Баронесса Хастифер смутилась и рассмеялась тихонько:

— Я всё время забываю о вашем могуществе, Ино, — виновато проговорила она, — Но, когда вспоминаю, меня переполняют и восторг, и ужас оттого, что я прикасаюсь к легенде. И что ты — такой живой и настоящий…

— Проверим, настоящий ли, — нарочито-зловеще сказал я, распахивая на девушке халат…

Глава 9. Афийский монастырь

Мы ехали в гору впятером. Впереди — Рекс на своём могучем буйволе. Сзади слева — я и Баблер. Справа — Лет и Торвус. Впереди трусил Глупыш, старательно нюхая воздух, и хотя здесь, на Афийской горе, нас вряд ли могла ждать опасность, осторожность наша никуда не делась. И даже осознание того, что не только твари, но и плохие разумные не посмеют ступить на эту землю — ничего не меняло. Чтобы отвлечься от дороги, я стал размышлять, кто мог бы посметь безобразничать здесь, возле Афийского монастыря, и так и не придумал, так как, по разумению моему, даже безмозглая стеркора испугалась бы направить сюда свои лапы. Я осмотрел своих приятелей и увидел, что Торвус хмурился. Он всегда хмурился, когда мы ездили сюда, потому как всё ещё почитал своих языческих божков, слепленных из глины. Пусть и делал это втихомолку. Однако, новую веру он принял, так как сам не раз убеждался в чудодейственности её адептов. В частности, монахов Афийского монастыря. Однажды, когда Лет подтрунивал над Торвусом и его верой в языческих идолов, тот, добродушно улыбнувшись, ответил, что Бог единый вовсе не отменяет других, которые живут сами по себе, и иногда помогают своим последователям.

Когда показались стены монастыря, я в который раз восхитился архитектурным совершенством этой святой крепости. Каменная тропа выводила на огромное пологое плато, стремительно уходящее через половину лиги вверх, к вершине. На этом пространстве зодчие и умудрились поставить самое совершенное и могучее строение, из всех мною виденных. Стены монастыря сложили из огромных каменных блоков. И они поднимались вверх, на высоту десяти человеческих ростов. Над видимой частью стены было всего четыре башни — две угловых, квадратных, массивных, а две надвратных — полукруглых и шпилеобразных. Но самое интересное было за стенами: огромный монастырский комплекс, состоящий из главного здания, а также двух крыльев, присоединённых к зданию галереями. В крыльях располагались кельи афийских монахов, несущих службу, молящихся и… тренирующихся в обращении с оружием и в магии. Вернее, в той её разновидности, которую они называли Силой Господней. И магия эта была воистину могуча. А чуть в стороне от главного здания располагался храм — наверное, самый простой, и в то же время самый прекрасный на Пекатуме.

Мы подъехали к воротам, и из калитки вышел просто одетый монах с глуповатым, но суровым выражением лица. Он хмуро осмотрел нас и спросил:

— Зачем пожаловали, путники? Помощь вам явно не нужна, помолиться можно и в нижних храмах…

Торвус нахмурился было, даже рот открыл, чтобы ответить, но Рекс легко спрыгнул с буйвола и шагнул навстречу монаху:

— Мы хотим побеседовать с отцом настоятелем.

— Я спрошу, — дёрнул плечом монах и проговорил: — Но ни на что не рассчитывайте. Недавно был король Ундила, настоятель смог принять его только через три дня, так как шло служение. И король ждал всё это время под стенами со своей свитой…

— Для монаха ты слишком тщеславен, — не выдержал всё же Торвус. Рекс, впрочем, ничуть не осудил это, даже улыбнулся чуть, будто поощряя. И Хом продолжил: «Нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Господе»…

— И если продолжить мысль, которую мой друг процитировал из Священного писания — нет монаха и мирянина, нет настоятеля и просителя. Есть лишь чада Господа, — добавил Лет Алис, спешиваясь со своего коня, — А ты тут королями хвастаешь. Вернее, недоступностью своего начальника. Гордыня это, брат-монах!

— «Гордость ненавистна и Господу, и людям», — влез со своей цитатой и Баблер, тоже спрыгивая с коня. Я подумал немного и слез с Чучела молча. И так слишком много богословов развелось в округе, как по мне.

