Но не забесплатно, естественно, однако некую уверенность вселил. А ещё обрадовал:

— Если дело срочное, смотри по ситуации, но на всякий случай у нас есть выход на спецборт.

Тут я выдохнул, серьезно так, и к матушке в больницу явился практически во всеоружии.

Скажем сразу, мои радужные надежды не оправдались, но, изучив данные анализов и обследований, я по-прежнему был преисполнен энтузиазма:

— Мам, не волнуйся. Все будет отлично. Если уместно так сказать, то из всех встречающихся вариантов, у тебя самый лучший. Сейчас переведём тебя в Петербург, прооперируем, посмотрим динамику. Если будет надо, дадим химию. И всё наладится.

Бледная, усталая матушка только закатывала глаза, кивала, со всем соглашаясь, и периодически молча гладила меня по руке.

А я вдруг успокоился: теперь я был в своей стихии, знал, что нужно делать, представлял варианты, про себя тихо радовался, раз сейчас имел возможность посвятить все свое время дорогому человеку.

Ситуация складывалась, пусть не идеально, но приемлемо.

А вообще, вся эта сумасшедшая движуха заставляла мозг работать на пределе возможностей, анализировать, прикидывать варианты, считать дозы препаратов и деньги. Ну и думать одновременно о куче вещей разом.

Давно у меня такого мозгового шторма не случалось.

Хмыкнул:

— Раньше как-то большинство бытовых вещей проходили мимо и решались без моего участия. Может быть, ими занимался кто-то другой? Но тут я реально справился.

Пока организовал перевод матери в Питер, закинул удочку на предмет продажи её дома. Как бы там ни повернулось, одну ее далеко от себя не отпущу: присмотр и контроль теперь обязательны.

К счастью, перед летним сезоном повышенный спрос имел место, так что вопрос с недвижимостью у моря решился быстро и вполне удачно.

И в тот момент, когда мы прибыли спецбортом в Питер, и я определил мать в родную ещё недавно клинику, на счёт упали деньги от продажи дома.

— Мам, не тревожься, все под контролем. Ко дню выписки новая квартира тебе будет готова.

— Ох, Костенька, да какая уж мне теперь квартира. Отсюда у меня одна дорога — на кладбище.

Да-а-а, как же я эти настроения не любил у пациентов всегда. Жесть.

Выдохнул:

— Мать, прекрати! Я здесь в специалистах уверен, оборудование новейшее, методики — лучшие в стране. Картина у тебя вдохновляющая. Ты отсюда выйдешь на своих ногах и будешь жить в чудесном жилом комплексе с видом на Неву.

Настрой матери мне не понравился, но ничуть меня не удивил.

Сколько я такого видел-перевидел в жизни?

— Отдыхай, выполняй назначения врачей. Я посмотрел — все идеально запланировали. Завтра заеду, — поцеловал матушку и отправился перекраивать бюджет и решать вопрос с жильем.

Естественно, в новых реалиях моё финансовое состояние несколько ухудшилось, но грядущая работа на кафедре предполагала, что оно выправится в ближайшее время, хотя мысль сменить дорогущие апартаменты на квартиру попроще, мелькнула.

Но сначала нужно было определиться с новым местом жительства матери, чем я и занялся безотлагательно.

— Дом две тысячи восьмого года, тихий, чистый, закрытый двор, приличные соседи. Кухня большая, комната с балконом и отличной инсоляцией, лифты новые, бесшумные, сантехника дорогая, фирменная, — слушал риелтора и кивал.

Все же не зря из всех вариантов выбрал квартиру на юге, в зеленом районе, рядом с метро, магазинами, парками и приличной поликлиникой.

И матушке будет здесь удобно, и навещать ее просто, так как до съезда с «кольца» и «ЗСД [1]» рукой подать, транспортные развязки отличные построили недавно. А на Неву полюбоваться я ее свожу на прогулку.

