Через какое-то время она вдруг замирает, глядя на одну из пластинок.
— Это… — она берёт её в руки. — Это же «Hounds of Love» Кейт Буш. Моя мама обожала эту запись…
— Серьёзно? — я невольно улыбаюсь. — Отличный выбор.
Она смотрит на меня, и в её глазах мелькает что-то тёплое, почти родное.
— Мне больше нравятся старые обработки… Даже эта её нашумевшая Running Up That Hill… Сейчас она в новой обработке… Забавно, что мне и Placebo очень нравилась… Шикарный вариант исполнения…
Я пиздец сейчас удивлен всё это слышать… Обычно девчонки вообще не ценитель старой музыки…
— Согласен. Бессмертная классика…
— Знаешь, — говорит тихо. — Когда я увидела тебя вчера, думала… Очередной самовлюблённый красавчик, который только и ждёт повода… Но ты так помог мне вчера… И вообще ты очень милый…
Я молчу, не зная, что ответить. Потому что сам не понимаю, почему поступил именно так. Обычно мои ночные гости не задерживаются до утра. Обычно я не готовлю им завтрак и не провожу экскурсии по своей коллекции винила. Обычно я тупо трахаю их и валите на все четыре стороны. С этой же девушкой сам не понимаю, что со мной…
— Может, я просто хороший парень? — пытаюсь отшутиться.
— Нет, — она качает головой и смеётся. — Определенно нет… Я чувствую от тебя опасную ауру…
Почему-то эти её слова веселят меня… Но я так же чувствую, как нарастает напряжение между нами… Не неловкое, а тёплое, волнующее.
— Ауру, значит… Алиса, — начинаю я, но она перебивает:
— Можно я ещё немного побуду здесь? Всего день или два. Мне правда нужно время… разобраться в себе…
Я смотрю на её лицо… И понимаю, что не смогу отказать. Потому что она мне слишком сильно приглянулась… Что это, если не судьба?
— Конечно. Оставайся.
Она улыбается, а я вижу в ней что-то такое, что притягивает меня всё сильнее…
Глава 4
Екатерина Савельева (Алиса)
Я сижу на полу перед стеклянным шкафом, разглядываю обложки виниловых пластинок и ловлю себя на мысли, что быстро втягиваюсь в эту игру... Ещё вчера я стояла на лестничной клетке, якобы дрожа от холода и страха, а сегодня завтракаю у незнакомого парня, слушаю его рассказы о музыке, чувствую, как внутри растёт странное, тревожное ощущение… Мне бы не спалиться перед ним…
Максим встаёт, чтобы налить нам ещё чаю. Я наблюдаю за ним исподволь: как он двигается по кухне, как привычно берёт чашки, как морщит нос, пробуя напиток. Он совсем не похож на того, кого я ожидала увидеть, если честно. Я думала, он сразу в койку потащит… А тут с таким энтузиазмом показывает мне свои пластинки, что даже странно…
В голове всплывает вчерашний разговор с Ленкой.
Как она меня умоляла… Быть с ним жёсткой. Как я умею… Ну, я умею — да… Только вот…
Пока он не сделал ничего такого, чтобы я изменила к нему отношение. Разве что смотрел… Но смотреть не возбраняется… Ночью не приставал… Утром не прогнал. Не намекал… Ещё и разрешил остаться. Странный чел… Какой-то олл инклюзив за бесплатно, выходит…
Что-то определенно не так.
Он возвращается с чашками, садится рядом, случайно задевает моё плечо. От этого прикосновения по спине пробегает дрожь. Сама не знаю почему…
— О чём задумалась? — спрашивает он, и в его голосе нет ни капли насмешки, ни тени цинизма, которого я ожидала.
— Да так… — я отворачиваюсь, делая вид, что изучаю обложку следующего альбома. — Просто думаю, как странно всё складывается.
— Странно — это мягко сказано, — он улыбается. — Вчера я точно не планировал встречать утро с прекрасной незнакомкой…
Его комплимент звучит легко, без напора. А ещё так слащаво… «Прекрасная незнакомка»… Капец. И от этого мне становится ещё неуютнее. Потому что я должна видеть в нём врага — самовлюблённого сердцееда, который разбивает сердца ради развлечения. А вместо этого…
Вместо этого я замечаю, как аккуратно он обращается с пластинками, как загорается его взгляд, когда он рассказывает о музыке, как он невольно морщится, если я задаю слишком личный вопрос. Он не играет. По крайней мере, не так, как я ожидала. Чтобы с разбега залезть ко мне в трусы… Как все те «альфачи», которых я встречала в своей жизни.
