Том Бомбадил был «здесь» во время Эпох Звёзд, прежде чем Моргот вернулся в Средиземье после уничтожения Древ; не к этому ли событию отсылал он в словах (сохранённых в FR) «Он знал тьму под звёздами, когда она была безбоязненной, — прежде чем Тёмный Владыка пришёл Извне»? Надо сказать, что вряд ли Бомбадил назвал бы Валинор за Великим Морем «Извне», тем более что это было за многие века «прежде чем согнулись моря», когда потонул Нуменор; куда естественнее было бы толковать это слово как «Внешняя Тьма», «Пустота» за Стенами Мира. Но в мифологии, как она была, когда мой отец начинал «Властелина Колец», Мелькор вошёл в «Мир» вместе с прочими Валар и не покидал его вплоть до окончательного своего поражения. Лишь с возвращением отца к «Сильмариллиону» по завершении «Властелина Колец» вошёл рассказ, найденный в изданной книге (с. 35–37), о Первой Войне, в которой Мелькор был побеждён Тулкасом и изгнан во Внешнюю Тьму, откуда тайно вернулся, пока Валар отдыхали от трудов на острове Алмарен, и низверг Светильники, положив конец Весне Арды. Похоже, стало быть, что либо Бомбадил на деле отсылает к возвращению Моргота из Валинора в Средиземье, вместе с Унголиант и неся Сильмарилли, либо же мой отец уже к этому времени развил новое представление о ранней истории Мелькора.

После отсылки к фермеру Мэгготу, от которого Том Бомбадил почерпнул своё знание о Шире и которого он «как будто почитал особой более важной, чем им мнилось» (FR, с. 143), этот текст прибавляет: «Мы сродни, он и я. В некотором роде: дальне и давно, но довольно близко для дружбы» (в первоначальном черновике: «Мы в родстве, сказал он, дальнем, очень дальнем, но довольно близком, чтобы считаться»). Ср. заметки, данные на с. 117, о возможности того, что фермер Мэггот вовсе не был хоббитом, а существом совершенно иного рода, сродни Бомбадилу.^[7] В конце этого отрывка отсылка FR к сношениям Тома с эльфами и к тому, что он имел вести о бегстве Фродо (Бинго) от Гилдора, в нынешнем тексте отсутствует. (Том, правда, сказал ранее, FR, с. 137, что он и Голдберри слышали об их странствии и «смекнули, что вы вскоре спуститесь к воде», и это есть в обоих первоначальных текстах.)

О том, как Том расспрашивал Бинго, здесь сказано, что Бинго «поймал себя на том, что рассказывает ему о Бильбо Бэггинсе, и о собственной своей истории, и о деле своего внезапного бегства больше, чем рассказывал прежде даже трём своим друзьям»; в FR (с. 144) это стало «рассказывает ему о Бильбо, и о собственных своих надеждах и страхах больше, чем рассказывал прежде даже Гэндальфу». Можно заметить, что в старом повествовании до сих пор не было и намёка на то, что уход Бинго из Хоббитона был «внезапным бегством», — разве что в «предисловии», данном в Главе III, где Гэндальф сказал ему перед Угощением: «Но уходить тебе надо поскорее» (с. 83).

Эпизод с Томом и Кольцом рассказан почти теми же словами, что и в FR, с единственным и весьма малым отличием: когда Бинго надел Кольцо, Том вскричал: «Эй, ты куда это, Бинго? Чего ухмыляешься? Устал болтать? Сними-ка это своё Кольцо и посиди-ка минутку. Нам надо ещё потолковать…» Против этого мой отец позднее написал: «Сделать прозрение яснее» — и заменил (после «ты куда это?»): «Думал, я не увижу, когда ты надел Кольцо? Ха, Том Бомбадил ещё не настолько слеп. Сними своё золотое Кольцо и посиди минутку».

Наконец, в самом конце главы стишок, которому Том Бомбадил научил хоббитов петь, если они будут в нём нуждаться, отличается от того, что в FR:

Ho! Tom Bombadil! Whither do you wander?

Up, down, near or far? Here, there, or yonder?

By hill that stands, wood that grows, and by the water falling,

Here now we summon you! Can you hear us calling?

Хо! Том Бомбадил! Куда ты странствуешь?

