— Похоже, твое приглашение либо фальшивое, либо кто-то отправил его без моего ведома, — говорит он, протягивая большую ладонь.

Я невольно думаю, поместилась бы в нее моя грудь.

— Могу я взглянуть?

— Нет! — Моя реакция чисто инстинктивная.

Прежде чем он успевает сказать хоть слово, я вытаскиваю приглашение из лифчика и рву его в клочья — резко, яростно, тщательно, чтобы ни один обрывок нельзя было расшифровать.

Я не могу рисковать тем, что Калеб прогонит отпечатки пальцев или сделает ДНК-тест и выяснит, кто мой сообщник.

Я должна защитить его личность, даже если сама ее не знаю. Это вопрос чести.

Я сжимаю клочки бумаги в ладонях, стараясь как можно сильнее пропитать их своей ДНК, а потом швыряю в ближайший факел. Вспыхивают искры, с тихими, щелкающими звуками разлетаясь по воздуху. Когда я снова поднимаю глаза на него, тревога заливает меня с головой.

Калеб опускает подбородок, и в его взгляде смешиваются угроза и лукавое удовольствие.

— Этого не стоило делать, — произносит он. — Теперь я должен предположить, что твое приглашение было поддельным. А учитывая твою печально известную ненависть ко мне, я также вынужден сделать вывод, что ты пришла сюда с разрушительными намерениями.

— Уверяю тебя, я этого не...

Он наклоняет голову.

— Неужели нет? — спрашивает он. — Тогда почему ты с таким отчаянием уничтожила это доказательство?

— Я не делала этого, я... — я качаю головой, желая отрицать даже сам факт своего присутствия здесь. Мозг мой задыхается. Но больнее всего то, что я разваливаюсь на глазах у той самой, блядь, Пейтон.

— Что ж, мисс Норман, — говорит Калеб с таким спокойствием, что оно выматывает нервы, — тогда, боюсь, мне придется позволить мисс Пейтон застегнуть на тебе наручники.

Его голос был бархатом, скользившим по лезвию.

Мое тело замирает, когда Сара приближается ко мне сзади.

— Только попробуй, — шиплю я сквозь сжатые зубы.

Калеб поднимает руку, останавливая ее.

— Конечно, если тебе так больше нравится, я могу поручить это двум римским стражам, — говорит он и кивает в сторону своих дружков.

Мой взгляд мечется от амбала к миловидному парню. Калеб улыбается мне — и в этой улыбке нет ни капли доброжелательности.

— Они подержат тебя, пока ты получаешь свое наказание на гладиаторской арене. Публично.

Все мои нервные окончания вспыхивают от этих слов, губы непроизвольно размыкаются, а голова запрокидывается. Нет, я не могу быть настолько извращенной. Я не могу возбуждаться от мысли, что двое мужчин держат меня, пока Калеб Рашмор насилует меня — или как они изящно это называют в интернете, “grape”. Черт. Мне нужно срочно убираться отсюда, пока я в унизительном припадке не согласилась на весь этот чертов ролевой спектакль.

— Хватит этих тупых игр. Я просто уйду.

Я пытаюсь пройти мимо, но Калеб заступает мне дорогу.

Он цокает языком.

— Так не пойдет, мисс Норман. Понимаешь, если я тебя отпущу, это пошлет в мир очень нехороший сигнал. Будто любой может втереться на мою вечеринку и выйти сухим из воды.

— Если ты удержишь меня здесь против моей воли, об этом узнают, — выговариваю я сквозь зубы. — Кто-то заговорит, кто-то все это снимет на телефон.

— О да, на телефоны они это точно снимут, — с каждым словом он подходит все ближе, и мышцы на спине у меня так напрягаются, что начинают болеть. — Маскарадный гладиатор и дама из озера, предающиеся взаимному ролевому удовольствию на Хэллоуинской вечеринке.

Он останавливается так близко, что я ощущаю его запах — кожу и шторм. Клянусь, он пахнет грозой.

И к черту эту ямочку на подбородке. Он идеально подошел бы на роль Тора, но, видимо, у Marvel просто не хватило денег, чтобы его заинтересовать.

— Скажи мне, Лейси Норман, ты хочешь, чтобы я исполнил твои фантазии?

