— Меня зовут игумен Санктус.

— Санктус? — приподнял вверх бровь Рекс, — Прошлого настоятеля, помнится, звали так же, Ваше Высокопреподобие.

— Это имя передаётся от настоятеля к настоятелю, — улыбнулся игумен, отчего морщинки лучиками разъехались от глаз к вискам: — Потому это и не имя больше, а звание, если хотите.

— Так я и думал, — пропыхтел Торвус, зачем-то перекрестившись.

Настоятель коротко глянул на него и вновь повернулся к Рексу:

— Итак, я хотел узнать цель вашего визита, досточтимый Найтен Рекс.

— Главная наша цель не меняется, — Рекс говорил спокойно, подражая игумену: — Сражаться с исчадиями Пряди, с коими сражается и церковь. Оттого, мы хотели получить благословение. А также узнать, сможем ли мы рассчитывать на помощь монастыря, которая нам предоставлялась уже не раз.

Санктус переплёл пальцы на руках и качнул головой:

— Я уверен, что вы в курсе жарких споров и диспутов по вашему поводу в лоне церкви, — даже не спросил, а скорее утвердительно сказал игумен, — И многие до сих пор не пришли к единому мнению, кем же вас считать.

Лет Алис пренебрежительно скривился, показывая, что ему-то эти диспуты точно нипочём, но Санктус, увидев его гримасу, не изменил ни тона, ни размеренности:

— Но Афийский монастырь строго следует своим убеждениям, потому благословение вы получите всегда, как и помощь. Единственное, я хотел бы уточнить, для чего вам именно нужна помощь, чтобы понимать, какие средства вам выделить.

Рекс ненадолго задумался, и проговорил максимально осторожно:

— В этот раз мы сработали на упреждение, и большой волны теперь не ожидаем. Хотя всякое может случиться. Но…

— Но? — подался вперёд игумен.

— Но мы впервые за всё это время хотим сами нанести удар, — чётко закончил Рекс и посмотрел на Санктуса.

Если настоятель Афийского монастыря и удивился, то виду не подал. Всё так же сидел с переплетёнными пальцами рук и чуть покачиваясь в деревянном кресле. Затем кивнул чему-то и сказал:

— Мы и сами подумывали об этом, для чего готовили целый отряд монахов, обладающих силой Его. И я рад, что наши цели объединятся. Даже если не получится сокрушить Прядь, мы хотя бы поймём размеры её и ту силу, что таится внутри, чтобы в дальнейшем противостоять ей.

— Мы тоже думаем сделать не полноценную военную кампанию, а больше вылазку, — кивнул Найтен, — Разведку боем. Тем более, если сведения наши подтвердятся, то нам будет куда идти в Пряди.

— Я могу узнать, что за сведения? — подался вперёд игумен.

— Вы — можете! — веско выделил слова Рекс, — Но кроме вас об этом не должен знать никто.

— Об этом можете даже не беспокоиться, — чуть прикрыл глаза Санктус.

— По моим сведениям, в глубине Пряди на одной из гор до сих пор живёт один из кланов гномов. И они успешно противостоят тварям. Мы на обратном пути хотим заехать в клан гномов Яростного молота. Потому как они, вроде бы, поддерживают связь со своими сородичами. И если информация подтвердится…

— Вы хотели бы дойти до этой горы, — кивнул игумен Афийского монастыря, и глаза его загорелись: — И это было бы чудесно.

Он помолчал немного, думая о чём-то своём, и проговорил:

— Я мог бы отправить с вами триста монахов, но, боюсь, в Пряди не от всех будет толк. Потому я распоряжусь, чтобы выступила сотня монахов с силой Его, которые, уверен, точно не будут обузой!

— Это отлично, — расцвёл Рекс, — Сто монахов Афийского монастыря стоят целой армии!

— Ну, это преувеличение, — махнул рукой Санктус, — Но помощь, надеюсь, они окажут. Сколько всего сил вы хотите взять?

— По полтысячи эльфов, гномов и синих орков. Плюс, полтысячи приграничников.

— И вы, — произнёс игумен.

— И мы, — кивнул Рекс.

— Ваше Высокопреподобие, — вновь вылез Торвус, — А что за споры по поводу нас среди церкви? Очень хотелось бы узнать.

Настоятель Афийского монастыря посмотрел внимательно на варвара и проговорил:

— Часть иерархов считает, что вы посланы Господом. А часть, наоборот, боится, не зло ли вы ещё худшее, чем Прядь. Вы ведь, насколько я понимаю, бессмертны?

— Мы сами не знаем, отче, — честно ответил Рекс, — Но живём долго, да. И убить нас… можно, сами знаете…

— Но вы возвращаетесь, — кивнул игумен. Подумал немного, говорить ли. Но решился: — Оттого даже мысли были — попытаться узнать у вас секрет вашего бессмертия. А некоторые даже предлагали… заточить вас в подземелья.

