— Ну, э-э... — я почесываю челюсть. — Вообще-то... — я прочищаю горло. — Я не взял её с собой, потому что… Я собирался... надеть её сегодня?

Её серо-зелёные глаза, такого же оттенка, как у меня, папы, Хелены и моей младшей сестренки Миранды, округляются от удивления.

— Правда?! — она восторженно взвизгивает, подпрыгивая на месте.

И вот, тридцать минут спустя, я веду машину, одетый в новенькую ярко-оранжевую рубашку на пуговицах.

Глава 7. Джульетта

Возможно, я опоздаю на встречу с Уиллом, и во всём виновата моя одежда. Ничто не выглядело так, как надо, не сидело так, как надо, не ощущалось так, как надо. Я перемерила двенадцать нарядов, прежде чем остановилась на мягком, струящемся сарафане цвета лаванды, который комфортен и хорошо сочетается с моими розово-фиолетовыми кроссовками с цветочным принтом — новый неотъемлемый элемент гардероба, который обеспечит моим суставам максимальную поддержку во время прогулок. Но даже сейчас я не уверена, что это был правильный выбор. Когда я ношу пастельно-фиолетовый цвет, я выгляжу бледнее, чем мне хотелось бы, и всё благодаря одному из моих лекарств, которое повышает светочувствительность моей кожи, а декольте сарафана оказалось более глубоким, чем я помнила. Не то чтобы мне стыдно немного похвастаться грудью, просто я не уверена, что хочу такой атмосферы для своего первого свидания — тренировочного свидания! — с Уиллом.

Возможно, я немного слетаю с катушек.

Я не знаю, почему я превратилась в комок нервов, почему я проснулась взволнованной, постоянно думая обо всём — от того, сколько сливок я хотела добавить в кофе, до того, как уложить волосы. Это всего лишь тренировочное свидание. Это всего лишь Уилл.

Уилл, очень горячий, очень обаятельный милашка, с которым я собираюсь провести следующие четыре выходных, практикуясь в романтике.

Уилл, с которым я, честно говоря, хочу заниматься очень непристойными вещами, но не буду, потому что мы собираемся придерживаться режима романтических тренировок, в котором всё строго платоническое.

Ну, может быть, с рейтингом 12+. Ну как бы, поцелуи и объятия на прощание ещё никому не навредили. Если подумать, это может оказаться важным материалом, который нужно затронуть в тренировках.

Я качаю головой и делаю глубокий вдох, переходя улицу. Мне не нужно зацикливаться на этих гипотетических вещах. Прямо сейчас мне нужно добраться до кофейни, к Уиллу. С остальным мы разберёмся вместе. И пока мы занимаемся этим, я буду продолжать напоминать себе, почему меня совершенно устраивает всего лишь практиковаться с мужчиной, который мне очень, очень нравится: Уилл Орсино намерен жениться не по любви, а из-за семейного долга; он близок и дорог Кристоферу; другими словами, он совершенно под запретом.

Я не собираюсь влюбляться в того, кто не ищет любви. Возможно, я сама ещё не готова к любви, но однажды, надеюсь, я найду её снова, с тем, кто тоже хочет любви. И я не собираюсь влюбляться в ещё одного друга Кристофера. Хотя я знаю, что не все друзья Кристофера такие, как мой бывший (Уилл до сих пор был полной противоположностью ему), но мой бывший и Кристофер были близки, по крайней мере, в профессиональном плане, а затем и в личном. Когда мы с ним начали встречаться, и когда всё между нами рухнуло, это причинило боль не только мне, но и Кристоферу тоже. Я поклялась себе, что никогда больше не буду заводить романтические отношения с кем-то, кто близок к важным людям в моей жизни. Возможные последствия слишком неприятны, риск сопутствующего ущерба слишком высок.

Учитывая всё это, Уилл — самый безопасный человек, которого я могла бы выбрать в качестве своего партнёра для тренировки в романтике. С Уиллом я в безопасности — от риска влюбиться, от риска разбить сердце — и моё повторное романтическое пробуждение, наконец, может начаться.

Так почему же, даже несмотря на эту уверенность в моих мыслях, я так чертовски нервничаю?

Шагая по тротуару, я кладу руку на живот, где бабочки порхают ещё неистовее, чем Пак, когда у него просыпается шило в заднице, и он мечется по всему дому.

И вдруг до меня доходит — такая нервозность полезна. У меня и должны порхать бабочки в животе. Это именно те ощущения, к которым я хочу снова привыкнуть.

Всё утро я твердила себе, что готовлюсь пойти на тренировку. Мне следовало бы понять, что как только я проснулась, тренировка уже началась.

Снова глубоко вдохнув, я открываю дверь в кофейню и сразу замечаю Уилла, склонившего голову над чем-то, похожим на лист бумаги; он держит в руке карандаш и неуверенно водит по листу. Может быть, кроссворд? Он сидит в уютном уголке, самом дальнем от кофейни, и на нём рубашка ярко-оранжевого цвета. Честно говоря, я бы не выбрала подобный цвет для мужчины с такими волосами, как у него, но каким-то образом ему это к лицу. По-настоящему к лицу. Он выглядит... потрясающе, и всё остальное меркнет вокруг него, как пламя костра в тёмной ночи.

Я медленно пробираюсь к нему между столиками, и во мне порхают бабочки.

«Это хорошо, Джульетта, — произносит тихий голос у меня в голове. — Это хорошо».

Я улыбаюсь. Потому что впервые за столько месяцев я верю этому голосу.

Когда я подхожу к его столу, я останавливаюсь. Голова Уилла всё ещё опущена, его карандаш двигается над тем, что, как я теперь вижу, является головоломкой судоку.

Моя улыбка становится шире. Я кладу свою сумочку на стол и говорю ему:

— Я была так уверена, что ты разгадываешь кроссворд.

Он резко дёргается, как будто я его напугала, и моргает, глядя на меня. Его взгляд скользит по моему телу. Он тяжело сглатывает, совершенно беззвучно. А затем вскакивает со своего места.

— Привет, — он протягивает мне руку.

Я моргаю, застигнутая врасплох. Уилл тут же отдёргивает руку и засовывает её в карманы.

— Я только что ужасно запорол момент, — жалобно бормочет он. — Рукопожатие? Что, чёрт возьми, со мной не так?

— Уилл...

— Можно мы начнём ещё раз? — он сжимает ладони в молитвенном жесте, удерживая мои глаза. — Пожалуйста.

Я разрываюсь на части. Я хочу успокоить его, чтобы ему стало легче, сказать маленькую невинную ложь, что он ничего не запорол.

Но я не должна лгать ему, когда он хочет стать лучше в этом деле. Мы с Уиллом обязаны дать друг другу шанс стать лучше, а это значит, что мы должны уделять внимание не только нашим успехам, но и нашим трудностям.

Я не говорю ему, что он облажался, но и не возражаю. Я просто говорю:

— Отматываем время назад.

Затем я снова беру свою сумочку и вешаю её на плечо. Я быстро оглядываюсь назад, убеждаясь, что путь свободен, прежде чем двинуться в обратном направлении. Я иду задом наперёд через всю кофейню к двери, с ручкой которой я немного повозилась, и тянусь назад, чтобы открыть её. Я рывком открываю дверь, выхожу наружу и позволяю ей захлопнуться.

Сквозь стеклянную дверь я вижу Уилла, стоящего в своем уютном уголке, с озадаченным выражением лица, в котором сквозит что-то вроде… Я не уверена, что именно, но думаю, что это может оказаться весельем.

Я улыбаюсь ему, затем машу рукой, приглашая сесть.

Он так и делает. Моя улыбка становится шире. Затем я распахиваю дверь и вхожу внутрь. Дубль два.

Более уверенная, чем в прошлый раз, и гораздо менее дрожащая, я прохожу через кофейню. На этот раз Уилл наблюдает за мной всю дорогу, не сводя с меня глаз.

Когда я подхожу к столу, он встаёт, более спокойный, чем в прошлый раз.

— Джульетта, — говорит он, его взгляд скользит по мне. — Привет.

Я улыбаюсь.

— Привет, Уилл.

Он прочищает горло.

— На этот раз я не собираюсь предлагать тебе рукопожатие.

Я прикусываю губу.

— Окей.

— Но... — он снова прочищает горло. — Я не совсем уверен, что мне следует тебе предложить.

— Что кажется правильным? — спрашиваю я. — Что подсказывает тебе твоё внутреннее чутьё?

Он потирает затылок.

— Мы не совсем незнакомы, но если бы мы были незнакомцами, то моим первым побуждением было бы встать, выдвинуть стул, чтобы ты села, а затем пододвинуть его обратно.