Происходящее начинает напоминать мне все больше и больше дурной сон. Даже не кошмар, а какие-то сюрреалистичные глюки по типу путешествия Алисы в кроличью нору.

– К-какие еще мои данные ты вписала в тот контракт? – шиплю я, не веря в то, что мы вообще разговариваем об этом.

– Имя, – твердо произносит Марина. – Номер телефона еще.

– Имя? Не ФИО, а только имя?

– Ну да. Кому там нужно все остальное, адрес – и тот так, номинально. Обычно у таких людей не крадут.

Это камень в мой огород, да, я это чувствую. Но я правда ничего не брала!

– Номер только да имя. Кстати, странно, что они до сих пор тебя не отследили по телефону. Тебе никто даже не звонил? – удивляется она.

А я вот удивляюсь другому. Неужели я этого контракта вчера так испугалась? Десятикратной неустойки? По условиям контракта, в котором даже ФИО мое не прописано, я уже молчу о данных паспорта.

– Нет, мне никто не звонил.

– Странно, – Марина хмурится, а затем ее глаза округляются, становясь похожими на блюдца. И если раньше мне всегда это в ней нравилось, это было так мило, то сейчас меня это раздражает. Я понимаю, что Марина тупа как пробка, и нет в этом ни грамма милого. – Я его писала по памяти, может, ошиблась?

– А в какой группе ты учишься или твое ФИО спрашивали?

– Нет, зачем? – пожимает она плечами.

– Если тебя будут спрашивать, наври. Скажи другой факультет, курс и группу!

– Да зачем?

И правда, зачем? Я закатываю глаза и ухожу.

Мне даже взбучку ей больше устраивать не хочется и волосы выдергивать за вчерашнюю подставу. Ее ведь боженька уже наказал, и задолго до меня – полным отсутствием мозгов.

Пары я решаю не пропускать.

Даже если меня и правда кто-то ищет, то мало знать один только институт и имя. Если бы они знали данные Марины, то могли по ней меня отследить, но… но! И номер мой, судя по тому, что мне даже никто не позвонил ни разу, Марина указала все же неверно.

И все равно, несмотря на эти здравые убеждения, состояние мое слишком далеко от спокойствия. Все три пары я сижу как на иголках. Каждый раз сбиваюсь и упускаю часть декламируемого преподавателем текста. Не говоря уже о том, чтобы вникнуть в суть.

По коридорам института от аудитории к аудитории я тоже хожу с опаской и даже на камеры поглядываю совершенно недобро. Вдруг по ним можно как-то меня отследить и найти?

Когда у человека есть деньги – много денег, то он и иголку в стоге сена найдет, стоит только пожелать. Зачем Дамиру меня искать, я, конечно, не понимаю, но не сомневаюсь, что такой человек, успешный и богатый, добьется желаемого. Что за глупости про кражу? Он же видел, что я чуть ли не босиком убежала из его машины. Может, именно поэтому решил, что я что-то прихватила с собой?

Но что? Может, у него и правда что-то пропало, и он решил, что это своровала я, пока его не было, и поэтому…

– Точно! – я даже по лбу себя хлопаю.

Телефон! Должно быть, он потерял свой телефон, который завалился между сиденьями. Тот благополучно разрядился, и… и все. Дамир решил, что я стащила его определенно дорогущий телефон, потому и сбежала. Он же знал, что мне очень нужны деньги. Я сама ему об этом и сказала.

Осознав эту мысль, немного успокаиваюсь. Рано или поздно – а скорее всего, рано – мужчина найдет телефон и перестанет меня искать. Как часто богачи моют салон своего автомобиля?

Как только заканчиваются пары, я бегу на работу, с досадой отмечая, что никак сегодня не успею забрать Аксинью из продленки. Не сказала бы, что ребенку полезнее сидеть целый день в кафе, а не в школе, но сестра считает именно так. Благо подрабатываю я не в какой-нибудь маргинальной забегаловке, а во вполне приличной среднестатистической кофейне. У нас здесь даже детская зона есть, правда, Аксинья из нее уже выросла, и обычно, когда я беру сестру с собой, то она с моей помощью делает домашку.