— Если бы вы знали, сколько было таких желающих, кроме церковников, — буркнул Баблер, и Санктус засмеялся тихо:

— Представляю! Но раз вы здесь, а не в подвалах, ни у кого не удалось это сделать, слава Богу! Хотя, каждый из вас для людей — самый большой соблазн.

— Это почему же? — спросил Жнец, и Рекс пояснил ему вместо настоятеля:

— Потому что люди хотят жить вечно. Или хотя бы долго. И многие думают, что мы знаем секрет.

Игумен кивнул одобрительно и добавил:

— Потому то, что появляетесь вы не часто — наверное, благо. И избавление слабых людей от соблазна великого.

— Так уж и слабых, — буркнул Торвус, — Как раз тайны наши хотят узнать достаточно сильные, Ваше Высокопреподобие. Помнится, король один даже горел желанием…

— Мирах, — кивнул головой настоятель, — Но сила физическая и влияние не говорят о силе духовной. Только духовно сильный человек может противостоять соблазнам.

— Тогда Баблер у нас очень слабый человек, отче, — Торвуса сегодня прямо распирало на разговоры: — Не может пройти мимо ни одного соблазна! Будь то хоть выпивка, хоть юбки!

Настоятель Афийского монастыря покачал головой и ответил тихо:

— То, что он жизнью своей рискует во славу Господа и для защиты разумных — искупает его мелкие слабости, сын мой…

Глава 11. В Бададе

Мы ехали к столице халифата Джэв впятером, не скрываясь. В прошлый раз мы проникли в Бадад ночью, и я не успел особо рассмотреть этот город. Запомнил лишь высокие, кирпичные стены, да узкие улочки. В тот раз мы прошли каким-то хитрым ходом, которым провели нас хюльдры. Теперь же мы ехали к центральным воротам, на страже которых стояли двое стражников в кольчугах и тюрбанах. Буквально в лиге от нас передвигался караван. Сзади тоже двигались два каравана, но в паре лиг от нас. Наверное, пятеро всадников, из которых первый ехал на гигантском буйволе, выглядели достаточно необычно, потому как один из стражников заорал что-то, и за ворота выбежали ещё около десятка воинов с копьями. Когда мы подъехали ближе, один из стражников, в разноцветном тюрбане и украшенном вышивкой халате, заорал:

— Кто такие? Представьтесь!

— Кто ты, чтобы тебе представлялись фарсы? — надменно спросил Рекс, вглядываясь в начальника стражи через гигантские рога буйвола. Фарсами называли нас на юге, рассказывая сказки даже пострашнее тех, что ходили о нас в северных королевствах. Стражник как-то сразу потускнел и съёжился. Но сумел ответить:

— Я десятник халифской стражи Асен Аман!

— Уйди с дороги, Асен Аман, мы приехали не за тобой, — рявкнул Рекс. И, признаюсь, даже у меня от его рыка внутри всё сжалось и задрожало. Именно таким голосом Найтен отдавал приказ полкам идти вперёд. Таким голосом он строил армии и опрокидывал королевства. Что уж говорить о десятнике стражей с подчинёнными, которых будто смело с ворот.

Мы въехали в бурлящий город и, не спешиваясь, плотным строем направились к дворцу халифа. Прямо по главной улице. Прохожие пугливо жались к домам, давая дорогу, а пару раз выскочившая нам навстречу стража, увидев нашу процессию, вдруг резко вспоминала, что у неё дела в другом конце города, и мчалась туда. Баблер хмыкнул тихонько и сказал мне:

— Чую, скоро Мирахская резня забудется. И будет греметь резня Бададская…

В тот раз мы с Баблером так и не пошли в гости к местному халифу Раа Лину. Предательство хюльдр спутало нам все планы. И мы, узнав всё у верховного мага, спешно покинули столицу халифата. Умертвив предварительно того самого мага, естественно. Ибо оставлять за спиной врага — дурость, от которой мы отучились много-много лет назад. А обо всём, что рассказал покойный ныне маг, мы доложили Рексу. И тот, поиграв желваками, сказал, что пора опять показать Пекатуму, чем карается предательство разумных и покушение на всадников. Ибо забытый урок приводит к потере ориентиров. Рекс говорил ещё долго, но я слушал вполуха. Во-первых, сильно проголодался. Во-вторых, слушать патетические речи Рекса — занятие весьма утомительное. А если ещё и пытаться вникать во все хитросплетения его речей, образов и аллегорий — так и вовсе с ума можно сойти. Слишком уж он правильный и велеречивый. Подозреваю, что когда-то он был либо судьёй, либо разбойником. И у тех, и у других весьма замечательно подвешен язык, так как и тем и другим надо максимально убедительно оправдать убийство и грабёж. Впрочем, язык ещё хорошо подвешен и у царедворцев, но вряд ли Рекс со своей резкостью и излишней принципиальностью мог бы быть им. Вообще, если со мной, Баблером, Торвусом и Летом всё было понятно, то вот кем был наш сюзерен — оставалось для нас огромной загадкой. Но, может, оно и к лучшему.