Разобравшись с вопросом жилья для родительницы, решил, что пришло время все же потревожить дорогую альма-матер, ибо лето быстротечно, а там не за горами начало учебного года и хотелось бы ясности: какие курсы читать, как обстоят дела с дипломниками, магистрантами и ординатурой. Ну и насколько укомплектована кафедра персоналом.

Вообще, нужна ревизия хозяйства, по-хорошему.

Пока думал, с кого начать деликатное общение, да еще в обязательном порядке ежедневно контролировал вопрос с операцией матери и выбором последующего лечения, жизнь снова меня удивила. И опять неприятно.

— Константин Станиславович, в четверг в актовом зале состоится прощание. Ваш наставник оставил отдельное указание вас обязательно пригласить, — неожиданно раздалось в трубке.

— Это что ещё за бред? — недоуменно посмотрел на телефон в руке. — Научрук — молодой еще мужик, шестьдесят пять только недавно стукнуло! Какие его годы?

— Сердце не выбирает момент, — грустно вздохнули со стороны кафедры.

Вздрогнул и непроизвольно повел плечами, поежившись.

Кому, как не мне знать: смерть не выбирает. Она берет без спроса. Кого хочет и когда ей надо.

Вот так и вышло, что я вдруг обнаружил себя в унылый, серый, дождливый питерский день на Смоленском кладбище в компании скорбящих коллег, однокурсников, чиновников от Минобра и Минздрава.

А потом неожиданная встреча у старой часовни изменила мою жизнь раз и… навсегда.

[1] ЗСД (Западный скоростной диаметр) — внутригородская платная автомагистраль в Санкт-Петербурге. Трасса связывает Большой морской порт города и основные транспортные комплексы с Кольцевой автомобильной дорогой (КАД) и выходами в страны Балтии, Скандинавии и регионы России. ЗСД состоит из трёх участков: Южного, Центрального и Северного. Общая протяжённость — 46,6 км.

'У природы нет плохой погоды!

Всякая погода — благодать.

Дождь ли, снег… Любое время года

надо благодарно принимать…'

Э. Рязанов «У природы нет плохой погоды»

Константин

Я, конечно, не удивился, что Снежка явилась на похороны. Ну и Тимку, несмотря ни на что, рад был увидеть, поскольку в последнее время как-то с другом мы почти не пересекались. Меня закружили дела, а он больше не мог, как раньше, завалиться ко мне после дежурства. Специально же встретиться все никак не получалось.

А тут вот, сошлись звезды, хоть и повод был паршивый.

С уходом наставника я до сих пор примириться так и не смог.

Это было жутко несправедливо и ужасно неуместно. А уж как не вовремя — не пересказать.

В том, что Тимофей со Снежаной вместе подошли ко мне, тоже ничего удивительного не было: в конце концов, именно Тимка в свое время мне её и сосватал.

А вот новости у друга были занятные.

— Видишь мужика рядом с ректором? Грузного такого, с седой бородой? — уточнил он.

Мужика я видел и в принципе даже знал — кто это, так что хмыкнул:

— Теоретическое светило онкологии страны, профессор из Новосибирского гос.мед.универа Эдуард Жданов.

Тимка покачал головой, а Снежка, которая до этого просто стояла рядом, вдруг вцепилась в локоть, по обычаю заглядывая в глаза сияющими своими.

У меня сейчас было слишком много забот, чтобы уделять ей время, поэтому я похлопал её по руке, в надежде, что она сама сообразит не лезть.

А друг, оглядевшись, чуть склонил голову в мою сторону и негромко добавил:

— Не только. Это еще и любимый первый выпускник твоего научника, вообще-то.

Что-то в этом духе я предполагал, поэтому спокойно кивнул:

— Ну и неудивительно. Все ж таки мой уважаемый наставник был не только серьезным учёным, но и отличным педагогом.

Честно говоря, я не помнил, чтобы кто-то из его воспитанников был лишен внимания или позаброшен, да и участие в дальнейшей судьбе своих учеников он всегда принимал активное. Поэтому ничего странного или удивительного нет в том, что «птенцы гнезда Петрова» слетелись со всей страны отдать последний долг уважения этому достойному человеку.