Монаха, кстати, тоже впечатлило выступление нашей команды. Он отступил на шаг назад и спросил:

— Богословы, что ли? Как-то вы на них не очень похожи.

— Да и ты на монаха не сильно тянешь, — скривился Торвус. Я тяжело вздохнул, но промолчал. Ругаться с хозяевами, стоя на пороге — то ещё занятие. Впрочем, Рекс поднял, наконец, руку, и все замолчали. А он повернул голову вбок и спросил меня:

— Ино, что там должны мы сказать при посещении монастыря?

— Перекуйте орала ваши на мечи, сир, — ответил я равнодушно, отметив, как враз изменилось лицо монаха. Он молча отступил в калитку и захлопнул её. Мы недоумённо переглянулись, Торвус даже шагнул было вслед за монахом, но Рекс качнул головой из стороны в сторону, и варвар остановился. А Найтен махнул рукой на небольшую, вытоптанную полянку, где, видимо, ждали король со свитой и промолвил:

— Подождём!

Мы успели расседлать лошадей, когда калитка вновь открылась и оттуда вышел другой монах. Одет он был так же просто, но было во взгляде, в движениях нечто иное, властное. Он подошёл к нам и проговорил тихо:

— Иеромонах Элафрий. Не могли бы вы представиться и сказать, что за дело привело вас в Афийский монастырь?

— Я Найтен Рекс, — произнёс наш вождь, — А со мной моя свита: Ино Пинатум, Торвус Хом, Лет Алис и Баблер Линг.

Рекс немного подумал и произнёс:

— О цели нашего визита, боюсь, я могу сообщить лишь настоятелю.

Иеромонах кивнул степенно и произнёс:

— Мы рады вас видеть в стенах нашего монастыря. Но по уставу его, ежели вы знаете, войдёт лишь тот, кто носит нательный крест.

Рекс кивнул нам и распахнул полушубок на своей груди, продемонстрировав крест. То же самое сделали и мы. Элафрий не постеснялся подойти к каждому и внимательно посмотреть наши нательники. Пожевал губами и произнёс:

— Я слышал, когда-то вы были язычниками?

— Когда-то все на Пекатуме были ими, — вновь не удержался Торвус. И иеромонах опять кивнул и пошёл к калитке, бросив через плечо:

— Прошу вас следовать за мной, настоятель ждёт!

Когда мы прошли ворота, нас встретили десятка три монахов, стоящих по обе стороны от дорожки, ведущей через монастырский двор к главному зданию. И я понимал, что почётный караул в мгновение ока может стать и отрядом ангелов возмездия. Монахи старались хранить беспристрастное выражение лиц, но глаза их блестели любопытством и даже изумлением. Видимо, им уже сообщили, кто посетил их обитель. Мы прошли сквозь этот строй, и я заметил, что минимум половина монахов — обладатели мощного дара с Силой Господа. Баблер даже поёжился немного и спросил у меня шёпотом:

— Как думаешь, Ино, вздумай мы посостязаться — кто кого победил бы?

Я сдержанно пожал плечами, даже не собираясь думать над этим вопросом. Впрочем, Баблер, по своему обыкновению, и сам через минуту забыл о нём, лишь крутил головой, пытаясь высмотреть изменения после последнего посещения, которое состоялось уже и не помню, сколько лет назад. хотя, на мой взгляд, монастырь оставался всё тем же. Как и монахи — суровые и в меру строгие. Вместе с иеромонахом мы зашли в главное здание, и тот проговорил тихо:

— Настоятель ждёт вас в небольшой зале. Она налево по коридору.

Рекс молча кивнул и пошёл туда. Мы двинулись следом…

Глава 10. Настоятель

Настоятель Афийского монастыря оказался высок и костист. Возраст иссушил его мышцы, но плечи даже сквозь сутану выпирали вширь, показывая, что некогда человек этот был невероятно могуч. Когда мы вошли в небольшую залу, сплошь уставленную иконами, лампадами и крестами, настоятель поднялся навстречу и поднял руку для благословения. Рекс, и мы следом, тут же опустились на колено и склонили головы. Настоятель прочёл над нами короткую молитву, перекрестил и махнул приглашающе рукой на деревянные табуреты, стоящие вокруг грубо сколоченного дубового стола. А когда мы расселись, произнёс на редкость сильным и молодым голосом: