Пока мама спорит с Кейт (она фотограф) о том, как использовать портретный режим на её айфоне, я улыбаюсь. Би обнимает меня за талию и смешит шутками о бесконечных ссорах мамы и Кейт с тех пор, как Кейт вернулась домой после долгих лет бесконечных путешествий по работе в фотожурналистике.

Мы отстраняемся друг от друга и идём на кухню. Я чувствую, что улыбка сходит с моего лица, когда я оглядываюсь в поисках какого-нибудь занятия, но не нахожу его.

Мягкий верхний свет согревает пространство, пробиваясь сквозь дымку пара, поднимающегося от вегетарианского (для Кейт) пирога из безглютенового теста (для меня). Папа стоит у стола, одной рукой заканчивая украшать салат, а другой нежно обнимая маму за талию, пока она открывает бутылку вина. Кейт незаметно подходит к Кристоферу и шепчет ему на ухо что-то, что вызывает у него улыбку, пока он накладывает на десертное блюдо плотные брауни с тёмным шоколадом и глянцевые тарталетки, доверху наполненные свежими летними фруктами. Би и Джейми стоят бок о бок у шкафчиков, доставая тарелки для ужина, салата и хлеба, украдкой бросая друг на друга влюблённые взгляды.

Они все такие счастливые.

И, Боже, как я рада за них.

Но когда я стою посреди кухни с пустыми руками, рядом со мной никого нет, и я не могу избавиться от чувства, что я немного... несчастлива из-за того, что я единственная, кто всё ещё одинок.

В окна барабанит дождь — ещё одна гроза, которая разразилась вчера вскоре после того, как я попрощалась с Уиллом, и с тех пор не утихает. Я опускаюсь на табурет у кухонного островка и подавляю стон. Ещё одно забавное открытие с тех пор, как я заболела: из-за дождливой погоды мои больные суставы начинают болеть ещё сильнее.

Мама замечает, как я морщусь, когда усаживаюсь на табурет, и вырывается из папиных объятий.

— Больно? — спрашивает она. — Тебе нужна одна из твоих обезболивающих таблеток?

Я медленно выдыхаю, борясь с раздражением, которое накапливалось последние семь месяцев. Я знаю, что мама хочет заботиться обо мне, но от постоянной суеты вокруг меня становится только хуже.

— Просто всё немного затекло после дневного сна. Я в порядке, мам. Но всё равно спасибо.

Мне определённо не помешало бы принять восемьсот миллиграммов напроксена натрия от боли, которую я сейчас чувствую, но не на пустой желудок. Это прикончило бы мои внутренности. Я приму таблетку после ужина, когда во мне будет полно еды и когда мама не будет смотреть, чтобы она не беспокоилась ещё больше о том, что мне так больно, что я нуждаюсь в лекарстве.

Поцеловав меня в висок, мама нежно гладит меня по спине, как делала всегда, когда я болела в детстве.

— Ты уверена?

— Я уверена! — я похлопываю её по руке и пытаюсь незаметно увернуться от продолжительного поглаживания спины.

Чтобы быть справедливой к моей маме и её заботе обо мне, надо отметить, что я была в довольно плохом состоянии, когда в конце прошлого года моё здоровье пошатнулось, и поначалу это пугало. Но я прошла долгий путь с тех пор, как проснулась на второй день Рождества, и мои суставы так затекли, что я готова была поклясться, что они превратились в цемент, и странные высыпания, которые я игнорировала ранее, появились снова; лихорадка и ноющие боли, как при гриппе, которые мучили мои мышцы в Шотландии и которые я списала на какую-то вирусную инфекцию; целый ряд проблем с пищеварением. Из-за лавины странных симптомов я попала к ревматологу, который пообещал мне, что мы возьмём под контроль мою сверхактивную иммунную систему.

Я старалась делать всё возможное, чтобы позаботиться о себе, в то время как мой врач тоже заботился обо мне. Но, несмотря на это, мне не становилось лучше. Возможно, мне никогда не станет лучше, и я начинаю принимать этот факт, и в некоторые дни легче смириться, чем в другие. Я бы хотела, чтобы моя мама последовала моему примеру и тоже начала принимать это. Я хотела бы, чтобы она могла понять, что эта моя новая «нормальность» может быть именно такой — нормальной.

