каминной полке рядом с засушенными цветами, которые торчат из ваз, украшенных разноцветными бархатными лентами. Это место уютное, тёплое и милое.

Совсем как сама Джульетта.

— Славное местечко, правда? — говорит Петруччо.

Я киваю.

— Очень славное.

Он улыбается, обводя взглядом квартиру и останавливаясь на двери в конце коридора.

— У меня здесь остались хорошие воспоминания.

Я нечасто умею читать подтекст, но по распалённому, ностальгическому выражению его лица нетрудно понять, что он думает об очень конкретных «приятных воспоминаниях», которые, как я предполагаю, включают в себя Кейт, когда она жила здесь.