Дорога до работы ощущается сегодня вечностью. Несмотря на то, что я почти успокоилась, я все равно постоянно оглядываюсь и смотрю по сторонам, рассматривая прохожих. Правда, стоит только мне заступить на смену, как тревожные мысли улетучиваются окончательно. Некогда отвлекаться. Обеденное время у нас самое загруженное.

Я принимаю заказы на комплексные обеды, кофе, десерты, вбиваю их на баре в компьютер, а затем разношу посетителям. Так проходит несколько часов, я совершенно не думаю ни о Дамире, ни о телефоне, ни о вчерашнем мероприятии, ни о маме, пока не подхожу к очередному столику.

– Определились? – приветливо спрашиваю я, поднимаю на посетителя взгляд, и сердце делает болезненный кульбит, а глаза мои словно попадают в плен, я никак не могу разорвать установившийся зрительный контакт с… Дамиром.

Я даже поморгать в надежде, что мне померещилось, не могу. Смотрю и смотрю в темно-карие, почти черные глаза мужчины, как завороженная. Заколдованная. И ничего сделать с собой не могу.

Неужели нашел? И что сделает теперь?

– Неожиданно, – произносит Дамир.

Его губы изгибаются в легкой ухмылке, а у меня холодок бежит по спине. Что делать, боже? Что?

– Вас обслужит другой официант.

В голову не приходит ничего иного, кроме как сбежать. Даже разворачиваюсь, когда цепкие мужские пальцы словно жгутом обхватывают мое запястье. Приложив силу, мужчина возвращает меня на исходную позицию и смотрит уже без улыбки.

– Произошло недоразумение, – тут же начинаю тараторить, вспоминая, что он, вообще-то, меня ищет за кражу. – Я у вас ничего не брала. Ваш телефон упал между сиденьями, когда вы вышли, и если вы поищете там, то обязательно его найдете, а я…

– Этот телефон? – кивает на смартфон на столике.

Тот самый, который упал между сиденьями.

– Вы нашли его, да? Ну, слава богу, – выдыхаю, мгновенно расслабляясь.

Зря я боялась. Телефон найден, недоразумение исправлено, в поисках меня больше нет никакой нужды, ведь так?

– Я хочу еще раз поблагодарить вас за спасение. Вы так много для меня сделали, вы увезли меня и…

– Принеси-ка мне двойной эспрессо и самый вкусный ваш десерт. На твой выбор.

Я киваю. Быстро вношу заказ в блокнот и спешу откланяться, не в состоянии избавиться от мысли, что для устраненного недоразумения Дамир уж слишком внимательно меня изучал. Может, пытался понять, говорила ли я вчера правду о том, что не знала о характере подработки? В любом случае не имеет значения, почему он меня рассматривал. Раздражает сам факт этого момента. Мне не нравится ловить его внимание. Не нравится, что он меня искал. И не нравится, что он теперь знает, где я работаю.

Я уже говорила, что такие мужчины всегда меня пугали? И сейчас мне по-особенному страшно, потому что когда я несу Дамиру его заказ, то едва не падаю, так как все время, что я иду, мужчина сопровождает меня цепким взглядом. Смотрит непрерывно и нервирует.

– Что-нибудь еще желаете? – спрашиваю у него, когда ставлю перед ним заказ.

– Не думала, что со своим актерским талантом ты прозябаешь в захудалой кофейне? – неожиданно спрашивает вместо того, чтобы дополнить заказ.

– Не понимаю, о чем вы…

– Принеси счет. И добавь к заказу малиновые эклеры.

– Сколько?

– Два.

Я быстро ухожу упаковывать его эклеры. И, клянусь, он смотрит мне в спину, потому что, пока я иду, такое ощущение, что в нее врезаются копья. Вот что ему от меня надо? Почему он смотрит? И задает странные вопросы? Разве вопрос про актрису не странный?

– Таисия! – вздрагиваю от голоса нашего цербера.

Так весь коллектив за глаза называет нашего администратора Людмилу Павловну. Она работает у нас относительно недавно, всего несколько недель, но уже уволила троих сотрудников и сменила не только режим работы, но и скорость обслуживания столиков. Теперь мы не можем стоять рядом с клиентами дольше пары минут. Если заметит подобное, обязательно спросит, в чем дело. И если не дай бог окажется, что заминка произошла не по вине клиента, может и уволить.