— Чем я могу помочь? — спрашиваю я, пытаясь чтобы в этот вечер меня перестали воспринимать как Бедную Инвалидку Джульетту.

Мама улыбается и гладит меня по щеке.

— Просто сиди здесь и будь очаровательной самой собой.

Я испускаю горестный вздох, когда она оставляет меня на моём насесте у кухонного стола, оглядываю кухню, где все остальные заняты каким-нибудь полезным делом. И тут я понимаю, что эти придурки все до единого тискаются меж собой. Папа, накладывая салат, незаметно целует маму за завесой её волос. Кейт одной рукой украдкой откусывает кусочек брауни, а другой сжимает задницу Кристофера. Би утыкается носом в шею Джейми, пока он собирает тарелки к ужину.

Таково моё существование в эти дни — я вечное седьмое колесо.

Как только я собираюсь погрузиться в славную бездну хандры, в кармане моего платья раздаётся вибрация телефона. У меня внутри всё переворачивается. Мне приходит сообщение с неизвестного номера, но я сразу понимаю, кто это.

«Привет, Джульетта. Извини, что я всего лишь пишу сообщение. Надо было вникнуть в детали происходящего здесь, но наконец-то у меня появилась минутка для себя. Вот все даты на следующий месяц, когда я свободен. Я могу приехать на все эти дни или только на некоторые из них, как ты захочешь».

«Кстати, это Уилл».

Улыбка растягивает мои губы, когда я просматриваю даты, которые он прислал. В течение следующего месяца он сделал себя доступным каждые выходные.

Джульетта: Это ужасно много поездок за рулём, герцог Орсино. Ты уверен, что готов приезжать сюда каждые выходные?

Уилл: Всё, что угодно, ради леди Джульетты.

Я с трудом сдерживаю визг, дрыгая ногами под столом. Боже мой, он очарователен.

Уилл: Это было странно, не так ли? Называть тебя леди Джульеттой. Я пытался подыграть упоминанию герцога, но теперь сам сомневаюсь.

Я прикусываю губу, чтобы сдержать улыбку, и печатаю ответ.

Джульетта: Я подумала, что «леди Джульетта» прозвучало чертовски мило, но настоящая заслуга в том, что ты сказал девушке, что сделаешь для неё всё, что угодно. Вот это 10 баллов из 10, никаких замечаний.

Джульетта: Кроме того, я свободна в дневное время во все эти дни. Всего на пару вечеров у меня запланирована встреча с группой друзей, но мы можем потренироваться днём (а вечером ты можешь присоединиться к веселой компании друзей!).

Уилл: Что ж, это было просто.

Джульетта: Что ж, я девушка покладистая.

Я издаю стон, осознав, что только что сказала, и начинаю печатать так быстро, как только позволяют мои негнущиеся пальцы.

Джульетта: Я имела в виду в общении, а не сексуальный подтекст.

Джульетта: Теперь я сказала «сексуальный», и это ещё хуже.

Уилл: А я-то думал, что твой вчерашний пример с поцелуями был из ряда вон выходящим...

Я морщусь, снова смущаясь.

Джульетта: Я ЖЕ ГОВОРИЛА ТЕБЕ, Я ЗАРЖАВЕЛА. У меня больше полугода не было флирта с пререканиями. Дай мне немного поблажки!

Уилл: У меня вообще никогда не было флирта с пререканиями, так что у тебя база уже получше.

Джульетта: Что ж, я рада, что ты свободен на следующих выходных, и мы оба сможем начать повышать свой уровень.

Уилл: Я тоже рад, что ты свободна. Не хочешь встретиться где-нибудь выпить кофе в субботу утром? Подойдёт любое время после 10 утра. Назови место.

Джульетта: Конечно! Как насчёт того, чтобы сходить в Boulangerie в 10:30?

Я отправляю ему геолокацию с указанием местоположения одного из моих любимых кафе-кондитерских.

Уилл: Понял. Я буду там, готовый предложить свои лучшие (ужасные) попытки флирта.

Мой рот растягивается в улыбке, такой широкой, что у меня начинают болеть щёки.

Джульетта: Я приду, готовая таять от восторга.