Я поднимаю взгляд и прямо встречаюсь с этими угольными глазами, в которых тлеют искры бездонных тайн. Он ставит все на этот момент. Некоторые уже достали телефоны, и это его способ получить согласие. А моя кровь закипает от желания его дать.

В конце концов, это единственный шанс за всю жизнь увидеть и потрогать его член, и при этом не выглядеть так, будто я умоляла об этом.

Наоборот, всем прекрасно видно, что это он навязывает мне происходящее.

Не говоря уже о том, что я почти физически ощущаю за спиной нарастающую ярость Сары, ее ревность. Слышу, как она нервно щелкает наручниками. Я представляю, как она кипит от разочарования, когда Калеб использует меня в качестве своей шлюхи.

— А если я скажу "нет"? — поднимаю подбородок выше.

Черт, он, должно быть, не меньше метра девяноста.

— Тогда я придумаю другие способы тебя наказать, — произносит он, медленно обходя меня кругом. Останавливается позади и наклоняется к самому уху, понижая голос так, что его слышу только я. — Я парень творческий. Могу, например, выложить видео, где ты дрочишь себе, глядя на мои фотографии.

Блядь. Я действительно чувствую, как его дыхание скользит по моей коже… Постойте-ка. Что он только что сказал?

Я резко оборачиваюсь и отшатываюсь назад, наталкиваясь на него, он стоит так близко, что это почти нереально.

— Ч-что ты несешь?

Он одаривает меня ослепительной улыбкой:

— О, думаю, ты прекрасно понимаешь.

У меня в ушах звенит.

— Ты нарушил мою частную жизнь, — выплевываю я.

Он разводит в стороны вылепленные, словно из мрамора, руки.

— А теперь ты нарушила границы моего дома. — Потом делает шаг ближе. — Я мог бы вызвать полицию и позаботиться о том, чтобы ты провела ночь в камере. А потом мог бы выставить тебя в сети лгуньей, которая притворяется, что ненавидит меня, лишь бы заработать немного славы и привлечь мое внимание.

В его глазах тлеют угольки, и я понимаю — этот ублюдок получает от этого удовольствие.

— У меня столько способов разрушить твою репутацию, твой бизнес и твой бренд, Лейси, — продолжает он. — Подумай, что это сделает с тем движением, которое ты представляешь, с бодипозитивом. Представь, какой поток ненависти обрушится на девушек вроде тебя.

Его взгляд становится тяжелее, каждое слово звучит, как отравленный шелк.

— Все эти пышные девчонки, которые чувствуют себя красивыми и достойными благодаря тебе, потеряют все.

Он больше ничего не говорит, да это и не нужно. Я смотрю ему прямо в глаза, полные всей ненависти, на которую только способна.

— Так чего ты хочешь? — выпаливаю я.

— Я, кажется, уже предельно ясно выразился — твое согласие. Громкое и публичное. Это не так уж сложно. В конце концов, мы оба знаем, что в глубине души ты этого хочешь.

Щеки вспыхивают от стыда, но как я могу отрицать это, если он видел? Я зажмуриваюсь, стараясь вытолкнуть из головы картину, как он смотрит на меня, пока я шлепаю себя по пизде в этом дурацком крутящемся кресле, уставившись в экран с видео, где он жестко трахает других мужчин на ринге.

— А как мне знать, что ты не сольешь всему миру то, что произойдет сегодня ночью? Это навредит мне не меньше, чем все остальное.

Он ухмыляется, самодовольно и спокойно:

— Придется мне довериться. И вовсе не факт, что это навредит тебе. Возможно, это даже поднимет твою популярность. Представь себе заголовок: "Миллиардер трахает хейтершу на Хэллоуинской вечеринке. Его личность скрыта за маской."

Он щелкает пальцами, и сапоги его дружков в римской броне начинают греметь по полу, когда они приближаются.

— Делает из нее кончающую шлюшку. На самом деле это повредит мне, а твое заветное желание вполне может сбыться. Представь, какой начнется ажиотаж. Твои охваты взлетят. Так что… ты согласна?

— Приглашение, — произношу я тихо, поражаясь тому, что все еще могу выдерживать его невозможный по силе взгляд. — Это ты его прислал. Ты сам раскрыл свою тайну и заманил меня сюда.

Его устойчивая, спокойная улыбка — единственное подтверждение. Но этого достаточно.