Вверх, вниз, вблизи, вдали? Тут, там — иль где блуждаешь?

Холмом стоящим, лесом, что растёт, и падающей водой —

Тебя мы ныне кличем! Слышишь ли наш зов?

Этот стишок сперва стоял в следующей главе, когда Бинго пел его в кургане, но там он был заменён, ещё во время написания, на «Хо! Том Бомбадил, Том Бомбадилло!» и т. д., как в FR (с. 153). В нынешнем месте мой отец написал на полях: «Или вставить стишок в главе VI» — что и было сделано (FR, с. 145).

Глава 7. УМЕРТВИЕ

Самые ранние мысли моего отца о встрече с умертвием (записанные, пока он работал над историей хоббитов в Старом Лесу) приведены на с. 112. Принявшись писать эту главу, он начал с карандашного черновика^[1], который довёл историю до пробуждения хоббитов у стоячего камня в полом кольце на Нагорьях и до того, как они сводят оттуда своих пони в туман (FR, с. 149). Как и многие его предварительные черновики, этот был бы почти нечитаем, не следуй он ему близко в первой полной рукописи (чернилами), ибо слова, которые без контекста можно истолковать десятком способов, тогда опознаются сразу. В этом случае он сделал не более, чем улучшил торопливые формулировки черновика и прибавил отрывок с видом на север от каменного столпа, с тёмной линией вдали, которую Мерри принял за деревья, окаймляющие Восточную Дорогу.

Если черновик и продолжался за этой точкой, ныне он утрачен, но на деле рукопись чернилами вполне могла быть первичным сочинением. Есть, однако, очень грубый карандашный набросок сюжета с того места, где «Бинго приходит в себя внутри кургана», и этот набросок ведёт историю до Ривенделла. Он написан так быстро и ныне столь блёкл, что, как ни бьюсь, я не могу разобрать его весь. Худшая часть, впрочем, в начале — от того, как Бинго обнаруживает себя в кургане, до того, как Том будит Одо, Фродо и Мерри, и по тому, что разборчиво, видно, что, при всей сжатости и скупости, все существенные черты повествования были налицо. Поэтому я не стану пытаться передать эту часть, а приведу остаток наброска полностью здесь, ибо он представляет большой интерес, показывая мысли моего отца о дальнейшем ходе истории на этом этапе — то есть прежде чем глава «Умертвие» была завершена.

Том поёт песню над Одо, Фродо, Мерри. Воспряньте ныне, весёлые …!

…….^[2] [?столпа] и как они разлучились. Том кладёт на золото благословение или проклятие и оставляет его на вершине кургана. Никто из хоббитов ничего не возьмёт, но Том берёт брошь для Голдберри.

Том говорит, что пойдёт с ними, побранив их за то, что спали у каменного столпа. Вскоре они находят Дорогу, и путь кажется коротким. Они сворачивают на Дорогу. Сзади [?скачут] следом. Том оборачивается и поднимает руку. Они отлетают назад.^[3] Когда падают сумерки, они видят … огонёк. Том прощается — ибо Голдберри будет ждать.

Они спят в трактире и слышат вести о Гэндальфе. Весёлый трактирщик. Застольная песня.

Бегло пройти остаток пути до Ривенделла. Есть ли всадники на Дороге? Заставить их по глупости свернуть в сторону, чтобы навестить Тролльи Камни. Это их задерживает. Однажды наконец они остановились на возвышении и устремили взгляд вперёд, к Броду. Сзади скачут. Семеро (3? 4?) Чёрных Всадников спешат по Дороге. На них золотые кольца и венцы. Бегство через Брод. Бинго [надписано сверху: Гэндальф?] бросает камень и подражает Тому Бомбадилу. Ступайте назад, прочь скачите! Всадники останавливаются как поражённые, и, глядя снизу вверх на хоббитов на берегу, хоббиты не видят лиц под их капюшонами. Ступайте назад, говорит Бинго, но он не Том Бомбадил, и всадники въезжают в брод. Но как раз тогда слышен грохочущий рёв, и огромная [?стена] воды, ворочая камни, с рёвом несётся вниз по реке с гор. Прибывают эльфы.

Всадники отступают, в смятении, как раз вовремя. Хоббиты скачут что есть мочи к Ривенделлу.