— Ты правда собираешь винил с детства? — спрашиваю, чтобы отвлечься от собственных мыслей. Ну и заодно копнуть чуть поглубже…
— С двенадцати, — он кивает. — Дед привёз первую пластинку из командировки. Сказал, что музыка — это память. Она хранит моменты, эмоции, целые эпохи... Я тогда не понял, а теперь… Теперь понимаю… Ну, потому что вырос, наверное… На них… Кстати. — усмехается, снова демонстрируя мне свою симпатичную ямочку на щеке.
— Понятно… Спасибо, что не побоялся впускать меня…
— Ну… Я побоялся на самом деле… Думал, ты мне хату обнесешь.
— Что?! — смеюсь, и он тоже.
— Ага… Мало ли…
— Зачем же тогда запустил?
— Не знаю… Не мог оставить… Мне показалось, ты в беде…
Я смотрю на него и молчу, перебирая пальцами край халата, что отыскала у него в шкафу… Нарочно же в него залезла. Он ещё короче чем та футболка… Думала, он тут голову потеряет. Но пока ничего такого не происходит…
И от этого осознания мне становится как-то не по себе...
Потому что мой план строился на образе — холодном, расчётливом, равнодушном. А реальный Максим не вписывается в эту рамку. Он внимателен, он умеет слушать, он не пытается воспользоваться ситуацией. Он просто рядом и просто помог. И этого «просто» оказывается достаточно, чтобы мои убеждения начали рассыпаться.
— А твои родители… — начинаю я осторожно. — Они тоже любят музыку?
Он на секунду замирает, взгляд темнеет.
— Мама умерла, когда мне было пятнадцать. Дед — два года назад. Отец… он не особо разделяет мои увлечения.
В его голосе звучит какая-то тихая грусть, без пафоса, без желания вызвать жалость. Просто факт. И от этого мне хочется сказать что-то утешающее, но я не нахожу слов.
— Прости, — выдыхаю наконец. — Я не хотела…
— Всё нормально, — он мягко улыбается. — Это жизнь. Мы теряем людей, но остаёмся с их памятью. Вот для чего винил.
Я киваю, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Это же тот человек, которого я должна ненавидеть! Так что, чёрт возьми, не так?! Неужели я реально на него запала?! Это же просто мордашка… Кусок мяса! Да, симпатичный… Да, богатый! Вот как раз так и рассуждают в неугодном мне мире! Циники и эгоисты! Фу! Самой от себя тошно…
Но план уже запущен. Я уже здесь. И если я сейчас отступлю, Лена не поймёт. Для неё Максим — враг намбер ван. Для меня…
Тоже… Должен быть.
— Знаешь, — говорю я, глядя на пластинку в своих руках. — Я никогда раньше не слушала винил. Может, попробуем?
— Серьёзно? Детка, да ты кончишь…
Боже, ну и шуточки…
Он оживляется, встаёт, достаёт проигрыватель. Пока он настраивает иглу, я наблюдаю за его движениями и понимаю: я уже не уверена, что смогу выполнить задуманное…
Что, если я сама попаду в ловушку? Что, если вместо того, чтобы разбить его сердце, я потеряю своё?
Пластинка начинает играть. Звук наполняет комнату — тёплый, объёмный, живой. Максим садится рядом, и на секунду мне кажется, что мы — просто двое людей, которым нравится одна и та же музыка.
Но за этой иллюзией прячется правда… Я здесь не случайно. Я — часть плана. Но почему же у меня теперь ощущение, что чем дольше я остаюсь, тем сложнее будет уйти…
Он мне действительно нравится? Вот так просто? За одну ночь…
Глава 5
Максим Раевский
Третий день. Она всё ещё здесь… И чем дольше Алиса остаётся в моей квартире, тем сильнее я ощущаю: что-то не складывается. Не в ней — во мне.
Просыпаюсь от запаха кофе. Она уже на кухне… Снова в том самом халате, со взъерошенными после сна рыжими волосами. Бестия… Смотрит в окно, обхватив чашку руками. В этом простом жесте какая-то пронзительная интимность, от которой внутри всё сжимается. И член встаёт стоит только пробежаться по её спине взглядом…
